Глава 8

Подзываю официанта, нервно стуча каблуком туфли под столом, и прошу его наполнить третий по счету бокал шампанского. В шатре царит расслабленная атмосфера. Все гости пробуют приготовленные шеф-поварами Пенхази деликатесы и общаются за своими местами. На небольшой установленной в дальней части шатра сцене, какую-то песню поет приглашенная певица, но я не вслушиваюсь в ее исполнение. Это мало напоминает свадьбу, скорее обычный праздничный банкет.

Официант уходит, и я беру бокал, поднося к губам. Но не успеваю сделать и глотка, как бокал бесцеремонно выхватывают из моих рук, возвращая на стол.

– На сегодня с тебя достаточно. А то я могу подумать, что женился на алкоголичке, – звучит недовольный голос, сидящего рядом Джулиана.

– С таким мужем, как ты, можно легко ей стать, – выпитое шампанское, быстро пропитавшее мой организм, в котором за последние сутки не было ни крошки, притупляет страх.

– Мы еще даже не начинали, Русалка.

– Меня зовут Айрис. Хватит называть меня так, как тебе вздумается. Я человек, а не коробка с хлопьями, – шиплю, сжимая руки в кулаки.

– Я буду называть тебя так, как считаю нужным, – он сидит расслабленно развалившись на стуле, и мне так хочется запустить в него чем-нибудь тяжелым.

– Тогда я буду называть тебя Дьявол.

– Хм…Дьявол и Русалка. Как поэтично звучит.

– Звучит отвратительно.

– Разве?

– Дьявол – воплощение всего плохого и ужасного. Между ними нет ничего общего.

– А разве не русалки заманивали своей красотой и пением моряков, а потом убивали их?

– Вообще-то, это были сирены. Не удивлюсь, если ты в своей жизни ни одной художественной книги не прочитал, – из меня вылетают слова, которых я бы никогда никому не сказала.

– Ну почему же. Одну прочитал и не один раз.

– И какую, позволь спросить? – поворачиваюсь к нему.

– Камасутру, – произносит с наглой ухмылкой, и я запинаюсь, ощутив, как лицо начинает гореть.

– Это не художественная литература, – отворачиваюсь, уткнувшись взглядом в рисунок на скатерти.

– Там все очень художественно изображено, – ему будто нравится наблюдать за моим смущением.

– Надеюсь, чтение было увлекательным.

– Еще как. Хочешь тебе расскажу?

– Иди к черту, – выпаливаю, еще гуще краснея.

– Я же Дьявол, черти сами приходят ко мне, – смеется, и я впервые слышу его бархатистый смех, вибрации от которого пускают мурашки.

Замолкаю, не желая больше разговаривать с ним. Лучше подумать над тем, как избежать того, что может произойти, когда мы останемся наедине. Я не желаю даже думать, чтобы ложиться с ним в одну постель. Этот человек вызывает во мне самые неприятные эмоции, какие только могут быть.

***

Празднование идет в самом разгаре, но мне стало настолько душно в шатре, что я выхожу немного пройтись и подышать воздухом.

Отец с Барбарой уже уехали домой, поскольку девушка быстро устает. Ее живот растет с каждой неделей все больше, и ей уже тяжело свободно передвигаться.

Джулиана уже, как час нигде не видно. В последний раз он общался со своими друзьями в шатре, а потом просто исчез.

На улице давно стемнело, и задний двор осветили круглые гирлянды с теплым светом, украшающие все пространство и периметр шатра. Кидаю взгляд в сторону дома и замечаю проходящую через холл женщину, несущую поднос с пустой грязной посудой. Минут двадцать назад я видела, как она несла тарелки, наполненные едой куда-то в правое крыло особняка. Она не одета как горничная, и это немного странно.

Несколько минут спустя с того же крыла появляется Джулиан и выходит из дома, направляясь в шатер. Он выглядит разозленным и не замечает меня. Темно-русые брови сведены на переносице. Губы поджаты в тонкую линию. Он поправляет ворот рубашки с черной бабочкой, будто она давит ему.

