ГЛАВА 5

***

Мужчина в маске оборачивается. Шпага в его руках блестит тускло и зловеще. Я пячусь, отступаю до тех пор, пока не упираюсь спиной в стену. Мой противник усмехается (я чувствую это, пусть его лицо и скрыто черной тканью) и взмахивает рукой. Каким-то чудом я парирую удар. Звон двух встретившихся клинков оглушает, но всего на мгновение. Уже в следующий миг меня пронзает острая боль. Я с ужасом гляжу вниз, где в районе живота на платье проступила алая клякса — кровь.

Моя кровь.

Наемник снова поднимает шпагу и….

— Нет!

С криком я подскочила на постели и, тяжело дыша, вскинула руку, словно защищаясь от удара.

— Аурелия, все в порядке. Это всего лишь сон.

Ладони коснулись чьи-то теплые пальцы и медленно, осторожно опустили ее на скомканное одеяло. Меня трясло, в ушах все еще стоял собственный предсмертный хрип, поэтому вид растрепанного, слегка помятого после сна Джейсона сбил меня с толку. Разве он не должен был сейчас сражаться с другим наемником? Хотя нет, это же будет позже.

— Эй, подруга! — Моего плеча коснулось кожистое крыло, а затем в ноги плюхнулся дракончик. — Вдох-выдох, вдох-выдох. Сосредоточься на реальности, ну!

В его тоне прозвучало искренне сочувствие, но при этом хвостом с шипом на конце он словно случайно оттеснил Джейсона. Тот раздраженно подвинулся. Его взгляд не отрывался от моего лица.

— Ты как?

— Н-н-нормально, — прозаикалась я. Зубы стучали друг о друга, выдавая чечетку. — Бывало и хуже.

Правда, не помню, когда именно, но точно бывало. Так ведь?

Пальцы Джейсона не отпустили мою ладонь, продолжая успокаивающее ее сжимать, и я тоже не торопилась отстраняться. Я мельком отметила, что Джейсон за время моего сна успел скинуть жилетку и повесить ее на спинку кресла, а рукава рубашки закатать до локтя, обнажив сильные руки. Игра света и тени придавала его загорелой коже (боевиков часто гоняли по самому солнцепеку) бронзовый оттенок.

— Сможешь показать? — мягко спросил Джейсон.

Я уже хотела поинтересоваться, что именно, а затем реальность обрушилась на меня со всеми многочисленными воспоминаниями, и я лишь кивнула.

— Да, и чем скорее, тем лучше. Я имею свойство забывать детали видений.

— Поэтому она их зарисовывает, — вставил Бред, напрочь выпавший из образа попугая.

Вид при этом у него был самый что ни на есть деловой. Мне даже показалось, что он выпятил чешуйчатую грудь вперед, будто чем-то хвастался.

Я не стала разбираться в поведении дракончика и просто спустила ноги на холодный пол, а затем рывком поднялась. Джейсон, наблюдающий за мной, сделал то же самое. Пока я зажигала два канделябра, он прошел к креслу, возле которого лежала его сумка, и достал из нее две шпаги.

Я взглянула на него с благодарностью. Слишком занятая подготовкой с осознанному трансу, я и не подумала принести реквизит для сегодняшнего представления.

Бред вспорхнул с кровати и двумя взмахами крыльев оказался на люстре. Я специально оставила ее погашенной, чтобы не привлекать внимания случайных прохожих. Ночь на дворе, большинство студентов спит, но мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь приметил мое ярко горящее окно. Камин и два канделябра дадут нам достаточно света, но позволят не рисковать понапрасну: никто не увидит наши силуэты — сплетников в академии полно.

Мы с Джейсоном застыли в центре комнаты друг напротив друга. Свою шпагу я пока отложила в сторону. Я на мгновение прикрыла глаза, воспроизводя в голове увиденную во сне картинку, а затем неуверенно обошла Джейсона. Встав ему за спину, я потянула его за манжет рубашки, а потом и вовсе обхватила запястье, заставив выставить руку со шпагой вперед. Джейсон не сопротивлялся. Он немного напрягся, но, поняв, что я делаю, расслабился, позволив мне использовать его как манекен.

Я повторила выпад наемника, направляя руку Джейсона. Тот пару минут чутко ловил каждое мое движение, а затем обернулся.

— Кажется, я понял, что там был за удар. Давай разыграем эту сценку вместе.

