Глава 20

Ночь окутывала причал густым мраком, и только редкие фонари указывали путь к воде. На часах было около трех, когда я, укрывшись за штабелями старых бочек, наблюдал за погрузкой.

Сюда на фургонах приехали мои люди: вся обслуга Лисьей норы со своими семьями во главе с Бертраном и Жаком, а также все дружинники. Они тащили тяжелые ящики и тюки, переговариваясь вполголоса. В темноте их лица едва угадывались, но я знал каждое в деталях.

Сквозь ночной воздух доносился стук досок о трапы и негромкие приказы капитана Дрютона. Он был на одном из четырех кораблей, стоявших у причала, крепко пришвартованных к деревянным сваям. Мой маленький флот готовился выполнить очередную спасательную операцию.

Я, страхуя, держался в тени, чтобы никто, кроме первородных, не догадывался о моем присутствии. Несколько мгновений назад, прежде чем я скользнул к бочкам, мелькнула низкорослая фигурка с острыми ушами.

Один из наших союзников из народа матаго, на чьей территории, собственно, и происходила погрузка, он коротко кивнул мне, давая понять, что всё в порядке. На мостках лишь раз послышался шорох кошачьих лап — родичи матаго бегали вдоль палуб, проверяя, чтобы за нами не следили.

Видно было, что мои люди устали. С самого утра они занимались последними приготовлениями. По сути, из замка забирали только самое ценное. В первую очередь, конечно же, содержимое подземного тайника, а также винных погребов.

Бертран сжимал в руках список имущества и высоко поднимал голову, стараясь выглядеть бодро, хотя я знал, как он переживает. Жак то и дело подбадривал прислугу, взгромождая на себя две увесистые корзины с кухонной утварью. В них подозрительно звякнуло, и рядом тут же оказалась Агнесс, начавшая тихо и быстро что-то выговаривать Жаку.

Рядом с Бертраном стоял мой дворецкий, Марк Дюко, у которого в руках был свой собственный список. Эти двое, похоже, за последнее время неплохо спелись.

Там же стоял заметно подросший Кевин. Его лицо радостно светилось от предвкушения будущих приключений. Я не собирался оставлять Кевина на всю жизнь в качестве помощника мэтра Берона. На парня у меня были другие планы. Кроме того, судя по энергосистеме, ему уже пора пройти инициацию.

А вот Алена пришлось отправить в отчий дом. Рядом с теткой он будет в относительной безопасности. Жизнь в Лисьей норе здорово повлияла на него. Его воспитанием занимались лучшие учителя Эрувиля.

Еще радовало то, что ни один из моих слуг не пожелал остаться в столице. Шпионов уже давно вывели. Так что коллектив собрался дружный и замотивированный, готовый отправиться в дальний путь и осесть на новом месте вместе со своими семьями. В моем новом жилище у них будет много работы. Но, зная дотошность и перфекционизм Марка Дюко, я был полностью уверен в том, что там будет наведен образцовый порядок.

Люди работали слаженно: кто-то растягивал брезентовые полотнища над палубой, кто-то крепил сундуки к такелажу. Капитан Дрютон стоял у сходен, отдавая короткие команды. Рядом замер дружинник с моим гербом на груди, держа факел над головой.

Я тихо вздохнул. Это все-таки произошло. Лисью нору пришлось оставить.

Когда Люкас два дня назад принес вести о Верене, мозг Плута, как всегда это бывало в стрессовых ситуациях, тут же вступил в работу. Я приказал ниссе отправиться в замок. Она должна была сообщить Жаку и Бертрану об эвакуации, план которой мы заранее разработали специально на подобный случай еще до моего отбытия на войну.

Планы планами, но всего предусмотреть невозможно. Собственно, самодеятельность тетушки-герцогини, а также неосторожность самой принцессы Софии — яркое тому подтверждение.

Тетка Макса, кстати, после того как Кико забрал Верену из ее дворца не позволила Валери вернуться в Лисью нору. Герцогиня дю Белле, съевшая собаку в дворцовых интригах, сразу же поняла, куда дует ветер. Наверняка прикажет Валери сидеть тихо во дворце и носа на улицу не казать.

