Глава 14

— Итак, твоя мать …

— А может я расскажу нашей дочери правду?

Мама?!?

Обернувшись, увидела её. Боже мой, как я скучала и злилась на неё одновременно! Не знаю, рада ей или нет. Смешанные чувства. Внутри сознания бурлит коктейль из разнообразных чувств. Обида не дает взять и обнять женщину. Но это ведь дико! Несмотря ни на что, она моя мать! Все равно не смогу. Не смогу простить. Где берут силы для прощения? Я не могу понять! Целыми днями пыталась встать на её место, но без толку. Нет тут никакого оправдания. Нет и никогда не будет. Ситуация с отчимом и неудавшееся изнасилование переполнили чашу терпения. Видеть не желаю маму! Пусть катится ко всем чертям!

— Вера! — отец повернулся и неодобрительно посмотрел на нее. Но я видела, что он счастлив видеть женщину. Любит. До сих пор. О, как же злы и несправедливы чувства! — Вернулась?

— Приехала. Ты же вынудил, — она опустилась за стол напротив меня и усмехнулась. — Я расскажу нашей … вернее, твоей дочери правду.

Вцепившись в стол внезапно заледеневшими пальцами, смотрела то на мать, то на отца. О чем речь? В каком это смысле? Не может быть! Нет. Я не верю. Отказываюсь …

— Замолчи! — закричал папа и подошел ко мне. — Фелиция, ты должна …

— Что?! — я вскочила на ноги. — Что еще я должна? Объясни, уже ничего не понимаю!

— Какая грозная, вы посмотрите, — мама (или не она!) искоса взглянула в мою сторону и скучающе закатила глаза. — Вся в покойную мамашу.

Я прикусила губу, незамедлительно почувствовав солоновато-сладкий привкус во рту. Кровь. Хотелось сложить все маты, какие я только знала, но у меня почему-то напрочь пропал дар речи. Не может этого быть! Пусть она замолчит!

— И не смотри так своими коровьими глазищами, Фей. Налюбовалась за двадцать лет.

— Вера, не смей!

Отец оттолкнул меня в сторону и отвесил «матери» звонкую пощечину. Повисла напряженная тишина. Ради всего святого! Стоит вмешаться и немедленно. Как бы самой под горячую руку не попасть …

— Не смей поднимать на меня руку, слышишь?! — завизжала женщина и вскочила со своего места. — Ты хотел, чтобы я пришла? Так вот, тут она я!

— Можно было и мягче, Вер. Девочка считала тебя родной матерью.

И будто меня здесь вовсе нет. Сыта по горло бесконечной ложью. Слишком ее много. Только я встала на сторону папы, как … неужели они не могли рассказать? Разве честно скрывать такое? Я — живой человек, черт возьми! А по итогу, единственный, кто честен до конца — Адриан. Думаете, легче? Ни хрена подобного!

В довершение ко всему, моя мать — чужой человек. Я ей никто. От слова совсем. Похоже, она меня ненавидит. Каким-то чудом я еще держу себя в руках.

— Мягче? — Вера истерично рассмеялась. — О, жестокий Хранитель Межгранья знаком с этим словом?! Катись к дьяволу, понял?!

Сделав резкий выпад, она ударила его и отец почему-то упал на пол, словно подкошенный. Лишь позднее я увидела, что по кристально чистому кухонному полу растеклась багровая лужица, подозрительно напоминающая …

Боже! Я прижала ладони ко рту и в ужасе посмотрела на женщину, которую привыкла называть своей матерью. От той, кого я знала и смутного следа не осталось.

В ее глазах плясали злобные красные искорки и она надвигалась на меня, зажав в кулаке окровавленный нож. Попятившись, прижалась к стене. Всё. Бежать некуда. Фей.

«Мама» занесла нож и я замерла от накатившего ужаса. Даже закричать не могу. Пошевелиться. Сделать хоть что-то! Внутренний голос орет отборным русским матом, но тело, будто оцепенело и больше не принадлежит своей хозяйке, вечно влипающей в неприятности.

В самый последний момент лезвие выскользнуло из ее рук и она ненавидяще посмотрела на меня.

— Ты все равно обречена, девчонка.

Громко топая каблуками, женщина покинула квартиру, спокойно оставляя нас одних. Перепуганную девицу и умирающего ….

О, Господи! Папа!