Глава 20

Айрис

Водитель останавливает машину напротив парадного входа знакомого для меня места, и я смотрю на возвышающийся особняк цвета слоновой кости, испытывая странные эмоции. Когда я в последний раз была здесь, я помню все как в тумане. Я думала, что в тот день моя жизнь станет похожей на ад, но все обернулось иначе. В этой новой жизни я уж точно не несчастна. Наши отношения с Джулианом пусть и нельзя назвать идеальными, но я ощущаю себя по-настоящему живой рядом с ним. Моментами я буквально растворяюсь в нем, и иногда мне даже становится страшно от той силы чувств, которые я начинаю испытывать к нему. Мое сердце наполняется невероятным трепетом, когда я смотрю в его холодные глаза. Но они больше не источают холод, и я окунаюсь в них с головой. Каким бы сдержанным он ни был, но я чувствую, что его отношение ко мне стало другим.

Вот только бывают периоды, когда внутри возникает странная тревога. Я не могу объяснить ее происхождение. Как будто какая-то часть меня не верит во всю эту идиллию. Чаще всего я скидываю это на свой молодой возраст и стараюсь не погружаться в эти эмоции. Я хочу доверять своему мужу. Возможно, со временем мы сможем по-настоящему сблизиться.

Водитель открывает мне дверь, и я беру сумку с фотоаппаратом, выбираясь из машины. На входе меня встречает дворецкий и сразу ведет в кабинет хозяина.

– Айрис, моя дорогая невестка, – Леонард расплывается в широкой улыбке, как только я вхожу.

Встает из-за массивного стола и подойдя ко мне, целует в щеку.

– Добрый день, Леонард, – приветствую его, натянув улыбку.

– Добрый-добрый. Как ты поживаешь?

– Хорошо. Спасибо. Как вы?

– Ты пришла и стало еще прекрасней. Пойдем я проведу тебя по местам, которые я особенно хотел бы запечатлеть.

– Хорошо, – выходим вместе с ним из кабинета, направляясь на задний участок, где в день нашей с Джулианом свадьбы стоял шатер.

– Я очень люблю этот вид на особняк, – останавливается, повернувшись лицом к фасаду здания.

– И правда, очень красиво.

– Я ведь родился и вырос в этом доме. Здесь же вырос мой Джулиан.

– Я не знала этого.

– Когда-нибудь это все перейдет к нему и вашим детям, – обо мне даже речи не идет, ведь я всего лишь инкубатор. – Как у вас дела с моим сыном? – летит неожиданный вопрос.

– Эм…хорошо, – тереблю ногтем корпус фотоаппарата, висящий у меня на шее.

– Я не просто так выбрал тебя, Айрис. Ты умная девочка, из благородной семьи. Я очень люблю твоего отца. И хочу, чтобы ты была достойной женой для Джулиана.

– Я поняла.

– Я знаю, что был для него не самым лучшим отцом, и сын обижен на меня. И он имеет на это полное право. Но я люблю его всем сердцем и хочу, чтобы однажды он занял мое место. А ты была рядом и заботилась о моих внуках.

Его слова пропитаны ложью. Потому что такой как Леонард Пенхази, способен любить только себя. Он только делает вид, что заботится о сыне, а на самом деле тешит свое самолюбие.

– Ты должна быть для него опорой и поддержкой. Никогда не придавать. Потому что, если ты предашь Джулиана, значит, ты предашь всю нашу семью. А я никому не прощаю предательства, – тон голоса приобретает металлические ноты, и волосы на затылке становятся дыбом.

– Я вас поняла.

– Я очень надеюсь, Айрис. Сделай фотографии с разных ракурсов. И с двором тоже. В принципе ты можешь фотографировать здесь все.

– И внутри дома тоже?

– Да. Кроме правого крыла. Там…кхм…у нас идет небольшой ремонт.

Что же все-таки находится в том крыле?

– Хорошо.

– Ну не буду тебе мешать, – направляется в сторону дома, упираясь на трость.

Только сейчас понимаю, что почти не дышала, пока он стоял рядом.