Я с облегчением кивнула и, подхватив свою шпагу, вернулась в центр спальни. Скрипнул крюк, на котором висела люстра. Это Бред, забывшись от любопытства, свесился с ее края, и та грузно покачнулась.

Воздух рядом с моим лицом рассекло лезвие шпаги. Я слишком отвлеклась на Бреда, поэтому вздрогнула. Не ожидала от Джейсона подобной прыти!

— Так? — сосредоточенно спросил он.

Я невольно залюбовалась тем, как органично он смотрится со шпагой — мускулистые ноги чуть пружинятся, широкие плечи напряжены, но лицо расслаблено. Лишь в ярко-синих глазах, оттененных черными ресницами, сверкает любопытство и легкое беспокойство.

— Да, только…

Я без лишних слов ухватила его за край выбившейся из-за ремня рубашки и потянула в сторону. Он вскинул брови, но пошел за мной, как на привязи.

Я дошла до цели и, обернувшись, вжалась спиной в стену и запрокинула голову, встречаясь с внимательным, но немного растерянным взглядом Джейсона. Сейчас он оказался так близко ко мне, что я заметила, как его зрачки чуть расширились. До меня донесся аромат его мыла и туалетной воды — что-то острое, теплое, с мускусными нотками.

Бред на люстре крякнул. Наверное, со стороны это все казалось странным.

Я запоздало поняла, что наша поза выглядит слишком интимной. Вероятно, Джейсона смутило, что я смотрю на него снизу вверх. Он склонился ко мне, а затем и вовсе выставил свободную ладонь и облокотился на стену. Вот только это сократило и без того небольшое расстояние, разделяющее нас.

Я сглотнула.

— Пожалуй, стоит кое-что прояснить. — Я постучала кулаком по стене за спиной. — Там была…

— Я понял, — хрипловато отозвался Джейсон. Я не смогла прочесть его взгляд. — Что-то еще?

Зажмурившись, я потерла переносицу. Причем той рукой, в которой была зажата шпага. Если бы не реакция Джейсона, наверняка порезалась бы. Он ухватился за рукоять, и отвел шпагу от моего лица.

— Кажется, я начинаю догадываться, почему магов-прорицателей освобождают от занятий по боевой подготовке.

В другой ситуации я бы рассмеялась. Но в этой напряглась из-за явственно прозвучавшего в голосе Джейсона поддразнивания. Это походило на… флирт?

— Угу, прорицатели — слишком ценный товар, чтобы предоставлять им возможность убиться, — согласилась я. — В конце концов, они с этим прекрасно справляются и без посторонней помощи.

Среди моих коллег и правда был самый высокий процент суицидов. Все-таки нахождения в тонких мирах вероятного будущего плохо сказывался на человеческой психике.

— Я заметил, — отозвался Джейсон. — Вы действительно легко причиняете себе вред. Взять хотя бы твои сны… Не знаю, что ты видела, но явно ничего приятного. А ведь ты намерена проигрывать этот сценарий снова и снова.

Меня передернуло. Боюсь даже представить, сколько раз за эту ночь мне придется «прожить» собственную смерть. Ну так себе удовольствие, скажем честно.

Картинки из сна снова промелькнули в памяти, и я тихо чертыхнулась. В ушах зазвенели скрещивающиеся шпаги. Чуть не забыла! Я же сначала все-таки отразила удар, а затем уже последовал этот короткий поединок.

— Подожди, до всего этого было…

Следующие пять минут прошли невероятно увлекательно. Я впервые за время нахождения в этом мире играла в крокодила. От моих пантомим Джейсон хмурился и задумчиво проходился кончиком языка по уголку рта, но, к моему облегчению, все понял правильно.

— Давай начнем сначала, — уверенно скомандовал он.

Я заняла место у стены (во время объяснений я успела выбраться из угла), и мы еще раз разыграли сцену из сна. Сначала наши шпаги скрестились, а затем его нанесла короткий и быстрый удар, целясь в живот. Только в отличие от зыбкого будущего я осталась жива и невредима. А вот Джейсон побледнел и как-то по-новому на меня взглянул.

Видимо, до него дошла, что цена этой схватки — моя жизнь.

— Хорошо, — выдохнул он. — Мне все ясно.

— Тогда подскажешь, что мне делать?

Он кивнул и, собираясь с мыслями, вдруг спросил:

— Ты говорила, что будущее может измениться, если обсуждать его. Не боишься, что наши действия тоже на что-то повлияют?