Выждав какое-то время, возвращаюсь назад. Увидев рядом с входом Джулиана, разговаривающего с Леонардом, зачем-то делаю шаг назад и останавливаюсь так, чтобы они не заметили меня.

– Я жду внуков в самое ближайшее время, сын.

– Я как-нибудь сам разберусь, отец. Скажи спасибо, что я вообще согласился на этот гребаный брак.

– Если не хочешь лишиться своего места, и чтобы я не вставлял вам палки в колеса при открытии ресторана, советую не медлить.

– Интересно, на Марти ты бы тоже так давил?

– Как бы я ни любил Марти, но он был мягкотелым маменькиным сынком. Я не смог бы ничего с него взять. А ты моей породы, сын. Ты мой первенец, и поэтому я требую от тебя многого.

– Поэтому ты не особо страдал, в отличие от нас с мамой, когда брата убили по твоей вине?

– Ты забываешься, Джулиан.

– Хорошего вечера, отец, – отрезает и направляется к выходу.

Резко отступаю, делая вид, что только подхожу к шатру и сталкиваюсь с Джулианом, взгляд которого мечет молнии.

Внезапно он хватает меня за запястье и тянет по дорожке, ведущей к дому.

– Мы уезжаем, – произносит металлическим голосом.

Не успеваю за ним, заплетаясь в длинной юбке, и едва не падаю, спотыкаясь на каблуках.

– Отпусти меня, ненормальный! – выкрикиваю, со всей силы вырывая руку.

Он останавливается и поворачивается ко мне, смерив свирепым взглядом.

– Хватит обращаться со мной как с вещью, – тяжело дышу.

– Не помню, чтобы обещал носить тебя на руках, хренова принцесса, – скалится.

– Какой же ты все-таки ублюдок! На твоем месте должен был быть Марти! Он никогда бы себе такого не позволил! Он любил меня, а я любила его! Ты даже рядом с ним не стоял! – выпаливаю, уже не контролируя себя.

Квадратная челюсть напрягается, и я замечаю, как в его взгляде мелькает что-то наводящее ужас.

– Ты права, не стоял. А значит, тебе очень не повезло, Русалка. Потому что, как ты и сказала, я сущий Дьявол, – рывком хватает меня за предплечье, сжимая с такой силой, что из меня вырывается писк.

Как только мы выходим через парадный вход, откуда-то появляется его охрана и сопровождает нас к внедорожнику.

Он буквально заталкивает меня в салон, и я чуть не ударяюсь головой о дверь.

– Куда едем, босс?

– В пентхаус, – Дьявол садится рядом, и я отсиживаюсь как можно дальше, насколько позволяет размер салона.

Дорога проходит в гробовой тишине. Я ощущаю, как накалена атмосфера. Уже жалею, что сказала те слова. Я только еще больше разозлила его.

Картинки ночного города, усыпанного огнями, мелькают в окне, но я не обращаю на них внимания. Меня потряхивает от мыслей, что меня ждет дальше.

Спустя полчаса водитель въезжает на подземную парковку современного небоскреба, расположенного в одном из самых элитных районов города. Машина занимает свое место на парковке, рядом с несколькими спорткарами и еще одним внедорожником. И это машина охранников, которые следили за мной весь период подготовки к свадьбе.

Первым из машины выходит здоровяк и открывает дверь Джулиану, предварительно оглядевшись по сторонам.

Раньше я никогда не задавалась вопросом, но, возможно, наличие целого штата охраны связано с гибелью Марти. Его брат опасается за свою жизнь.

Водитель открывает мне дверь, и чтобы не зацепиться, собираю длинную юбку. Придерживая ее одной рукой, берусь за руку мужчины, выбираясь из салона.

Даже не подождав меня, Джулиан направляется в сторону лифтов, и я смотрю на широкую спину мужа, не понимая, что вообще здесь делаю. Я вышла замуж за ненавистного мне человека. Между нами нет абсолютно ничего общего, что могло бы быть хоть каким-то толчком для перемен в будущем. Я знаю точно, что никогда не буду испытывать к нему ничего, кроме неприязни и ненависти.

