Глава 9

Покинув дом Броссара, я взобрался на крышу соседнего дома и принялся ждать. Бывший лейтенант Западной крепости, а также его денщик, Буке, знали намного меньше, чем их командир, так что я провозился с ними недолго. Как, собственно, и с конвоирами, сопровождавшими заключенного, услышав имя которого, я немало удивился.

Гастон Лафор, а это именно его привозили в тюремном фургоне в особняк Рогана, был арестован в Контерне, куда его заманили с помощью генерала легиона Отчаянных. Лафор доверял своему непосредственному командиру, за что и поплатился свободой.

Допросив командира конвоиров, я узнал, что Гастону Лафору выдвинули обвинение в неподчинении приказу отправиться на восток Бергонии. Свое положение капитан Отчаянных усугубил, когда оказал сопротивление во время ареста. В неравном бою с многочисленным гарнизоном Контерна погибли два десятка Отчаянных, а сам Гастон Лафор был закован в цепи. И теперь его везли в столицу на встречу с мэтром Сарсоном.

Помимо того, что Гастон Лафор сам подставился, я уверен, что в первую очередь он был арестован из-за лояльности ко мне. Получалось, что всех бывших членов моего военного совета, постепенно убирали подальше от Бергонии.

По моей информации, граф Гийом де Леваль и его сын, Пьер, сейчас находились где-то на западе Вестонии. Они вместе с опальным герцогом де Клермоном усмиряли тамошних дворян. Туда же отправились Андре де Шатильон со своими всадниками и капитан Самюэль Кронер со своей когортой. Ну, а с капитаном Отчаянных решили поступить немного иначе.

Освобождение Гастона Лафора мне пришлось осуществить инкогнито. Кроме того, я собирался тайком подстраховать его выезд из города. Именно поэтому я продолжал наблюдать за домом Броссара.

Гастон сориентировался довольно быстро. Вскоре я услышал отзвук шагов и негромкий лязг металлических пряжек. В тусклом свете фонаря мелькнул знакомый контур фигуры. Лафор вышел через заднюю дверь в дальнем конце двора, держа под уздцы двух лошадей, груженных пухлыми переметными сумами. Он был уже не в лохмотьях, а в чистеньком капитанском мундире, явно позаимствованном у Броссара.

Бывший лейтенант Западной крепости с последней нашей встречи заметно поправился, так что его капитанский мундир висел на осунувшейся фигуре Гастона мешком.

Лафор казался собранным и сосредоточенным: широкий ремень с мечом на боку, военная выправка, острый взгляд, скользящий по переулку в поисках угрозы.

С каждой минутой я убеждался, что он отлично держит себя в руках, несмотря на плен и издевательства, которые пережил. Я видел, как он склонился к лошадям, дрожащими руками проверяя подпруги, тихонько чертыхаясь — видимо, боль в запястьях давала о себе знать.

Капитан запрыгнул в седло и двинулся по узкой улочке, ведущей к северным воротам. Вряд ли Лафор собирался отправиться в Эрувиль. Думаю, он потом свернет на проселочную дорогу и, объехав город по дуге, двинется в сторону Бергонии. По крайней мере, я бы на его месте так и поступил.

Улицы Брезмона были пустынны, так что капитан беспрепятственно добрался до северных ворот еще до рассвета. Сейчас был ответственный момент. Решить вопрос со стражниками, охранявшими закрытые на ночь ворота. Я уже ждал Гастона у дальнего дома, внимательно наблюдая из тени и готовый в любой момент подстраховать его.

Но моя помощь Лафору не понадобилась. Стражники даже не успели ничего сказать, как капитан командным голосом заставил их замереть перед ним по стойке смирно и, не слезая с лошади, начал им объяснять, как правильно нести караульную службу. Досталось и заспанному сержанту, выскочившему на командирские крики из караулки спустя минуту. В итоге, грозного капитана от греха подальше быстро пропустили через небольшую калитку, расположенную сбоку от ворот, и облегченно выдохнули. Всё. Теперь Гастон сам по себе. Можно возвращаться на постоялый двор.

* * *

О том, что в городе что-то произошло, мы узнали только ближе к обеду. Видимо, слуги Луи де Рогана очнулись только сейчас и, обнаружив трупы своего хозяина, а также его охранников забили тревогу.

Брезмон тут же превратился в разворошенный улей. По улицам забегали взмыленные стражники, пытаясь разыскать следы отряда злоумышленников, которые тайно прибыли в город, чтобы освободить своего главаря, содержавшегося сперва в особняке барона де Рогана, а затем в доме капитана Броссара. Именно такой и была основная версия. Никому даже в голову не могло прийти, что оба вооруженных нападения дело рук одного человека.