Я вздохнула и неохотно ответила:

— Конечно, боюсь. Есть такой риск. Именно поэтому мы с Оуэном всегда сами меняли рисунок судьбы, не объясняя ничего сотрудникам Тайной Канцелярии.

— Тогда зачем…

Он не договорил, но этого и не требовалось. Я куснула губу и честно призналась:

— Я бы не стала рисковать, но так у меня совсем нет шансов. А я, как ни эгоистично это прозвучит, хочу жить.

Во взгляде Джейсона проступило понимание. Мне показалось, что черты его лица смягчились, а сам он будто ненадолго смешался.

— А Оуэна в этот раз ты не можешь задействовать, верно?

— Да.

Джейсон помолчал, а затем криво усмехнулся.

— Да уж, загнала ты себя в угол. Во всех смыслах.

Наверное, у меня сдали нервы, потому что я прыснула. Вроде и шутка не была такой уж смешной, но я не смогла сдержаться. Глядя на меня, Джейсон лишь покачал головой.

Напряжение, клубившееся все это время в комнате, немного ослабло. Даже Бред одобрительно хмыкнул.

К слову, он как-то уж слишком пристально наблюдал за происходящим и оставался непривычно молчаливым.

— Давай вернемся к делу, — предложил Джейсон. — Прежде всего тебе нужно понять, что бой не продлится долго. В жизни любая драка, даже на мечах, заканчивается быстро: минуты две, и все. Если, конечно, нет желания впечатлить зрителей изощренными пируэтами. У тебя, я так понимаю, его нет?

Я кивнула. Эстетическая сторона вопроса меня не волновала. Я просто хотела остаться живой.

— Отлично. Тогда для начала нам нужно сделать все, чтобы ты не оказалась прижатой спиной к стене. Из такого захвата будет сложно вырваться, поэтому лучше изначально занять более выгодную позицию — где-нибудь на открытом пространстве. Ты сможешь?

Мне нравилось, когда Джейсон говорил так деловито и спокойно. Его сила сразу превращалась из опасного пламени в огонь, который защищает и оберегает. Очень приятное ощущение.

— Я попробую. Раньше я никогда не пыталась контролировать видения, но в этот раз выбора нет.

Концентратор, камнем висевший на шее, словно в ответ на мои мысли качнулся на цепочке и разогретым металлом коснулся груди. Моя рука взлетела, и я указательным пальцем дотронулась до крупного рубина. От него исходила слабая пульсация.

— Хорошо. Будем надеяться, что у тебя все получится.

Джейсон забрал у меня шпагу и, поставив ее и свою у стены, вернулся в кресло. Я, задув свечи в канделябрах, устроилась на постели. В этот раз медитация принесла гораздо меньше успокоения, чем обычно, и я поморщилась. Интересно, у меня получится уснуть без зелья?

Я нырнула под одеяло. Бред спикировал на подушку и улегся на нее, со вздохом потрепав меня по макушке. Шелест огня в камине убаюкивал, так же как и звуки бьющего в стекло ветра, но расслабиться и задремать все равно не выходило. А еще кожу обжигал концентратор. Я активировала его, и теперь то и дело ерзала.

Это не укрылось от внимания Джейсона, откинувшего голову на подголовник кресла.

— Не получается уснуть?

— Нет.

Джейсон сменил позу. Теперь его локоть расслабленно лежал на подтянутой к груди коленке. Штанина задралась, обнажая лодыжки. Почему-то носки он не надел, а туфли успел скинуть перед тем, как устроиться в кресле.

Я торопливо отвела взгляд.

— Дать тебе сонное зелье?

Я помотала головой.

— Нет, попробую обойтись без него. Впереди несколько таких рывков, а я не хочу свалиться в богатырском сне уже после первого.

А еще меня пугала мысль оказаться запертой в кошмаре. Зелье гарантирует крепкий сон, но в сочетании с концентратом… Я просто буду раз за разом видеть одну и ту же картину — собственную смерть — без шанса проснуться раньше утра.

Повисла тягучая, какая-то бесконечная пауза, отзывающаяся мурашками на спине и странным волнением в груди, а затем Джейсон спросил:

— Я могу как-то помочь?

Бред гордо фыркнул.

— Например, замолкнуть. Видишь, тут дама пытается впасть в забытье.