Вместе с охранниками поднимаемся в кабине лифта, и я стою как можно дальше, забившись в углу. Смотрю за быстро сменяющимися цифрами на панели, словно отсчитывающих последние секунды моей жизни. Кто знает, может, оказавшись в его логове, моя короткая жизнь действительно прервется.

Лифт останавливается на последнем этаже, и все покидают кабину.

– На сегодня свободны, – Джулиан сразу командует своим телохранителям.

– Доброй ночи, босс, – скрываются за поворотом.

Остаюсь стоять как парализованная, боясь сделать шаг.

Джулиан поворачивается, и наши взгляды встречаются. Он смотрит на меня как хищник. Самый настоящий волк. А я же кролик, загнанный в угол.

– Тебе нужно особое приглашение? – произносит насмешливым тоном. – Простите, что не постелили красную дорожку для вашего высочества, – язвит как типичный подонок.

Стиснув зубы до скрежета, выхожу из кабины, оказавшись в просторной прихожей.

В ту же секунду появляется невысокая женщина мексиканской внешности с коротким черным каре, одетая в черное траурное платье с белым кружевным воротничком.

– Добрый вечер, мистер Пенхази, – обращается к нему с сильным испанским акцентом. – Все уже готово. Как вы просили, – она старается не смотреть на него, опустив глаза в пол.

– Покажи ей ее комнату, – холодно отрезает, указав на меня.

– Конечно.

– Мою комнату? – переспрашиваю, подумав, что ослышалась.

– Да. Я не люблю посторонних людей в своей спальне и всегда сплю один, – как бы обидно не звучали его слова, внутри себя я радуюсь такому раскладу.

– Здравствуйте, Мисисс Пенхази, – женщина обращается ко мне и звучание моего нового статуса ужасно режет слух. – Меня зовут София. Я помогу вам разместиться.

– Спасибо, София.

Джулиан уходит, и плечи женщины заметно расслабляются. Похоже, все в этом доме ходят по струнке.

– Пойдемте.

Следую за женщиной, осматриваясь вокруг. Пентхаус оказывается просто огромных размеров с панорамным видом на центр Филадельфии. Современный интерьер кричит о статусности владельца. Во всем прослеживается мужской характер. Даже не удивительно, что в оформлении стен, полов и мебели преобладает черный цвет, лишь немного разбавленный серо-бежевым и темно-коричневым. Строгость и минимализм полностью отражают Джулиана.

Мы проходим через широкий холл, плавно перетекающий в гостиную, совмещенную с кухней-столовой, и направляемся к полукруглой лестнице с подсветкой ступеней, ведущей на второй этаж.

– На первом уровне находится гостиная и кухня. Через гостиную есть выход на террасу с бассейном и зоной для отдыха, – женщина знакомит меня с новым жильем.

– Здесь есть бассейн?

– Да. Глубокий и большой, – пожалуй, еще одна новость, которая по-настоящему радует.

Мне не придется забыть о плавании, без которого я не представляю своей жизни.

– В левом крыле первого этажа находится кабинет хозяина, библиотека с бильярдным столом и тренажерный зал, – немного удивляет наличие библиотеки в этом холостяцком пространстве. – В правом комнаты для охраны и прислуги. На втором уровне – хозяйская спальня и несколько гостевых.

– Вы давно работаете здесь?

– С самого первого дня, когда здесь еще был отремонтирован только первый этаж.

– А когда это было?

– Около четырех лет назад.

– И вам нравится работать на Джулиана?

– Простите, мэм. Мне запрещено говорить с кем-либо о хозяине. Но могу вам сказать одно, когда-то он очень помог мне.

Чтобы Джулиан и кому-то помог. Мне сложно в это поверить.

Поднявшись на второй этаж, мы проходим по широкому коридору, с горящей уютной теплой подсветкой у основания стен, кидающей красивые блики на декоративные панели, создающие эффект каменной плиты.

Подходим к первой двери, расположенной с левой стороны, и женщина открывает ее, пропуская меня внутрь.

Оказавшись в спальне, сразу ощущаю контраст в цветовой гамме, ведь она кардинально отличается от той, что я видела во всем пентхаусе. Стены выкрашены в теплый бежевый цвет. В мягкой мебели преобладают нежно-голубой и приглушенный желтый цвет.