К нам на постоялый двор тоже заглядывали, но обошлось без тщательного досмотра. Так вышло, что патрулем командовал наш знакомый лейтенант Брике, который, увидев наши озадаченные и испуганные лица, лишь покачал головой. Труппа мэтра Бризо явно не тянула на вооруженный до зубов отряд головорезов.

— А-а-а, циркачи, — разочарованно протянул он и сплюнул. — Накрылось ваше представление.

— Такое горе, — скорбно произнес мэтр Бризо, прижав руки к груди. — Что же это делается?

Лейтенант взглянул на Бриджитт, по щекам которой текли вполне искренние слезы. Истолковав их по-своему, он успокаивающим тоном произнес:

— Поплачь, милая. Может, Пресветлая заметит твои слезы и позаботиться о душах убиенных.

Я лишь про себя хмыкнул. Очень надеюсь, что этих мерзавцев ждет перерождение в каких-нибудь тараканов или слизней. Да и слезы Бриджитт проливала не из-за Луи де Рогана, а из-за упущенной возможности. Только лейтенанту об этом знать не надо.

— Я вам вот что скажу, — негромко доверительным тоном произнес лейтенант Брике перед тем, как покинуть постоялый двор. — В ближайший месяц вам в Брезмоне вряд ли найдется работенка. Так что я бы на вашем месте надолго в городе не задерживался. Тем более, что очень скоро сюда прибудут королевские дознаватели… Душегубы, что барона и его людей прирезали, уже давно из города сбежали, но ищейкам короля на то плевать. Они же душегубов тех обязательно в Брезмоне искать будут. И, поверьте моему слову, обязательно найдут.

— Мы вас поняли, господин лейтенант, — опередил я мэтра Бризо. — Завтра же с утра отправимся в путь.

— Вот и правильно, циркач, — по-доброму улыбнулся лейтенант и невзначай добавил, переступая порог: — Я завтра на северных воротах буду дежурить.

Я молча кивнул ему в ответ, давая понять, что намек понял. Если хотим завтра без проблем выбраться из города, на выезде надо будет поделиться с лейтенантом и его людьми частью щедрого аванса, полученного за не состоявшееся выступление.

* * *

Я ненадолго остановился на вершине невысокого холма. Передо мной открылась завораживающая панорама вечернего Эрувиля. Закатное солнце еще теплилось на горизонте, отбрасывая на столицу оранжево-розовые блики.

Ниже темнели крыши Старого города: кривые улочки, словно нити, оплетали массивные каменные постройки, а узкие башенки и шпили храмов торчали будто заостренные копья.

Чуть дальше, на другом берегу Леги, раскинулась Новая столица. В реке отражались мерцающие огни, горевшие в окнах дворцов и замков. Даже здесь, на холме я слышал приглушенный гул вечернего города.

Я ощутил, как вечерний ветерок треплет волосы. В нос ударил знакомый удушливый речной аромат. Внизу, посреди подсвеченных закатом башен и широких стен, билось сердце всей Вестонии. И мне предстояло снова погрузиться в суету этого древнего и опасного города.

На въезде в столицу особых проблем не было. Не считая, конечно, драконовских пошлин, которые заметно подросли за последнее время, но таковы правила игры. Тем более, что скоро должны были начаться празднества в честь выздоровления короля, на которые тратились баснословные суммы денег. Казначею его величества надо было как-то восполнять огромные потери.

Проезжая через ворота, я заметил двоих коллег Сусанны Марино. Они делали вид, что внимательно осматривают все транспортные средства, хотя на самом деле их интересовали лишь имена новоприбывших. Я уже знал, что у каждого имелся специальный список имен, которые интересовали их боссов.

С согласия Клер, которая, благодаря усилиям льюнари, за время нашего путешествия немного пришла в себя, в столицу я въехал под именем ее покойного мужа. Ее дети при этом, как истинные актеры, очень правдоподобно изображали моих отпрысков. Так что Гастон Рембур из труппы мэтра Бризо «счетоводов» из отдела «Телег и повозок» совершенно не заинтересовал.

Так как мы заметно опередили основной наплыв желающих поучаствовать в празднествах, объявленных королем, найти приемлемое жилье в старой столице оказалось не такой уж и сложной задачей. Тем более, денег у мэтра Бризо было достаточно, чтобы снять более или менее приличное жилье. Во-первых, я поделился с моими новыми друзьями своей добычей, взятой на хуторе, а во-вторых, щедрый аванс в счет не состоявшегося выступления в доме барона де Рогана у мэтра Бризо никто назад так и не востребовал. Не считая, конечно, небольшой доли лейтенанта Брике.