Джейсон действительно заткнулся, но тишина так давила мне на уши, что, перевернувшись в очередной раз с боку на бок, я взмолилась:

— Поговори со мной! Я отвлекусь, это поможет поскорее уснуть.

Раздался шорох. Джейсон встал и, пододвинув кресло к моей кровати почти вплотную, снова вернулся в него.

Я прочистила горло. Вообще-то, я не намекала на сокращение дистанции. Разговаривать можно было бы и из другого конца комнаты, но и потребовать отсесть тоже было бы неловко. Ведь ничего предосудительного же не происходит.

Бред явно так не считал, потому что вдруг нахохлился и отвернулся.

— О чем ты хочешь поговорить? — как ни в чем не бывало поинтересовался Джейсон.

Словно мы с ним беседовали в бальной зале, а не в полутьме моей спальни.

— Не знаю, — протянула я. — Может быть, расскажешь что-нибудь о себе?

Например, почему соглашаешься на любую мою авантюру.

Мне очень хотелось это добавить, но я не стала. Кажется, еще не время.

— Что? Как живется в академии, ты и сама в курсе. Дворцовые интриги для тебя тоже не новость.

Я скривилась, и Джейсон при виде этого вдруг рассмеялся — негромко и искренне.

— Что, достал тебя дворец?

— Еще как, — созналась я. — Терпеть его не могу, хотя только там чувствую себя… полезной.

Я замерла, внезапно поймав себя на озарении: ведь и правда работа на Тайную Канцелярию позволяет мне ощутить вкус жизни. Все остальное время я заперта в условностях этого мира, где женщина, даже обучающаяся в академии, мало на что может повлиять. И лишь предотвращая с Оуэном заговоры против короны, крутясь во дворце — чуждом, странном, иногда нелепом, зачастую — опасном, я снова становлюсь собой.

Или хотя бы просто приближаюсь к себе.

Джейсон, словно считал все это с моего лица, но ограничился лишь:

— Вот как?

И я была благодарна за отсутствие наводящих вопросов. Пожалуй, я пока не готова обсуждать это подробнее.

— Угу, но обо мне поболтаем в следующий раз. Давай поговорим о тебе?

Джейсон усмехнулся, даже как-то с азартом.

— Хорошо. Сегодня — мой выход, но настанет и твой черед.

Прозвучало немного грозно, но я улыбнулась, пряча лицо в подушку.

— Договорились, за мной должок. А пока… расскажи о своем детстве. Ты ведь провел его в общине дикарей?

— Да, в Кемберлинском королевстве именно так называют место, откуда я родом.

В его голосе не промелькнуло ни намека на обиду, но я все равно вспыхнула.

— Прости, — неловко извинилась я. — Мне казалось, это общеупотребительное выражение.

Он усмехнулся. Я заметила, что его рубашка окончательно выбилась из-под брюк, и теперь Джейсон, с босыми ногами и закатанными рукавами, выглядел как-то очень по-домашнему. Это странным образом волновало.

Я облизнула сухие губы.

— Ну, сами мы предпочитали называть себя вольными люди. Но, вероятно, для благородных ринов отсутствие в обществе деления на классы казалось дикостью. А наша любовь к кочевой жизни окончательно убедила их, что перед ними отсталые варвары.

Я скорее почувствовала, чем считала по его лицу, что его все-таки задевает такое отношение.

— Люди часто спешат с суждениями, — тихо сказала я. — Или вовсе судят по себе.

Я повернулась на бок и, опершись на локоть, посмотрела на него. Бред, устроившийся на подушке рядом с моей макушкой, недовольно засопел. Ему явно не нравилось, что я уделяю Джейсону столько внимания, но дракончик никак не вмешивался, словно выжидая и оценивая обстановку.

— Видимо, так, — согласился Джейсон и вдруг спросил: — Ты ведь знакома с историей? Знаешь, как именно возникла община?

Я напрягла память. Учителя, приглашенные для Аурелии, не слишком заморачивались ни с точными, ни с гуманитарными науками. Для рины Беатрис гораздо важнее было, чтобы ее дочь грациозно двигалась и красиво танцевала, чем, скажем, разбиралась в географии или истории. В первом-то еще ладно (а иначе как понять, что сватающийся жених родом из тьмы тараканьей?), а вот во втором уж точно нет никакой пользы.

В академии же историю мы проходили как-то совсем уж мельком, тем более новейшую.