Вся правая «стена» представляет собой окна от пола до потолка, через которые видна западная часть города.

– Вечером здесь очень красивые закаты. Вам определенно понравится, – София проходит в комнату, убирая декоративное покрывало с кровати королевских размеров.

Под ним оказывается свежее белоснежное белье, и женщина начинает взбивать подушки, готовя кровать ко сну.

Но я и сама могла это сделать. Никогда не просила наших горничных делать такие вещи за меня. Даже кровать я всегда застилала сама и могла без труда убраться в своей комнате.

Я совсем не считаю себя избалованной, как думает Джулиан.

– Спасибо вам, София. Дальше я сама. Вы можете идти отдыхать.

– Хорошо. Свежие полотенца в ванне. Если вам что-то понадобиться, вы можете набрать цифру один на внутреннем телефоне, – указывает мне на стоящую трубку на прикроватной тумбочке.

– Хорошо. Доброй ночи.

– И вам доброй ночи, миссис Пенхази, – идет к двери.

– София, – окликаю ее.

– Да? – останавливается обернувшись.

– Пожалуйста, называйте меня Айрис.

– Не думаю, что это понравится хозяину.

– Не волнуйтесь. Я скажу, что сама вам позволила.

– Хорошо, Айрис, – тепло улыбается и выходит из комнаты.

Только сейчас замечаю стоящие перед огромным встроенным в стену шкафом с зеркальными дверцами чемоданы с моими вещами, которые я собрала накануне свадьбы. А главное, что вызывает облегчение — это мой рюкзак, в который я положила мамин дневник и рамку с фотографиями.

Сбросив туфли с ноющих ног, подхожу к кровати и сажусь, посмотрев вокруг себя. Я испытываю странные эмоции. Когда я думала о месте, где теперь буду жить, мне представлялось что-то темное и мрачное. Мне даже несколько раз снился один и тот же кошмар, в котором я жила в холодной клетке и на мне абсолютно не было одежды. Джулиан приходил ко мне, только, чтобы делать со мной ужасные вещи. Помню, как впервые проснулась в холодном поту, с колотящимся сердцем. Я дрожала всем телом и хватала ртом воздух. После этого сна я больше не засыпала, ворочаясь в кровати до самого утра.

Опускаю взгляд на свою руку и рассматриваю переливающееся на пальце кольцо. Оно ощущается как оковы. Символ, который должен олицетворять любовь двух людей, запятнан. Осознание того, что вся моя жизнь пройдет рядом с нелюбимым человеком, вызывает неприятные чувства. Все мои мечты рухнули еще со смертью Марти, но маленькая доля надежды, что я еще когда-нибудь смогу полюбить, теплилось внутри. И теперь даже этой крохотной надежды больше нет.

Спустя какое-то время ощущаю накатившую усталость и встаю, чтобы подготовиться ко сну.

Услышав звук открывающейся двери, замираю на месте и с ужасом наблюдаю за входящим в комнату Джулианом. На нем больше нет пиджака, и он снял бабочку, расстегнув верхние пуговицы черной сорочки.

Он закрывает дверь за собой и направляет на меня серые льдины, от которых пульс заходится в бешеном ритме. Медленной и уверенной походкой проходит дальше, держа руки в карманах брюк.

Окидывает меня каким-то странным взглядом и, достав руку из кармана, бросает что-то на кровать.

Поворачиваю голову и вижу, что это какой-то тюбик.

– Ч-что это? – голос начинает дрожать.

– Лубрикант, – произносит и внутренности обжигает огнем, будто в меня закинули раскаленные угли. – Знаешь, что это такое? – на губах появляется кровожадная ухмылка.

– Зачем ты принес его? – тяжело дышу, ощущая, как сжались легкие.

– А ты надеялась на долгие прелюдии? Так смею тебя огорчить, я не трачу на них время. Только грязный секс.

– Я не хочу.

– Совсем забыл, что у тебя память, как у рыбки и еще раз напоминаю, что твой свекор ждет внуков.

– Я еще не хочу детей. Мне еще рано, – предпринимаю последнюю жалкую попытку предотвратить неизбежное.