Уютный и относительно чистый доходный дом, где мы сняли комнаты на все время празднеств, находился в квартале от площади Менял. Пока Пьер и мэтр Бризо занимались лошадьми, мы с Жаном, который давно очухался от ранения, по-быстрому разгрузили фургоны. После этого мы все вместе отпраздновали за ужином приезд и удачное заселение, а потом разошлись по своим комнатам.

Уже в середине ночи, когда в моей комнате появилась Селина и сообщила, что все спят, я выдвинулся в сторону Лисьей норы.

Первое, что мне бросилось в глаза, когда я оказался рядом со своим домом, это удвоенное количество бойцов, охранявших замок и территорию вокруг него. Складывалось впечатление, что особняк находился на осадном положении.

Вместо старых деревьев, росших раньше вдоль улицы, красовались теперь молоденькие метровые саженцы. Я тихо хмыкнул. Молодцы. Все сделали, как я приказал перед отъездом. Теперь так просто в тенечке деревьев за домом не проследишь. Если бы не режим невидимости, я бы так легко не подобрался к дому незамеченным.

Как мы и планировали, ниссе подтянула кого-то из первородных. Они сделали так, что старые деревья высохли и их пришлось выкорчевать. А чтобы не было проблем с городскими властями, на месте старых деревьев посадить молодняк.

Наблюдая за дружинниками с моим гербом на доспехах, бдительно несущими свою службу, я одобрительно кивнул. Совсем другое дело. Не то что ротозеи Луи де Рогана.

Внезапно я почувствовал постороннее присутствие и довольно улыбнулся.

— Ну что, зайдешь? — услышал я за спиной насмешливый голос Итты. — Или так и будешь здесь топтаться как неродной?

Я обернулся и, шагнув вглубь тени, деактивировал невидимость. Селина материализовалась рядом и, тихо пискнув от радости, бросилась в объятья к ниссе. На лице Итты появилась довольная улыбка. Она прижала к себе льюнари и ласково погладила ту по голове.

Наши с ниссе взгляды встретились. В ее глазах я увидел радость и восхищение. Она явно уже почувствовала, насколько я изменился.

— Зайду, — кивнул я. — Но только с черного хода. Никто не знает и не должен узнать, что я в столице.

Эрувиль. Дворец герцогини дю Белле.

— Брат! — громко произнесла Жанна дю Белле, встречая входящего в ее каминный зал Генриха де Грамона. — Должна заметить, я удивлена. Ты наконец-то решил встретиться со мной. Твои отказы на все мои приглашения весьма меня расстроили. Хочу напомнить тебе, что мы семья и должны держаться вместе. Несмотря ни на что!

Пока Жанна говорила, Генрих с невозмутимым видом приблизился к ее креслу и, наклонившись, поцеловал ее правую руку. Она легонько провела ладонью левой руки по его волосам.

— Право слово, Анри, — уже нежнее произнесла Жанна. — Разве так можно поступать с родной сестрой.

Генрих молча опустился в соседнее кресло и по старой привычке поправил свои манжеты.

— Дорогая сестра, — произнес он ровным голосом. — Как ты знаешь, у меня есть веская причина отклонять все приглашения. Не только твои.

— Я понимаю, — кивнула Жанна. — И хочу напомнить, что я любила Габриэля, как собственного сына. Они все для меня, как мои дети.

Глаза Генриха слегка сузились.

— Говоря «все», ты подразумеваешь и этого проклятого ублюдка?

— Он — сын нашего брата, — холодно произнесла герцогиня. — В его жилах течет кровь наших с тобой предков.

— Это мерзкое отродье позорит наш род, — холеные руки графа сжались в кулаки.

— Напротив, — возразила Жанна, пристально глядя на брата. — Своими победами Максимилиан прославил наш род. Если бы не он, Золотой лев со своими легионами уже хозяйничал бы в Эрувиле.

— Только благодаря герцогу де Бофремону и подвигу таких воинов, как мой Габриэль, Золотой лев бежал в Аталию! — с вызовом в голосе произнес Генрих. — И если бы бастард не тянул время, мой сын был бы сейчас жив!

— У меня есть уши, Анри, — хмыкнула герцогиня. — И я прекрасно слышу, кого сейчас прославляют при дворе. Но мы сейчас с тобой здесь одни и можем называть вещи своими именами. Ответь мне, только честно, ты действительно считаешь, что Золотой лев испугался попавшего к нему в плен герцога де Бофремона и сбежавшего с поля боя герцога де Гонди? Или его заставил трястись от страха героический побег принца Филиппа? Который, кстати, даже сбежать как следует не смог. Тебе напомнить, кто именно вернул нам наследника трона? Насколько я помню, это был наш с тобой племянник, а не этот напыщенный болван маркиз де Гонди, боящийся шаг ступить без одобрения своего папаши.