— Общину основали беглые рабы? — припомнила я. — Кажется, с Ардрийского королевства?

Оно граничило с нашим на юге. Ну хоть это я знала!

Джейсон кивнул. Он задумчиво щелкнул пальцами. На их кончиках сверкнула искра, и тут же погасла.

— Да, в Ардрийском королевстве отменили рабство всего полвека назад. Кемберлинцы пришли к этому гораздо раньше. Во многом благодаря тому, что в промышленности, которой так гордятся рины, не так нужна бессловесная рабочая сила, как, например, на плантациях ардрийского юга.

— Хоть в чем-то мы не так плохи, — пробормотала я.

Джейсон продолжал забавляться с искрой, то туша ее, то, наоборот, позволяя разгореться посильнее. Мне показалось, что он делает это неосознанно. Так человек, задумавшись, играет с зажигалкой.

— Моя бабушка была рабыней на плантации. Она сбежала, когда хозяева вознамерились разлучить ее с единственной дочерью.

Картинка испуганной, но решительной женщины, прижимающей к груди ребенка, так ярко встала перед внутренним взором, что в горле появился ком. Гнев и ужас смешались во мне, и я выплюнула:

— Отвратительно! Никто не имеет право распоряжаться чужой судьбой.

Джейсон никак не прокомментировал мою вспышку. Быстро зыркнул на меня из-под полуопущенных ресниц и продолжил пощелкивать пальцами. Отблески огня мрачными тенями скользили по его лицу.

— Бабушке невероятно повезло: она сумела пересечь границу, а затем добраться до общины. Моя мать росла уже свободным человеком. Забавно.

— Что именно?

— Во мне одновременно течет и кровь королевского наследника, и потомка раба.

Мне почудилось, что он слегка замедлил движения пальцев и замолк, словно вынуждая меня что-то сказать. Я устало потерла глаза.

— Кровь — это просто кровь, отголоски былого. Люди придают этому слишком большое значение. На самом деле, чтобы идти вперед, зачастую приходится отказываться от прошлого.

Джейсон вздрогнул и посмотрел на меня уже открыто.

— Впервые слышу такую необычную точку зрения.

Я пожала плечами.

— Значит, я все-таки умею удивлять. — Он явно хотел что-то добавить, но я вернула разговор в нужное русло. — О вашей общине ходят самые разные слухи.

Джейсон досадливо дернул щекой.

— Сплетен действительно много. А вот о правде молчат: это было чудесное место.

Его голос едва заметно дрогнул, но Джейсон все равно продолжил, смотря на огонь в своих пальцах:

— Бывшие рабы сумели построить идеальную систему: в общине все были равны — никакого деления по классам, возрасту, полу или расе. Девизом стало «Каждый достоин уважения по праву рождения».

Я чуть склонила голову и задумчиво запустила пальцы в волосы. Так вот почему Джейсон так отличается от других мужчин этого мира. Он попал во дворец только в десять лет, а до этого времени воспитывался в духе равенства и братства. Для него женщина не была красивым элементом интерьера или инкубатором для производства наследников.

Пожалуй, это многое проясняло.

— Что случилось? — негромко спросила я. — С вашей общиной.

Джейсон сделал вращательное движение указательным пальцем. Огонь, прошедший по кругу, ненадолго повис в воздухе золотой петлей.

— Община разрасталась, и уже не всех стала устраивать кочевая жизнь. Старейшины пытались найти место, где мы могли бы остаться, никому не мешая. На тот момент народу было уже много: больше четырехсот человек.

Я представила этот табор в пути и мысленно присвистнула. Да, наверное, путешествовать такой гурьбой и правда неудобно.

— Выбор пал на межграничные территории. Старейшины хотели, чтобы все было оформлено правильно, поэтому они послали запросы в Кемберлинское и Ардрийское королевства. Теоретически места были дикие, ничейные, но на практике оказалось, что даже их так просто не заполучить. Начался бесконечный этап переговоров. Он продлился много лет.

— Представляю.

Вообразить себе бюрократическую волокиту мне и правда не стоило труда, а уж нежелание королей обзаводиться новыми сомнительными соседями — тем более. Одно дело, когда по континенту передвигается какое-то варварское племя, другое, когда оно заявляет о себе как о независимой политической структуре.

— За это время нас неоднократно навещали королевские делегации, в некоторых присутствовал и Его Величество. Вот после одного из таких визитов моя мать и забеременела.