Немного отойдя после разговора, принимаюсь за дело, на какое-то время выпадая из реальности. Хожу по всему участку, ловя лучшие кадры. Даже спускаюсь к полю для гольфа и нахожу просто отличный кадр, стоя на небольшом холме с аккуратно подстриженной травой, с которого открывается потрясающий вид на весь особняк и прилегающую территорию. Джулиан рос в поистине красивом месте. Но почему-то я не уверена, что он был здесь счастлив. Каким бы красивым и ухоженным это место не было оно пропитано странной мрачной энергетикой. Она давит со всех сторон. Когда-то даже Марти проговорился, что не любит свой дом, и мечтает поскорей вырасти и съехать. Я тогда была еще совсем мала, чтобы понимать, как же можно не любить свой дом. Мой родной дом в два раза меньше и не такой красивый. У нас даже нет такого большого участка и отдельной цветочной оранжереи.

Возвращаюсь в дом, чтобы сделать фотографии внутри, и сразу иду в левое крыло. Там есть огромная библиотека, показавшаяся мне просто волшебной. Я помню, как Марти рассказывал, что это единственное место в доме, которое он любит, потому что эту библиотеку собрал их покойный дедушка. После того, как я увидела библиотеку в пентхаусе Джулиана, я начала задумываться, не от дедушки ли передалась к нему любовь к книгам. Но никогда не спрашивала его.

На самом деле в наших разговорах с Джулианом в основном говорю я, а он просто внимательно слушает. А когда я начинаю спрашивать что-то у него, все заканчивается короткими саркастичными отговорками или умопомрачительным сексом. Я так мало знаю о своем муже. Но что я точно успела понять, что он совсем не как его отец. У них нет ничего общего, кроме схожей внешности.

Закончив с кадрами в библиотеке, оказываюсь в главном холле и замечаю женщину, которую я видела на свадьбе, идущую с подносом еды куда-то в правое крыло. Собираюсь незаметно проследовать за ней, но внезапно до меня доносится низкий голос мужа, звучащий со стороны гостиной. Замираю на месте и, прислушавшись, понимаю, что он разговаривает с Леонардом. В голосе Джулиана слышатся нотки сдерживаемой злости, и я делаю несколько шагов, чтобы подойти ближе, и подслушать разговор.

– Я хочу забрать ее к себе, – произносит мой муж.

– Нет. Она останется дома, где ей самое место. Здесь о ней хорошо позаботятся.

– Я тоже могу прекрасно позаботиться о ней.

– Я не поменяю своего решения, сын.

– Да тебе же давно на нее плевать, отец! Тебе просто важно иметь над ней власть!

– Она останется со своим мужем. Хочешь ты этого или нет.

– Боишься, что со мной она пойдет на поправку?

– Как бы ты ни хотел твоя мать уже никогда не станет прежней, Джулиан.

– Возможно. Но если бы я всегда был рядом, ей было бы гораздо лучше.

– Тебе просто хочется в это верить. Ей будет лучше дома.

– Я тебя услышал, отец. Где Айрис? Я забираю ее!

– Она фотографировала где-то в доме.

Выхожу из-за поворота, сделав вид, что только пришла и на меня сразу устремляется две пары серых глаз. Встречаюсь взглядом с мужем и замечаю, что холод в его глазах отступает и на его место приходит теплота. Дыхание перехватывает, а в животе сразу начинает порхать рой бабочек.

– А вот и она, – Леонард первым нарушает образовавшуюся паузу.

– Джулиан? Не знала, что ты здесь.

Муж сдвигается с места и не останавливаясь берет меня за руку, уводя на выход из дома. Совсем как в день нашей свадьбы.

– Джулиан, что произошло? – едва успеваю за ним.

– Ничего, – сухо отрезает, крепко держа мою руку в своей ладони.

– Я что-то не уверена.

– Отключи анализ в своей маленькой голове, Русалка. И станет легче жить, – от него так и веет злостью, и я понимаю, что лучше промолчать.

Мы выходим на подъездную дорожку, на которой стоят два наших внедорожника с ожидающими рядом охранниками.

– Поедете за нами, – Джулиан бросает своим телохранителям и ведет меня ко второй машине.