— Ты говоришь весьма опасные вещи, сестра! — зло прищурившись, произнес Генрих. — Когда-то точно также рассуждал наш мятежный братец.

Брови герцогини сперва озадаченно поползли вверх, но потом она быстро взяла себя в руки. Генриху на самом деле плевать на любые доводы. Она зря теряет свое драгоценное время, пытаясь убедить его.

— Полагаю, дорогой брат, — холодным тоном произнесла герцогиня дю Белле. — Ты прервал свой траур не ради простого визита. Что тебе нужно?

— Ты права, сестра, — кивнул граф де Грамон. — Я здесь, чтобы предупредить тебя.

— О чем же? — Лицо герцогини напоминало в данную минуту ледяную маску.

— Ты должна, пока не поздно, прекратить поддерживать этого ублюдка, — безапелляционно произнес граф. — Верни Валери в мой дом, а сама забудь дорогу в Лисью нору.

— А если я этого не сделаю? — спросила герцогиня.

— Ты навлечешь на себя гнев многих могущественных людей, — ответил Генрих. — Прежде всего — нашего короля.

— Макс — верный слуга его величества! — с вызовом ответила герцогиня.

— Ты многого не знаешь, сестра, — чуть более мягко произнес Генрих. — Бастард не тот, кем кажется. Он затеял свою собственную игру. Ублюдок на самом деле — первейший враг Карла. Он хочет отомстить королю за казнь отца и братьев.

Жанна слушала брата с широко раскрытыми глазами. Холод предательски сковал ее сердце.

— Сейчас он подмял под себя весь север Бергонии, — продолжал Генрих. — Там, у себя в марке он копит силы и вооружает собственную армию. На днях начали приходить сообщения из Бергонии, что его патрули, состоящие из оборотней и других одаренных, рыскают по дорогам и грабят простых путников. Несколько городов на севере Бергонии уже присягнули ему. Они даже возводят памятники в его честь. Теперь ты понимаешь, почему тебе больше не стоит показываться в Лисьей норе? Поддерживая этого мятежника, ты рискуешь навлечь беду на весь наш род. Если ты не жалеешь себя, тогда пожалей своих племянниц и племянника.

На мгновение замолчав, Генрих огляделся, словно их кто-то мог подслушивать, и, слегка привстав, подался вперед.

— И еще… — произнес он тихо. — Очень скоро при дворе разразится страшная буря. И ублюдок Фердинанда окажется в самом центре этого скандала. Когда это произойдет, ты и Валери должны как можно дальше находиться от бастарда.

Сказав это, Генрих поднялся и, сухо попрощавшись, ушел.

Спустя некоторое время двери в каминный зал отворились, и на пороге показался лакей с подсвечником.

— Ваша светлость, прикажете подавать ужин? — спросил слуга.

Герцогиня дю Белле вздрогнула и прикрыла ладонью глаза. Затем подслеповато огляделась и тяжело вздохнула. Оказывается, после ухода брата она так задумалась, что совершенно потеряла счет времени.

Генрих говорил ужасные вещи. И в первые мгновения Жанне показалось, что все сказанное им о Максе — это правда. Но потом она вспомнила, насколько убедительно может врать ее брат, и ее страхи отошли на второй план.

В то, что Макс подмял под себя весь север Бергонии, Жанна охотно верила. Он должен был так поступить. Иначе как ему контролировать марку, если имперский тракт будет заблокирован?

Глупцы! Если бы Макс захотел, он мог бы взять под контроль Бергонию целиком. И не только… Но Макс этого не сделал, чем показал свою лояльность королю. Он даже распустил часть своего войска, чтобы лишний раз не нервировать Карла.

А вот в то, что Макс санкционировал грабежи на дорогах, Жанна ни на минуту не поверила. Чтобы маркграфство могло нормально развиваться, нужна торговля. Приказ грабить всех путников, в том числе и купцов, равносилен выстрелу из самострела в собственную ногу.

Месть Карлу за смерть отца и братьев? Жанна задумчиво помяла подбородок. Если это так, тогда зачем Макс передавал лечебные зелья королю? Причем дважды. Об этом по секрету ей рассказал лорд Грэй, посетивший один из ее приемов. Если это такая месть, тогда она очень странная. Нет, Макс не намерен мстить.

А вот новости о каком-то грандиозном скандале, центром которого может стать ее племянник, Жанну здорово взволновали. Нужно срочно все проверить!

— Ваша светлость? — повторил лакей, заставив вздрогнуть герцогиню.

— Что? — рассеянно переспросила она, а потом, вспомнив, произнесла: — Ах, да, ужин. Можешь подавать. И пригласи моего секретаря. Пусть поторопится. У меня есть несколько срочных распоряжений для него.