– А мне плевать. Я хочу, чтобы от меня как можно скорее отстали с этим вопросом. Поэтому не трать мое время и раздевайся, – начинает расстегивать свою рубашку.

Не в силах пошевелиться от шока, сглатываю вязкую слюну, наблюдая, как он достает ткань из пояса брюк. Распахивает полы сорочки, явив моему взору загорелое рельефное тело. От каждого его движения мощные мышцы груди перекатываются. Кубики пресса кажутся каменными даже на вид. Складывается впечатление, что даже его тело лепил скульптор, создав воплощение Аполлона. Но это тело принадлежит не человеку и даже не Аполлону, а Дьяволу.

– Хочешь, чтобы я сам раздел тебя, Русалка? – расстегивает запонки на манжетах и снимает сорочку с плеч, кинув ее на стоящее у окна кресло.

Не успеваю сообразить, как в два шага он оказывается передо мной.

– Ты сама напросилась, – резко разворачивает меня к себе спиной, и я пошатываюсь.

Срывает фату с волос, небрежно отшвыривая ее в сторону. Дальше идут шнурки корсета, которые он развязывает, дергая с такой силой, что ткань трещит, и я чуть не заваливаюсь спиной на него. К несчастью, он быстро справляется, и в следующий момент, с особой жестокостью начинает спускать с меня корсет, косточки которого больно впиваются в кожу. Спускает его по бедрам, и платье летит на пол с тихим шорохом.

Оставшись в одних белых кружевных трусиках, инстинктивно сгибаю руки в локтях, прикрывая грудь.

Дьявол разворачивает меня к себе, и я опускаю взгляд в пол, сгорая от стыда под его пристальным взглядом. По сравнению с ним я настолько маленькая, что, кажется, он может сжать меня в руках и раздавить, как букашку.

От нарастающего страха меня основательно трясет, отчего я едва стою на ногах. Дышу через раз. Голова кружится, но, к сожалению, не от выпитого шампанского.

Мой подбородок поднимают, и приходится посмотреть в глаза своего «палача» . Сейчас цвет его глаз стал напоминать пасмурное небо. Не отвожу взгляд. Смотрю прямо, не желая больше быть трусихой. Неожиданно он подносит руку и нежно касается подушечками пальцев моей скулы. Ведет к губам и надавливает на них большим пальцем.

Подавляю желание облизать губы, еще больше задрожав. Вижу, как он ухмыляется, видя мое состояние.

Обхватывает мои скрещенные запястья и опускает руки вниз, открывая для себя обнаженную грудь. Переводит заметно потемневший взгляд вниз, и по коже бегут мурашки, каждой клеточкой ощущая взгляд хищника на свою добычу.

Вздрагиваю, когда он проводит тыльной стороной ладони между грудей и ведет к пупку, но не опускается ниже резинки трусиков.

– Ляг на кровать, – звучит беспрекословный приказ и на подгибающихся ногах подхожу, прячась под одеяло.

– Ты это серьезно? – смотрит на меня. – Может мне еще свет погасить? – подходит и нагло срывает одеяло, отбрасывая в сторону.

Лежа на спине, сгибаю ноги в коленях и снова прикрываю грудь.

Он упирается коленями на матрас и начинает расстегивать ремень брюк.

Зажмуриваю глаза и молча лежу, слыша в ушах барабанящий пульс. Может быть бояться нечего и мне совсем не будет больно. Хизер ведь говорила, что представляла все иначе.

Я чувствую, как Дьявол берется за резинку трусиков и снимает их с меня.

– Раздвинь ноги, – раздается очередной приказ, и я выполняю, снова заливаясь краской. – Шире, – сжимаюсь всем телом, но делаю.

Я буквально чувствую его взгляд на себе и хочется умереть от смущения.

– Ох… – вздрагиваю, ощутив что-то холодное на своей промежности.

– Не дергайся, – тщательно размазывает смазку по нежной плоти, и я пытаюсь прислушаться к ощущениям, не понимая, нравится мне или нет.

Страх перебивает все. Тело напряжено, как оголенный провод.

На мгновенье открываю глаза и замечаю, что он уже спустил брюки и высвободил свой внушительный возбужденный орган.