Помогает мне забраться в салон и садится рядом. Как только машина выезжает с участка, Джулиан нажимает кнопку и поднимается темная перегородка, отделяющая нас от водителя.

Мы оказываемся одни, и Джулиан резко хватает меня за затылок и, повернув лицом к себе, впивается в губы жестким поцелуем.

Он сразу завладевает моим ртом, сплетая наши языки в бешеном ритме.

Отвечаю на поцелуй, ощутив, как по телу пробегает сладостная дрожь. Так всегда происходит, когда он целует меня, и я не могу устоять от его собственнических замашек.

Зарываюсь в его волосы и тяну в порыве окутавшей страсти. Джулиан глухо рычит и резко разрывает поцелуй. Схватив второй рукой за подбородок, он заглядывает в мои глаза потемневшими серыми омутами, и, кажется, я вижу в них огненные всполохи.

– Немедленно сними трусики, – звучит приказ, и низ живота обдает жаром.

– Здесь? – тяжело дышу.

– Да, мне нужно срочно оказаться в тебе, Русалка.

Делаю, как он просит, снимая кружевную ткань.

– Повернись задом ко мне и опустись на сиденье коленями, – отдает очередной приказ, параллельно расстегивая ширинку брюк.

– Х-хорошо, – хрипло шепчу, ощутив, как бросает в жар.

Прогибаюсь в пояснице и отставляю попку, желая как можно скорей почувствовать его глубокого в себе.

Он задирает мое платье до талии и проводит по ягодице теплой ладонью.

– Самая сочная задница, что я видел, – внезапно ощущаю легкий укус и пискнув, зажимаю рот ладошкой.

– Советую сейчас быть тихой девочкой, – вздрагиваю, когда в меня погружается сразу два пальца.

– Ох… – выдыхаю, запрокинув голову.

– Черт…ты уже вся течешь, Русалка. Я породил настоящую развратницу, – совершает несколько движений внутри, растягивая и заводя еще больше.

Пальцы исчезают из меня и размазывают возбуждение по складочкам.

Сразу за этим следует толчок, и я оказываюсь полностью заполненная его внушительным органом.

Проглатываю рвущийся стон и закрываю глаза от разливающегося по телу удовольствия. Он сжимает мою попку до красных пятен, начиная двигаться. Его движения резкие и рванные. Он будто вкладывает в них все свои переживания, и я готова дать то, что ему сейчас так нужно.

Намотав мои волосы на кулак, Джулиан начинает вколачиваться с такой силой, что я едва не бьюсь головой о тонированное стекло.

Прикусываю губу до крови, чтобы не заорать от сумасшедшего экстаза, что испытываю, когда он так глубоко во мне.

Пальцы второй руки опускаются на чувствительную точку и начинают массировать ее, усиливая все ощущения в разы.

В салоне становится невыносимо жарко. Воздух наэлектризован до предела.

Еще несколько движений, и мы одновременно кончаем, как это часто происходит в последние разы.

Продолжая пульсировать во мне, он наклоняется и поворачивает мое лицо к себе. Находит мои искусанные дрожащие губы и целует их в сладостном неторопливом темпе.

Отпустив меня, возвращается на свое место.

– Оденься, – звучит хриплым голосом.

Стараясь не упасть из-за дрожи, надеваю белье назад и сажусь, начав судорожно приглаживать растрепавшиеся волосы.

Неожиданно Джулиан нажимает кнопку, и перегородка снова поднимается.

– Останови здесь, – бросает водителю и тот паркуется у бордюра.

– Отвезите ее домой, – отдает распоряжение охране.

– А ты разве не едешь? – произношу ему в затылок, когда он уже открывает дверь и выбирается из машины.

– Нет. У меня еще дела в городе, – отрезает и захлопывает дверь.

Машина начинает движение, и я поворачиваюсь к окну, проглатывая подступивший к горлу ком. Внутри становится отвратительно, будто мной воспользовались, как последней шлюхой. Унизительней просто быть не может.

В моей сумке начинает звонить телефон, и я достаю его, чтобы ответить, но когда вижу, что входящий от отца, быстро сбрасываю.

Не желаю с ним разговаривать. Тем более после такого унижения.

