Глава 37

Мелькнули тени, и все трое оказались в роскошной библиотеке. Пылал огонь в небольшом камине, огромные книги с золотым тиснением на обложках мерцали в его отблесках. Здесь, в библиотеке Оракулов, не было человеческих книг. В широком стеллаже разместились вампирские предания и заклинания, написанные на древнем вампирском языке, доступном только высшим. Карта человеческих страстей хранилась в особом месте. В самом центре стеллажа расположился сейф. Оракул быстро набрал код и вытащил сложенную вчетверо карту, напечатанную на специальной темной магической бумаге.

От карты тут же полетели в разные стороны тени. Мерцая в свете огня, они полыхали и кружились. Это были человеческие страсти — чревоугодие, блуд, сребролюбие, гнев, печаль, уныние, тщеславие и гордость.

Богдэн задумчиво потер подбородок и внезапно выкинул руку вперед. Молниеносно поймал за коротенький темный хвостик одну из теней, и та громко взвизгнула. Вампир поморщился и тут же отбросил страсть в сторону — он поймал уныние.

Оракул осуждающе покачал головой — его старший брат никак не хотел взрослеть, — и осторожно разложил карту на большом добротном столе из темного камня.

Мелькнула тень — в библиотеку пожаловала Рая. Красивое темно-красное платье из бархата длиною в пол идеально очерчивало ладную фигуру. Рассыпавшиеся по плечам темные волосы радовали глаз. Приятный аромат черной розы заставлял Оракула с жадным вожделением посматривать в ее сторону.

В руках Рая держала цветочный горшок.

— И что ты его притащила? — поморщился Богдэн. — Оставь в покое малыша, пусть ловит мышей в замке.

— Нет уж. Не цветочное это дело, мышей в замке ловить.

— Заканчивайте препираться. У нас мало времени, — вскинулся Оракул, и они с Андреем сосредоточились над картой страстей.

— Как имя твоей суженой, Ладомирский?

— Мария.

Оракул взмахнул рукой, прошептал имя предначертанной и бросил черные кости. Тени вернулись к карте и закружились в волшебном радужном вихре. Кости упали в середину карты, и из радужного вихря выбралась пепельно-серая печаль. Она приняла образ отца невесты.

— Он печалится? — удивился Андрей. — Из-за чего, интересно?

Оракул подцепил тонкими пальцами тень и встряхнул. Из нее посыпались черно-белые образы. Будто в калейдоскопе, кружились картинки.

Вампиры с любопытством застыли на своих местах.

Вот Думитру Паладе совсем молодой, рука об руку с юной русской невестой в подвенечном платье. Под сердцем она носит ребенка.

— Как похожа на Бьянку… — выдохнул Андрей.

— Есть что-то, — согласился с ним Богдэн.

Колыбелька. Маленькая Мария спит безмятежным сном младенца.

— Какая она хорошенькая, — затаив дыхание совсем рядом с Оракулом, прошептала Рая. — Все дети такие чудесные?

— Не знаю, у меня никогда не было детей, — хмыкнул тот.

Образ русской невесты медленно таял, оставляя младенца.

Проступила следующая картина — маленькая девочка совсем одна. Она стоит у окна в новогоднюю ночь, старательно выводя печатные буквы на запотевшем окне. Она просит вернуть ей маму.

— Это все мысли Думитру Паладе, — пояснил Оракул.

— Как грустно… — расстроилась Рая. — Она осталась без мамы? Это ведь неправильно.

Черно-белые образы сменились. Теперь девочка превратилась в красивую девушку, но ее образ все равно был покрыт пепельно-серой печалью.

— Он не хочет отдавать ее замуж за Мариша, — тряхнув как следует картинку, догадался Оракул.

— Почему же тогда отдает? — приподняла тонкую бровь Рая.

— Потому что ему нужна поддержка на выборах.

— Мерзко и низко!

— Он и сам это понимает. Только сделать ничего не может.

— А если предложить ему поддержку на выборах? Он успокоится? — задумчиво потер подбородок Андрей.

— Возможно, — кивнул Оракул и отпустил картинку. Снова хлопнул в ладоши, и вихрь закружился во второй раз.