Глава 10

Айрис

Просыпаюсь от стука в дверь и распахиваю тяжелые веки, когда кто-то уже входит в комнату.

– Доброе утро, Айрис, – раздается извиняющийся голос Софии. – Простите, что разбудила вас, но я хотела предупредить, что скоро подадут завтрак.

– До…кхм…доброе утро, София, – мой голос звучит хрипло после ночных рыданий. – А сколько времени? – сажусь, придерживая одеяло на обнаженной груди, и охаю от резкой боли между ног.

Зажмуриваю глаза и стискиваю зубы. Только сейчас обращаю внимание, что болит буквально все. Каждая мышца в теле.

– Все в порядке, Айрис?

– Д-да. Все нормально, – натягиваю улыбку, стараясь не погружаться в воспоминания о вчерашнем ужасе.

– Эм…сейчас начало девятого. В этом доме рано завтракают, – смущенно улыбается.

– Я не пойду на завтрак. У меня совсем нет аппетита, – от мысли снова увидеть Дьявола начинает подташнивать.

– Вы уверены?

– Да.

– Л-ладно. Я передам, мистеру Пенхази, – женщина не спешит выходить, раздвигая шторы и впуская больше света в комнату.

– София, подайте мне, пожалуйста, халат из белого чемодана. Он лежит самым первым, – не хочется щеголять при ней голышом.

После вчерашней сильнейшей истерики я даже не заметила, как отключилась, и ни разу не проснулась за ночь, чтобы надеть ночную сорочку.

– Конечно. Сейчас, – женщина открывает чемодан и достает голубой шелковый халат. – Такая приятная ткань, – с восхищением рассматривает, подавая вещь мне.

– Спасибо, – свесив ноги, надеваю халат и завязываю пояс на талии.

Каждое движение отдается неприятной ноющей болью в промежности, как при болезненных месячных.

Теперь я даже думать не хочу о том, чтобы еще когда-нибудь заняться сексом. Вчерашняя ночь привила у меня к нему полное отвращение.

– Хотите, я помогу вам разобрать чемоданы? – поднимает оставленное на полу платье вместе с фатой и несет к шкафу, повесив на вешалку.

Им самое место на мусорке.

– Нет, спасибо. Я сама, – отвечаю слишком резко. – Яяя… просто люблю сама знать, куда и что положила, – стараюсь смягчить свой ответ, чтобы она не подумала, что я настолько высокомерна и не позволяю прислуге трогать мои вещи, как это делает Барбара.

– Конечно-конечно. Я все понимаю, – женщина тепло улыбается.

Кидаю взгляд на прикроватную тумбочку, заметив стоящий стакан с водой и таблетку обезболивающего. Беру ее в руки и запиваю водой, осушая стакан до дна.

– Спасибо за таблетку, – благодарю Софию и встаю с кровати, желая поскорей скрыться в ванне и смыть с себя его запах.

– Какую таблетку? – летит вопрос мне в спину.

– Эм…которую я только, что выпила, – поворачиваюсь к ней и понимаю, что она не могла знать.

– Я ничего не приносила, – подходит к кровати, протягивая руку к одеялу.

– София, не… – не успеваю ее остановить, когда она поднимает одеяло, открывая свету мое вчерашнее унижение, оставшееся в виде пятен крови на простыне.

– Ох…ой… – закрывает рот рукой, посмотрев на меня округлившимися глазами. – Простите меня, Айрис, – краснеет как помидор.

– Ничего страшного, – сама заливаюсь краской, желая провалиться сквозь землю. – Пожалуйста, уберите это и сожгите, – скрываюсь в ванне.

Включаю воду в душе и становлюсь под горячие струи, подставив к ним лицо. Снова меня накрывает противное ощущение, будто мне безжалостно искромсали душу, сделав лишь наполовину человеком. Закрываю лицо ладонями и снова срываюсь в рыдания, оплакивая ту прошлую Айрис, которой я уже никогда не буду.

После душа, обмотавшись полотенцем, стою перед зеркалом, рассматривая свое опухшее и покрасневшее от слез лицо в отражении. Сжимаю губы, увидев безобразные кровоподтеки на шее и след от укуса. Тело до сих пор все помнит и ноет.

Высушиваю волосы феном и, переодевшись в халат, выхожу из ванны, чтобы найти в чемодане любимую расческу с длинными зубьями, которой мои густые, длинные волосы удобней всего расчесывать. В комнате уже никого нет, и с постели снято все белье. Но остался матрас, на который кровь тоже сумела просочиться. И здесь придется поработать химчистке.

Делаю шаг в тот момент, как дверь в комнату распахивается и как ни в чем небывало входит Джулиан, моментально заполнив своей дьявольской энергетикой все пространство. Замираю на месте, сжав руки в кулаки. Тело рефлекторно натягивается как струна.