Настроение опустилось до нуля.

***

Джулиан так и не приезжает на ужин. Он в принципе сегодня не спешит домой, хотя в последнее время старался приезжать хотя бы к восьми. Часы показывают уже почти полночь, и я сижу в своей комнате, уткнувшись в экран ноутбука, на котором открыты кадры, сделанные мной сегодня. Последний час я просто тупо смотрю на них.

Спать совсем не хочется. Закрываю крышку компьютера, не зная, куда себя деть. Внутри совсем неспокойно.

Не выдержав, набираю номер мужа, и на той стороне звучит безэмоциональный голос автоответчика.

Спустившись вниз брожу по пентхаусу как неприкаянная. Останавливаюсь у входа на террасу и обхватываю себя руками, всматриваясь в небо, на котором видна луна, периодически скрывающаяся за медленно проплывающими облаками.

– Где моя дочь? Пустите меня к ней! – раздается голос отца со стороны холла, и вся сжимаюсь, ощутив, как сбилось сердцебиение.

– Сэр, она наверно уже спит. Вам нужно было предупредить, – отвечает кто-то из охраны.

– Мне плевать! Я должен увидеть свою дочь!

На подгибающихся ногах выхожу из гостиной и вижу родителя со взлохмаченными волосами и в мятом костюме.

– Папа? – произношу, и стеклянные голубые глаза поворачиваются в мою сторону.

– Айрис, доченька моя, – направляется ко мне шатающейся походкой, и я понимаю, что он пьян.

– Что ты здесь делаешь? – пячусь от него, и он останавливается.

– Зачем ты так со мной, дочка? – лицо искажается в гримасе боли.

– Как? – скрещиваю руки на груди, стараясь унять нарастающую дрожь.

– Почему ты вычеркнула меня из своей жизни?

– Это ты предпочел вычеркнуть меня, папа.

– Я никогда бы так не поступил, солнышко.

– Ты отдал меня замуж против моей воли. Лишил меня мечты. Ты просто избавился от меня, чтобы жить со своей новой семьей.

– Ты тоже моя семья и всегда ей будешь.

– Когда родятся двойняшки, ты забудешь о моем существовании без зазрения совести! – не выдерживаю, срываясь на крик.

– Никогда, Айрис. Ты всегда будешь мой любимой девочкой.

– Неправда! Я тебе не верю! – слезы брызжут из глаз, и я закрываю лицо руками, срываясь в горькие рыдания.

– Доченька, – чувствую, как отец подходит ко мне и забирает в свои объятия, прижимая к груди. – Прости меня, родная.

Когда истерика исходит на нет, я отхожу от отца, но не смотрю на него. Мне так невероятно больно. Моя душа разорвана в клочья.

– Скажи что-нибудь, Айрис.

– Я не знаю, что сказать, – шмыгаю носом.

– Я не хочу терять тебя, дочка. Я очень тоскую. Не отталкивай меня, пожалуйста.

– Мне нужно время.

– Тебе здесь плохо?

– Нет. Не знаю… – мотаю головой.

– Он плохо с тобой обращается?

– Нет.

– Если он тебя обижает, ты только скажи мне, доченька.

– И что ты сделаешь, папа? Заберешь меня назад? – он хочет что-то сказать, но запинается, стыдливо опустив взгляд в пол.

Не желая больше продолжать этот разговор, разворачиваюсь и поднимаюсь в свою комнату.

Еще раз набираю номер мужа, но снова никакого ответа и даже сообщения. Выждав полчаса, спускаюсь вниз. Выяснив, что отец сразу уехал, зачем-то прошу охрану отвести меня в клуб к мужу.

– Мы не можем без распоряжения босса, мэм.

– Ну так позвоните и спросите! – хочется понять, он только на мои звонки не отвечает.

– Срабатывает автоответчик, – спустя какое-то время заявляет один из охранников.

– Отвезите меня, или вас уволят за неподчинение, – веду себя как стерва, но это потому, что мои нервы сегодня и так на пределе.

Мужчины переглядываются между собой, и тот, что кажется старше, соглашается.

– Хорошо, мэм. Но вы должны все время держаться рядом с нами.