Я смотрела порно и не раз. Видела голых мужчин, занимающихся сексом с женщинами, испытывая в те моменты возбуждение. Но сейчас этим даже не пахнет.

В следующую секунду подхватив меня под колени, он тянет меня на себя, перекидывая ноги через свои бедра. Втягиваю ртом воздух, ощущая упирающуюся к входу головку. После чего следует сильнейшее давление, и я вскрикиваю от жгучей боли, когда он частично проникает в меня.

– Ай, больно! – инстинктивно хочу свести ноги, но не могу, и он погружается еще глубже, делая боль невыносимой. – Очень больно! – выкрикиваю, пытаясь оттолкнуть его от себя.

– Лучше расслабься, идиотка, – рычит, наклонившись надо мной.

– Аааа! Не надо, прошу! Больно! – ощущение, что меня режут по живому и льют на это все солевой раствор. – Пожалуйста! – со всей силы упираюсь ладошками в каменную грудь, пытаясь отползти от него.

– Потерпишь, – обхватывает мои запястья и прижимает руки по обеим сторонам от моей головы.

– Нет! – резко дергаю головой, желая ударить его лбом по носу, но он успевает увернуться, и я попадаю ему по скуле.

– Ты совсем охренела? – хватает меня за подбородок, сминая его пальцами и посмотрев на меня разъяренным взглядом, погружается полностью, одним резким толчком, разрывая преграду внутри саднящего лона.

– Мг…ааа! – режущая боль между ног, распространяется по всему телу, и в глазах мелькают яркие точки.

Он начинает двигаться, с каждым толчком убивая меня. Я больше не сопротивляюсь, зная, что это бесполезно. Я отдана на растерзание волку и прямо сейчас он упивается своей победой, забрав силой, то, что я никогда не отдала бы ему добровольно.

Сильнейшие потоки слез скатываются по уголкам глаз, и из меня вырываются тихие болезненные всхлипы.

Продолжая удерживать мой подбородок, Дьявол подается ко мне и накрывает мои губы, начиная жадно целовать. Отвечаю на поцелуй, чтобы хоть как-то отвлечься от боли, вкладывая в него всю ненависть. Рычу между всхлипами, как дикая кошка и впиваюсь ногтями в его плечи, желая сделать ему больно в ответ. Но, похоже, это дает обратный эффект и, хрипло застонав, он начинает двигаться еще быстрее. Внутри все ноет и жжет. Боль уже не такая интенсивная, но она все равно приносит страдания.

Освободив мои губы, он начинает покрывать поцелуями шею, проводя по чувствительной коже влажным и горячим языком. Но я ничего не чувствую. Тело полностью онемело.

Зарываюсь в чуть жестковатые волосы на затылке и тяну их в надежде вырвать ему клок. Издав горловое рычание, он прикусывает мою шею, начиная буквально трахать меня со звуками шлепков тел.

Все становится слишком, и я едва не теряю сознание, смяв ткань простыни в кулачках. В какой-то момент по его телу пробегает сильная дрожь и на лице отражается полный экстаз. Сквозь боль ощущаю, как его орган начинает пульсировать во мне.

Толчки прекращаются, и я зажмуриваю глаза, стиснув зубы.

В комнате повисает тишина, разбавляемая только нашим тяжелым дыханием. Он все еще внутри меня, и это причиняет боль.

Неожиданно он начинает покрывать поцелуями мое лицо, стирая губами мокрые дорожки от слез.

– Ненавижу… – шепчу дрожащими губами и чувствую, как он замирает. – Ненавижу тебя, – всхлипываю. – Никогда тебя не прощу! – выкрикиваю, заходясь в безудержных рыданиях, и закрываю лицо ладонями.

Наконец-то он выходит из меня, оставив после себя ощущение ужасного жжения. Молча поднимается с кровати. Перед тем как я слышу удаляющиеся шаги, мое израненное тело накрывают одеялом.

Комната погружается в тишину, и я переворачиваюсь набок, скрутившись в комок.

– Аааааа! – кричу в пространство, захлебываясь в слезах,

от окутывающей обиды и злости.