На меня устремляется взгляд прозрачных холодных глаз, встречаясь с моими. Смотрю на него, испытывая такую бешеную ненависть. Никогда не думала, что могу так сильно кого-то ненавидеть.

Он выглядит иначе, чем мне доводилось видеть. Сейчас на нем нет строгого костюма. Он одет по-домашнему. На длинных ногах черные спортивные штаны, а на мускулистом торсе футболка с коротким рукавом темно-синего цвета.

Оказывается, не вся его одежда похоронного цвета.

Темно-русые волосы кажутся влажными, будто он только недавно вышел из душа, и лежат небрежными прядями. Сплошное воплощение опасной мужественной привлекательности. Но за ней скрывается жестокая и темная личность.

– Тебя, видимо, стучаться не учили? – цежу сквозь зубы, жалея, что не умею убивать взглядом.

– Это моя квартира, а ты моя жена, – низкий голос звучит с металлом.

– Я не твоя чертова собственность, – стискиваю челюсти до хруста.

Я вижу, как он переводит взгляд с меня на испачканный матрас и в его глазах что-то мелькает.

Не желая больше даже смотреть в его сторону, подхожу к рюкзаку и достаю расческу, начиная расчесывать волосы.

– Я скажу, чтобы тебе заменили матрас, – неожиданно произносит.

– Можешь не утруждаться. Мне все равно, – провожу расческой по прядям с остервенением, причиняя себе боль.

Но она все равно не сравнится с той, что я испытала накануне.

– Ты сейчас же спустишься на завтрак, – беспрекословно заявляет.

– С какой стати? – перевожу на него взгляд.

– С такой.

– Я никуда не пойду, – отрезаю.

– Я сказал, пойдешь.

– А я сказала, нет! – не выдержав наглого тона, швыряю расческу в его сторону, но, к сожалению, она пролетает мимо, звонко ударяясь о стену. – Я не желаю даже сидеть с тобой за одним столом! Не говоря уже о том, чтобы есть! Меня просто стошнит! – выкрикиваю с яростью, тяжело задышав.

Он продолжает стоять с непроницаемой маской на лице, будто только что я не покушалась на его жизнь, пусть даже пластмассовой, расческой.

В следующий раз нужно выбрать что-нибудь потяжелей и прицелиться получше.

– Если не спустишься, пеняй на себя, Русалка.

– И что ты сделаешь? – гордо вздергиваю подбородок. – Изобьешь меня до полусмерти? Лишишь еды? Запрешь на замок? Или, может, снова изнасилуешь? – выпаливаю, испепеляя его взглядом.

Вижу, как начинают заходиться желваки на квадратной челюсти. Только сейчас осознаю, что рискую разбудить зверя. Но мне уже нечего терять. Меня и так лишили всего. Свободы, мечты, невинности.

К моему удивлению, он молча разворачивается и выходит из комнаты, громко хлопнув дверью.

Опускаюсь на колени и кладу руку на грудь, в надежде успокоить зашкаливающее сердцебиение. Удары отдаются в ладонь сильнейшей вибрацией. Делаю глубокие вдохи и выдохи, на мгновенье закрыв глаза.

Он ушел, но его проклятый запах с нотками морского бриза остался витать в воздухе. Кожа покрывается колючими мурашками от этого запаха, и меня злит такая непроизвольная реакция.

Поднявшись на дрожащие ноги, достаю из рюкзака мамины фотографии и дневник. Подхожу к мягкому креслу, стоящему у окна, и сажусь, подогнув ноги под себя. Кривлюсь, выпуская воздух через рот из-за очередного приступа боли.

Надеюсь, завтра это уже пройдет.

Вряд ли Хизер чувствовала что-то подобное на следующий день. И я не испытываю ни малейшего желания делиться с ней. Пусть мы всегда рассказывали друг другу все. Я ведь так и не призналась ей, что меня насильно выдают замуж за сына человека, связанного с преступным миром. И самое гадкое в этом, что сам сын может оказаться таким же, хоть с его стороны ощущается какая-то неприязнь к отцу.

Скоро подруга уже должна вернуться из отпуска, и я не знаю, как преподнесу ей все, что случилось со мной за это время.

Кладу рамку на колени и провожу рукой по фото, где мама стоит, положив руку на свой животик, в котором нахожусь я.

– Мне так сильно тебя не хватает, мамочка, – шепчу, проглатывая ставший в горле ком. – Ты мне так сейчас нужна.

Подношу рамку к губам и целую обе фотографии. Закрываю и откладываю ее в сторону, взяв дневник.

Пролистываю почти до конца и открываю на случайной странице.