Фантазия сразу подбросила мне самый страшный вариант, поэтому, сглотнув, я уточнила:

— Это случилось… добровольно?

Джейсон хмыкнул.

— Учитывая, что ты не встречалась с королем в его молодые годы, я понимаю твой вопрос. Нет, мать никто не принуждал. Говорят, Его Величество прежде обладал определенной харизмой… Да и маниакальной подозрительностью он заразился позже. После неудачного политического переворота, в ходе которого его едва не убили.

Точно, вроде был такой лет семнадцать назад… Я об этом что-то слышала, но мельком.

— Мне нравилась жизнь в общине, — продолжил между тем Джейсон. Его взгляд блеснул в полутьме. Наверное, при желании в нем можно было рассмотреть воспоминания о счастливом детстве. — Полная, абсолютная свобода. За околицей — озеро, а за ним — бескрайний лес, за которым виднеются горы. В них наши смельчаки иногда вылавливали диких лошадей, а затем объезжали их. Я даже не думал, что через какое-то время тоже почувствую себя таким вот жеребцом.

Я почти на физическом уровне ощутила его боль. Он, как и я, был здесь чужим. Даже прожив десяток лет в статусе бастарда Его Величества, Джейсон все равно тянулся домой, в свой мир.

Тот, который был уничтожен.

— Когда мне исполнилось десять, мать сказала, что я должен некоторое время пожить с отцом. Поначалу я даже воспринял эту идею с энтузиазмом, мне было любопытно. Но при виде дворца я разревелся, как ребенок. Впрочем, я тогда и был им. — На губах Джейсона промелькнула мимолетная улыбка, а затем он помрачнел. — Как я ни просил мать передумать, она все равно оставила меня. Никогда не забуду тот момент, когда жался к ней под колючим взглядом отца. Она обняла меня, а затем подтолкнула вперед, к нему.

Это «к нему» прозвучало без всякого восторга. Очевидно, теплых отношений с отцом у Джейсона не было.

— А спустя пару месяцев пришла страшная новость — в общине сначала вспыхнула неизвестная магическая хворь, унесшая жизнь половины населения. Среди них оказалась и мама.

Сердце сжалось от боли. Я подалась вперед и порывисто дотронулась до ладони Джейсона.

— Мне очень жаль.

Тот кивнул.

— Оставшиеся в живых снялись с места и затерялись где-то в лесах. Говорят, их видят то там, то здесь. Они кочуют, как это делали наши предки.

Джейсон посмотрел вниз, на мою ладонь, обхватившую его, и словно вернулся в реальность. Я вздрогнула, когда он провел большим пальцем по моему запястью. Такой мимолетный, но наполненный теплотой жест.

В комнате снова повеяло напряжением, но теперь оно имело уже другую природу. Меня тянуло к Джейсону даже сильнее, чем в тот момент на поле, когда я поцеловала его. После его рассказа о себе мне тоже хотелось стать к нему ближе.

Пусть даже и физически.

— Вот тебе и сказка на ночь! — буркнул Бред за моей спиной. — Повеселее ничего не мог выбрать? Как она теперь уснет?

Черт! Я совсем забыла, что мы не одни!

Я осторожно высвободила ладонь и откатилась обратно к стене. Джейсон тоже откинулся на спинку кресла.

— Вообще-то, твой дракон прав, — виновато согласился он. — Мне не стоило заводить эту тему.

Я запротестовала:

— Все нормально! Я усну, правда.

— Посмотрим-посмотрим, — с интонациями вредного попугая вставил Бред.

Я недовольно покосилась на него, но спорить не стала — себе дороже. Кажется, у моего крылатого друга резко испортилось настроение. Учитывая, что мое тоже стремилось к нулю — мысль о том, что мне предстоит снова «прожить» собственную смерть не вдохновляла — лучше бы нам не цапаться.

Расспрошу его попозже, наедине, о том, какая муха его укусила. Я, вздохнув, улеглась на спину и подтянула одеяло к подбородку.

Вдох-выдох, вдох-выдох…

Концентрироваться на дыхании научил меня Оуэн еще в самом начале нашего знакомства. Лицо напарника встало перед мысленным взором, частично прогнав те картины, что остались после рассказа Джейсона. Я все еще представляла себе бескрайнее поле и огромный густой лес, но уже без надрыва.

Прикрыв глаза, я медленно заставила тело расслабиться. Сон пришел не сразу, но когда это произошло…