Глава 23

Сармале — рулетики из капусты с разными начинками. В этом году я встречаюсь перед новым годом с будущим мужем, поэтому нам с Наташей придется попотеть на кухне.

Будущий муж. Как же я ненавижу эти два слова! К сожалению, мое здоровье подорвано. В таком состоянии противостоять семейным традициям невозможно. Ничего не поделаешь, придется подчиниться. Помолвка — не самое большое зло. Настоящая беда — свадьба. Но Мариши вряд ли станут делать свадьбу до весны. А скорее всего, предложат сыграть ее в конце лета. Так принято. У меня в запасе будет немного времени, чтобы решить, как быть дальше.

Двадцать девятого декабря позвонил Ион.

— Бьянка, знаешь, Наташа здорово придумала. Мне нравится ее идея провести вечер вчетвером, — сказал он. — Мы ведь… еще ни разу не проводили время вместе.

— Да, — эхом отозвалась я. Когда мы с Ионом разговаривали по телефону, мне казалось, я превращаюсь в безжизненную картонную куклу. В такие мгновения главное — не сболтнуть лишнего. Не выдать своего неприятия, чтобы не навредить отцу.

— Я очень жду нашей встречи.

— Я тоже.

— Привезу тебе новые духи. Я уже купил. Теперь с ароматом орхидеи.

— Спасибо.

— Значит, до встречи завтра?

— До встречи.

Намного сложнее, чем говорить с Ионом, выбрать Иону новогодний подарок. У меня руки опускались в сверкающем украшениями и наполненном предновогодней суетой торговом центре. Мысль о том, что сейчас мы с Андреем уже бы праздновали помолвку, и я выбирала бы подарок для него, никак не хотела отступать. Как будто в один миг его смерть перекрыла кислород, и мне стало нечем дышать.

Хорошо, Наташа и тут пришла на выручку.

— Бьянка, давай купим им с Ливиану одинаковые подарки? Смотри, реклама новой туалетной воды! Для активных и деловых мужчин!

— Отлично, берем, — выдохнула я.

Цена на новую туалетную воду зашкаливала, но оно того стоило. Ион очень любил дорогой парфюм, дарил его мне, так что в накладе никто не останется.

Утром перед приездом Иона выпал снег. Волшебные снежинки кружились в воздухе, оседали на серый асфальт, на деревья, на крыши домов, и от этого на душе становилось очень приятно.

Я полюбовалась снегом и отправилась на помощь Наташе, которая с утра возилась на кухне. Наделать сармале не сложно, а вот все остальное требовало хлопот. Салаты, запеченная в духовке свинина, десерт — казалось, моя подруга решила соблазнить Ливиану через вкусности.

Я снисходительно ухмылялась, но помогала. Ион написал сообщение, что приедет после обеда. Его задержали пробки на дороге. Выпавший снег создал затор, не давая беспрепятственно въехать в город.

Я пожала плечами. После обеда, так после обеда.

Первым пришел Ливиану.

— С наступающим, девчонки! — помахал бутылкой дорогого шампанского он и ввалился в двери. Весь запорошенный снегом, холодный и веселый.

Мы с Наташей сразу оживились. Ливиану умел поднять настроение одним своим присутствием.

— Георг, елка! Ее надо поставить в гостиной! — спохватилась Наташа.

Пока я нарезала угощения, они с Георгом пытались установить елку. Шампанское шипело в бокалах, искрилось праздничным весельем, и мое настроение понемногу выравнивалось.

Ион появился на пороге квартиры внезапно. Я открыла дверь.

— Привет, любимая, — он крепко прижал меня к себе и чмокнул в губы.

Я втянула грудью воздух. Надо смириться. Принять его, как бы неприятно мне не было. Он мой будущий муж. Отцу важна поддержка Маришей.

— Привет.

Ион еще ни разу не целовал меня по-настоящему. Однажды, когда он приезжал в больницу, было что-то похожее, но, на мое счастье, в палату зашла медсестра. В тот момент выдержать поцелуй я бы не смогла. Слишком больно было вспоминать другие поцелуи.

Сейчас, кажется, стало легче. Не знаю, что так повлияло. Может, атмосфера праздника. А может, я просто повзрослела после смерти Андрея. Как бы сложно не было мне с отцом, а лишать его поддержки Маришей — означает крах благополучия Паладе. По большому счету, кроме семьи, пусть и холодной, у меня никого не было. А мама… я даже не знаю, жива ли она. Ливиану прав, бегство в Россию вряд ли сделает меня счастливой. Быть проданной по дороге в какой-нибудь бордель тоже не самый лучший выбор. Да и от себя не убежишь.

Наташа и Георг закончили с установкой и вдвоем высунулись из гостиной.

— Ион, приветик! — Наташа подскочила, чмокнула его в щеку. — Как я рада, что ты приехал!

Вот кто был рад моему жениху по-настоящему. Я же поймала на себе задумчивый взгляд Ливиану у входа в гостиную, и жалко улыбнулась. Он ободряюще подмигнул. Какое совпадение, в этот вечер мы были в одинаковой роли — наши спутники были нам навязаны судьбой.