«15 мая 2007 года

Привет, моя любимая доченька. Сегодня у нас совсем дождливо. И мне особенно грустно на душе, ведь твой папа сегодня уехал в недельную командировку. А я уже так сильно скучаю по нему. Знаешь, доченька, я только сегодня по-настоящему осознала, как сильно привязана к твоему папе. Я так сильно изменилась рядом с ним. Стала мягче и спокойней. До нашего с ним знакомства я была ужасно дерзкой и умела за себя постоять. Но только с ним я по-настоящему почувствовала себя слабой девочкой. И мне понравилось это чувство, когда ты можешь во всем положиться на своего мужчину и знать, что он защитит тебя от всего плохого. Но он тоже изменился. Со мной он стал чаще улыбаться. Мне удалось стереть с его лица печаль по потере сразу обоих родителей в подростковом возрасте. Наверно так и должно быть, когда два человека находят друг друга, они так или иначе меняются рядом со своей половинкой.»

Закрываю дневник и устремляю взгляд на залитый утренним солнцем город. Где-то далеко внизу прохожие гуляют или спешат по своим делам. По дорогам ездят потоки машин. Жизнь вокруг кипит, а моя словно зависла в этих четырех стенах.

Раздается стук в дверь и инстинктивно напрягаюсь, ожидая увидеть ненавистного мужа.

– Войдите, – сбивчиво произношу.

Дверь открывается и, к счастью, в комнату входит София, держа в руках поднос с какой-то едой и дымящейся кружкой кофе, запах от которого быстро достигает моих рецепторов.

– Куда вам поставить завтрак, Айрис?

– Я же не просила, – растерянно хлопаю глазами.

– Мистер Пенхази распорядился, – как-то загадочно улыбается.

– Ээмм…поставьте туда. Спасибо, – указываю на комод, стоящий рядом с дверью, ведущей в ванную.

– Приятного аппетита. Кстати, через час привезут новый матрас. А потом я постелю новое белье. Так что можете не переживать.

– Это совсем необязательно, София, – ощущаю, как начинаю краснеть.

– Это тоже распоряжение хозяина. Не буду вам мешать.

– А где ваш хозяин? – даже его имя произносить не хочу.

– Он уже уехал. Думаю, его не будет до поздней ночи. В последнее время у него много дел, и даже в выходные он редко появляется дома, – ее слова как бальзам на душу.

– Хорошо. Спасибо вам за все, София.

– Ну что вы, Айрис. Мне приятно. Я рада, что вы здесь. Если что-то нужно я всегда в вашем распоряжении, – странно, что на такого темного человека работает такая милая женщина.

– Хорошо, – улыбаюсь ей.

***

Следующие два дня проходят относительно спокойно. Но это потому, что я почти не выхожу из комнаты, занимаясь обработкой накопившихся за год фотографий и выкладкой их на стоки. По моей просьбе еду мне приносят прямо в комнату. К счастью, муж больше не заявляется ко мне ночью, в очередной попытке зачать ребенка. Но это все равно не произойдет, поскольку за неделю до свадьбы я связалась со своим гинекологом и попросила ее посоветовать мне противозачаточные, которые благополучно начала пить. Я не позволю кому-то распоряжаться моей жизнью. Пусть Пенхази катится к чертям вместе со своим сыночком.

На третий вечер моего пребывания впервые решаюсь поплавать в бассейне. Я слишком давно этого не делала, и тело просто жаждет оказаться в любимой стихии.

Знаю, что мне никто не помешает, и я не столкнусь с чужими взглядами. Дьявол со своей сворой появляется дома очень поздно. Вся прислуга уже отдыхает в своих комнатах. А оставшаяся охрана проводит время в специально оборудованной комнате для отдыха с телевизором и мини-кухней, с холодильником, заполненным пивом под завязку (эту информацию мне поведала София) .

Надеваю купальник и сверху халат, прихватив на выходе полотенце.

Спускаюсь на первый этаж и сразу направляюсь к стеклянным раздвижным дверям, ведущим на террасу, выложенную красивой черной мраморной плиткой с бело-серыми прожилками. На террасе все подсвечивается. Вода в бассейне отбрасывает красивые блики на возвышающийся фасад второго уровня пентхауса. Оставляю полотенце на плетеном изогнутом шезлонге и снимаю халат.

Подхожу к бортику и сначала опускаю пальцы в воду, проверив, комфортная ли температура. Оставшись удовлетворенной, не спускаюсь по специальной лестнице, а поворачиваюсь спиной к краю.

Закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Задерживаю дыхание и, расправив руки, медленно падаю в воду. Погружаюсь на дно и стараюсь удержать тело на глубине, чтобы побыть в коротком моменте невесомости. Вокруг царит успокаивающая тишина, разбавляемая только глухими всплесками воды вокруг. Наслаждаюсь моментом, медленно двигая руками и ногами.

Для меня такие мгновения — это своего рода медитация, которая очень помогает снять нервное напряжение.

Но мой кайф резко прерывается, когда я слышу сверху звук погружения чего-то тяжелого в воду. В следующую секунду мою талию обхватывают сильные руки и выталкивают на поверхность. Слишком быстро втянув в легкие воздух, захожусь кашлем и распахиваю глаза, с ужасом увидев перед собой Дьявола, прыгнувшего в воду прямо в одежде.