Несмотря на то, что я внешне сдерживал эмоции, внутри меня бушевало пламя. Прежде всего я был зол на самого себя. Надо было не тянуть с эвакуацией Верены и отправлять ее в марку. Я слишком сильно увлекся поиском информации об аурингах, совершенно при этом упустив из виду происходящее в моем собственном доме.

Осталось понять — кто предатель. Старый граф, узнавший ее на балу, или кто-то другой…

После того как Люкас рассказал мне все известные ему подробности, я задумался. В то, что Карл намерен навредить Верене, по крайней мере, в ближайшем будущем, мне мало верилось. Иначе зачем было устраивать это представление на балу у герцогини, на котором присутствовала практически вся столичная тусовка. Там даже был принц Генрих, которому, если верить сведениям Люкаса, принцесса София очень понравилась.

Что задумал Карл, не сложно понять. Как только весть о дочери Конрада Пятого разлетится по материку, в Вестонию потянутся все выжившие сторонники прежнего короля Астландии. Ну, а дальше из Верены, скорее всего, сделают знамя борьбы с узурпатором.

Зачем это Карлу, если они с Оттоном союзники? Очень просто: союз с нынешним королем Астландии — всего лишь временная мера. Герцог де Клермон рассказывал мне об имперских амбициях как Карла, так и Оттона. Эти двое ненавидят друг друга, но в свое время были вынуждены заключить союзный договор. На тот момент как в Астландии, так и в Вестонии имелись серьезные внутренние проблемы. Другими словами, этот нарыв должен был рано или поздно вскрыться.

Меня, правда, удивляет, почему Оттон не воспользовался разгромом легионов герцога де Клермона в Бергонии и не напал на Вестонию. Неужели его остановили вести о моих победах, и он решил влиять на политику Вестонии через герцога де Бофремона?

В любом случае, как бы это ни прозвучало, под защитой Карла принцесса София будет в относительной безопасности. Убийцам Оттона до нее будет сложно добраться. Охотничий «домик» Карла, который охраняют его Тени, а также полк элитных гвардейцев, неприступен. Даже для меня.

Кстати, о том, что Верену держат именно в этом замке, мне доложили первородные, которые перешли под мою руку. Древник после совещания объявил мне решение совета. Патриархи и матриархи отказались принять древнюю силу, но они сняли наложенный ранее запрет делать это своим сородичам.

Не сказал бы, что ко мне повалили толпы первородных, но желающих пройти ритуал преображения было много. В основном молодняк. Ну, хотя бы так… Правда, решение старейшин отстраниться от конфликта с хримтурсами меня разочаровало. Придется работать с тем, что есть.

Перед уходом Древник вернул мне все записи из храма и тайника. Их старейшины тоже изучили. Увы, но перевести язык аурингов никто так и не смог, однако Древник указал мне на один любопытный момент в одном из свитков.

Это был рисунок, на котором, по моему мнению, возможно, была изображена схема какого-то неизвестного ритуала. Главные символы на рисунке были расположены неравномерно по всему листу. Один в верхнем левом углу, другой в нижнем правом, третий — ближе к центру и так далее. Всего их было девять. Причем размеры символов тоже не были одинаковыми.

Развернув свиток и расстелив его на столе, Древник под моим внимательным взглядом начал молча водить своим длинным сухим пальцем от одного символа к другому, как бы соединяя их одной линией.

Закончив, он молча поднял на меня свои глаза и произнес:

— Заметил? На что похоже?

Я, потирая лоб, снова и снова мысленно начал соединять эти символы воображаемой линией, и до меня наконец-то дошло.

— Вижу, понял, к чему я веду, — прогудел Древник.

— Это не схема ритуала… — прошептал я одними губами. — Это очертания границ Тени Стрикса.

— А символы? — в глазах Древника мелькнула усмешка.

Я быстро обвел взглядом лист и безошибочно нашел символ средних размеров. Если бы у меня под рукой была карта Мэйнленда, то на ней этот символ находился бы в районе Теневого перевала.