Стол ломился от угощений. Наташа нахваливала меня, напевала Иону, что ему очень повезло с женой — голодным она его не оставит, и мой будущий супруг довольно поглаживал мое запястье.

Георг подливал шампанское, а я пыталась принять Иона. Его прикосновения, голос, взгляды. Он смотрел на меня с обожанием. Видимо, план Наташи приворожить Ливиану через вкусные блюда внезапно сработал на Ионе.

— Очень вкусно, — разрезая свинину, нахваливал он. — Бьянка, у тебя золотые ручки. Когда мы с родителями придем к твоим, будь так добра, приготовь такое же блюдо. Я расскажу маме, как чудесно ты умеешь готовить. Она будет в восторге.

— Как скажешь, — улыбнулась я.

Потом мы долго гуляли по городу. Новогодняя ярмарка, сыплющиеся с ночного неба хлопья снега, сверкающие огни украшенного к празднику Бухареста — все настраивало на веселье. В какой-то миг я подловила себя на том, что объятия Иона уже не так противны. Может, помог уличный горячий глинтвейн, а может, атмосфера. Так или иначе, понемногу я начала мириться с мыслью о замужестве.

Только стоило нам оказаться в полумраке моей спальни, как все внутри меня снова взбунтовалось.

— Не волнуйся, любимая, — ласково касаясь моих губ, шептал будущий муж. — Все будет хорошо… только ты и я.

— Давай подождем… хоть немного… — Я пыталась увернуться от его объятий. — Помолвки дождемся…

— Помолвка через несколько дней. Да и вряд ли у нас будет время, чтобы остаться вдвоем… — осторожно развязывая пояс моего халата, продолжал наступать Ион. — Я хочу тебя, Бьянка. Хочу, чтобы ты стала моей…

Он наступал, целовал, гладил, а я отчаянно отбивалась. В конце концов, если для него так важна невинность невесты, пусть подождет!

Его влажные поцелуи на моих губах и шее, ласкающие руки… впервые моего тела касался мужчина, и это был не Андрей.

«Наплевать… уже ничего не вернуть… мертвые не восстают из пепла», — летели обрывки мыслей в моей голове, но я все равно стойко уворачивалась от объятий Иона.

Его поцелуи, горящие желанием в полумраке глаза, ласковые слова — наверное, как мужчина в те минуты Ион был на высоте. Он хотел, чтобы я сдалась. Мечтал сделать меня своей, но я отчаянно сопротивлялась. Андрей, такой живой и яркий, предстал перед глазами, и снова стало дико больно.

— Бьянка, ты в порядке?

Ион, нависая надо мной, озабоченно заглядывал в мое лицо.

— Ты, будто покойника увидела.

— Н-нет, что ты… все хорошо…

Он прижал меня к своей крепкой груди и зарылся лицом в мои волосы.

— Я люблю тебя, Бьянка.

Надо ответить, что я тоже его люблю. В горле встал ком.

«Ответь же ему!» — приказала я себе.

— Я тоже… — сбивчиво выдохнула долгожданный ответ. — Только…давай дождемся помолвки. Ждать совсем недолго.

— Если ты настаиваешь, давай подождем, — разочарованно выдохнул Мариш.

Потянулся к ночнику, и комнату осветил приглушенный свет. Я села на кровати. Я готова была бежать куда угодно, только бы не ощущать снова его прикосновения.

И тут его взгляд упал на мою шею.

— Что это, Бьянка? — ловко подцепил пальцами деревянный оберег он.

Горло вспыхнуло страхом. Я смотрела на деревянный кулон в его руках стеклянными глазами, и не знала, что сказать.

— Не знаю… — нашлась наконец.

— Носишь какую-то ерунду вместе с крестиком и не знаешь, что это?

— Так просвети меня… — усмехнулась я. Но сердце бешено колотилось в груди от страха. Как будто Ион уличил меня в измене.

— На нем инициалы, Бьянка. ЛД. По-русски. Я видел такую штуку в интернете. Говорят, их может носить только тот, кто принадлежит русскому клану Ладомиров.

— Какому клану? — сглотнув, переспросила я.

— Ладомиры, Бьянка. Это очень сильные вампиры. Где ты взяла кулон?!

Я опешила. Есть ли какое-то объяснение того, как кулон появился у Андрея?

«Он со мной от рождения». Возможно, тоже оберег.

«Я уже большой мальчик. Мне обереги не требуются». Наверное, оберег достался ему от кого-то из родственников. Так или иначе, кулон — все, что осталось у меня на память об Андрее. Расстаться с кулоном я не могла. Проще наложить на себя руки, чем лишиться последней ниточки, связывающей меня с прошлым.

— Георг выиграл кулон в карты, — пряча оберег под халат, соврала я. — А потом проспорил его мне. Вот я и ношу его на цепочке.

— Носишь рядом с крестиком вампирский кулон? Ты в своем уме?

— Ион, ну, что ты, в самом деле… Какие вампиры?

Я соскользнула с постели и прошлепала в ванную комнату.

Закрывшись, включила горячую воду и медленно сползла по стенке. Меня душили рыдания. Образ Андрея был таким ярким, что все мое хрупкое спокойствие снова рухнуло, обратив душу в пепел.