— Это места силы, — ошарашенно произнес я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Сперва я подумал, что это совпадение, но другой символ поменьше, который находился как раз там, где росли леса племени Лао, подтвердил догадку первородных.

Выходило, что теперь мне по крайней мере известно значение двух символов, обозначавших янтарный и изумрудный круды. Кстати, еще два таких же были на верхней части карты. Изумрудный гигантский кристалл на севере и янтарный на северо-востоке.

В общем, судя по количеству надписей, сделанных мелким убористым почерком рядом с каждым символом, у меня в руках была схема с подробными ориентирами местонахождений каждого места силы. А еще любопытно было то, что все они находились практически рядом с Барьером. Тень Стрикса была похожа на шкуру животного, прибитую колышками к земле.

По моему телу невольно пробежали мурашки, когда я представил, что бы было, если лорд Кхалдрекар добрался до тайной сокровищницы храма. Это же сколько силищи он бы набрал! Кроме того, начни темные одновременно тормошить места силы, как это делал старший хримтурс, тогда приливы и землетрясения начались бы по всему периметру Тени Стрикса.

Отвлекшись от изучения свитка, я показал Древнику лист с кусочком карты, найденный мной в тайнике Лисьей норы. На нем тоже был символ, только очертания карты были явно другими, да и сам символ не был похож на те девять со схемы. Старейший первородный лишь молча отрицательно покачал головой и, простившись, покинул подвал.

Прикрыв глаза, я машинально провел рукой по перевязи, где в одном из карманов лежал лист со схемой. Узнай кто-то из сильных мира сего об этом богатстве, за мной начнется настоящая охота.

Тем временем погрузка была закончена, и корабли один за другим медленно направились на восток. Я почувствовал сырой порыв ветра со стороны реки. Постепенно темные силуэты судов скрылись из виду, и я облегченно выдохнул.

— Ну, что теперь? — услышал я бодрый голос ниссе из темноты.

— Будем думать, как вытащить девчонку, — ответил я и спросил: — Кстати, все готово к встрече гостей?

На лице Итты расплылалсь хитрая улыбка:

— А как же!

Вольфсбург, столица Астландии. Гранатовый дворец, резиденция короля Оттона II .

Оттон Второй откинулся на подушки, наслаждаясь исходившим от камина жаром. В глубоком очаге весело плясали огненные языки, а вокруг стоял запах пряного благовония, тонкими струйками поднимавшегося из медной курильницы. На его теле еще ощущался тонкий парфюм, оставшийся после недавнего визита очередной фаворитки, — белокурой виконтессы, которая минуту назад, кокетливо покачивая бедрами, выскользнула из покоев короля в потайной коридор.

Снаружи шелестел ночной ветер. Гранатовый дворец почти полностью погрузился в сон.

Бледный свет от камина отчетливо выхватывал из полумрака напряженные черты лица полусидевшего на кровати Оттона: тяжелый взгляд, плотно сжатые челюсти и глубокую вертикальную морщину на лбу.

В этот миг дверь бесшумно отворилась, и в сумраке возник знакомый силуэт — высокий худощавый мужчина с аккуратно уложенными седыми волосами и узкими, чуть прищуренными глазами. Он был в простом, по дворцовым меркам, одеянии, но на нем красовалась цепь первого министра, на которой висел маленький геральдический знак Астландии. Этот человек — единственный, кто мог являться к королю без доклада в любое время дня и ночи.

Король даже не обернулся, лишь чуть повернул голову и глухо произнес:

— Вильгельм.

Первый министр, Вильгельм фон Ландер, склонив голову в поклоне, неспешно пересек королевскую спальню и остановился у ложа, сохраняя почтительную дистанцию. На мгновение он встретился взглядом с королем, и в его глазах промелькнула смесь извинения и напряжения.

— Прошу простить, ваше величество, за столь поздний визит, — заговорил он тихим, но уверенным голосом. — Новости приходят хаотично. Пришлось лично перепроверять достоверность того, что сообщила наша агентура. Есть важные сведения из Вестонии и Аталии.

— Говори, — хмуро бросил король и приподнялся, спустив ноги с кровати на мягкий ковер.

Первый министр кашлянул и бросил короткий взгляд на пылающий камин:

— Карл сделал свой ход. Он официально объявил, что у него под защитой находится дочь Конрада Пятого. Мне докладывали, что новость прогремела при большом стечении вельмож, включая принца Генриха. Карл дал всем понять, что сам не знал о такой гостье в его столице. Слухи разнеслись мгновенно, и теперь уже вся знать Вестонии бурлит.

В глазах Оттона мелькнул жесткий огонек. Он чуть прикусил губу, потом криво ухмыльнулся:

— Ну наконец-то! А я уж было опасался, что он начнет юлить и засыпать нас письмами с извинениями. Полагаю, бастарда, прятавшего принцессу у себя в замке, Карл сделал крайним?

— На данный момент, по моим данным, об участии маркграфа де Валье ничего не упоминалось.

— Ха! — усмехнулся Оттон. — Карл решил не спешить. Будет ждать реакции этих жалких недобитков фон Мансфельда и его прихвостней.

— Вы правы, ваше величество, — склонил голову первый министр. — Бастард в этой истории спаситель. Если его поспешно обвинить, это вызовет недовольство сторонников дочери Конрада.

— Из Аталии какие вести? — сменил тему король.

— Молодой король Адриан жаждет взять реванш. Золотой лев готовит легионы. Багряные ему в этом активно помогают. Как и мы через наших аталийских банкиров.

— Когда они будут готовы выступить на Бергонию? — спросил король.

— По моим данным, не раньше, чем через год, — ответил первый министр.

— Слишком долго, — скривился король.

— Этого времени нам хватит с лихвой, чтобы закончить все приготовления, — произнес Вильгельм.

Король, прищурившись, хмыкнул:

— Значит, ты не намерен меня отговаривать?

— Нет, ваше величество, — покачал головой первый министр. — Но если вы позволите дать совет… Лучше начать вторжение одновременно с аталийцами. Карлу придется вести войну на два фронта. Даже если у него получится сформировать легионы за это время, то хорошо вооружить и обеспечить их продовольствием у него не выйдет. Правда, на его стороне, скорее всего, выступит Мансфельд и остальные заговорщики.

— Пускай, — хищно улыбнулся Оттон. — Чем больше этих тараканов соберется в одном месте, тем проще нам будет прихлопнуть их одним махом. И не придется вылавливать их по всему континенту.

— Вы, как всегда, правы, ваше величество.

Оттон провел пальцами по шее, потом неторопливо поднялся с кровати, накинул халат и подошел к камину. Тень от его широкоплечей фигуры легла на резной ковер.

Он вскинул подбородок:

— Решено. Выступим одновременно с аталийцами. Ты прав, так даже лучше. Кроме того, Золотой лев наверняка захочет поквитаться с бастардом, который, я уверен, просто так не сдастся. Пусть вцепятся друг другу в глотки. Думаю, к тому моменту, когда армия аталийцев перейдет границу Вестонии, я уже буду в Эрувиле.

— Вы уверены в том, что маркграф де Валье в этот раз проиграет?

— Абсолютно, — небрежно отмахнулся Оттон. — Я знаю Рикардо. Он наверняка сделал выводы из прошлых поражений. Бастард обречен.

Оттон повел рукой, отпуская первого министра, и тот вышел столь же тихо, как и вошел. Камин щелкал поленьями, раскалывая тишину. Где-то далеко за стенами дворца раздался стук копыт ночного патруля, а в коридоре мелькнуло отражение факела.

Король, сцепив руки за спиной, шагнул к окну, за которым простирался ночной Вольфсбург. При свете рассеянных фонарей улицы казались безлюдными, мертвыми. Гранатовый дворец возвышался над столицей, словно хищник, готовый прыгнуть на добычу.

За спиной Оттона послышался шорох.

— Докладывай, — произнес он, не оборачиваясь.

— Люди уже в пути, — послышался голос барона де Флави.

— Кто возглавил отряд? — поинтересовался Оттон.

— Капитан Кнут Хансен, — ответил барон.

Король улыбнулся и удовлетворенно кивнул.

— Это даже символично. Девку прикончит убийца ее брата.