Глава 25

Утром я просыпаюсь первой и выбираюсь из-под тяжелых рук Леши, который любит спать исключительно в обнимку. Я смотрю на часы и вижу, что зря легла так поздно, времени уже набежало полдесятого. Надо умываться, собираться и трепать Лешу за плечо, чтобы он тоже вставал.

— Ага, — лениво кивает он, когда я кладу ладонь на его предплечье. — Сейчас… Сделаешь мне кофе?

— Конечно.

После ванной я иду на кухню и варю нам свежемолотый кофе в турке. Крепкий густой запах успокаивает меня и я рада, что не стала лениться и проигнорировала кофемашину. А потом появляется Леша в одних синих джинсах и тесно обнимает меня со спины, поглядывая через мое плечо на поднимающуюся пенку.

— Не убежит? — миролюбиво шутит он и целует меня в висок, лизнув языком как леденец.

— Я смотрю.

— А я смотрю за тобой, — кидает он чуть измененным тоном, вроде снова шутка, но с двойным дном.

Он явно намекает на вчерашнюю сцену ревности, которая стоит между нами полупрозрачной завесой. Он видит мое лицо через нее и вновь думает нехорошие мысли.

— Глаз не отвожу… Черт, ты такая сладкая по утрам.

Его ласки уходят ниже, он влажно целует шею и добирается до тоненькой цепочки, которую перехватывает зубами и легонько тянет на себя.

— И немного колючая, — смеется он, отпуская мой золотой кулон. — Он слишком легкий, крошка, нужно купить тебе новый.

— Он мне нравится.

— Ну нет, люди подумают, что я на тебе экономлю.

Леша первым реагирует на кофейное облако, которое уже хочет убежать прочь, и накрывает мои пальцы своими, чтобы перенести турку на холодную конфорку. И это нисколько не мешает ему изводить меня медленными “томными” поцелуями. Он переносит губы на мою спину и спорит с вытянутой футболкой за обнаженные сантиметры тела, оттягивая ее ворот все ниже и ниже.

— А как можно экономить на такой красотке? — он усмехается и сжимает широкими ладонями мою задницу. — За одну тугую задницу можно многое отдать…

— Тебе с сахаром?

— И с молоком. И после твоих губок.

Я понимаю намек и плавно отклоняюсь назад, поворачиваясь к нему лицом. Леша тут же отвечает и глубоко целует меня, запуская свой настырный язык в мой рот, а ладонями продолжает лапать меня так, будто уезжал на месяц.

В город, где нет женщин.

Правда, я не успеваю ощутить ставший привычным коктейль из отторжения и злости, потому что Леша вдруг повышает градус. Резким движением зарывается ладонью в мои волосы и с силой сжимает их, накручивая прядки на кулак и заставляя выгнуться ему навстречу. Я, как кукла, которую потянули за нужные ниточки...

Раз и хозяин доволен. Раз и хозяин еще глубже.

Он ввинчивается с новой голодной силой и уже откровенно трахает мой раскрытый рот. Толчок за толчком, изощреннее и грязнее. А мне нечем дышать. От его близости, которую придется снова смывать в душе, и от его болезненной грубости, ведь он не думает отпускать мои волосы и продолжает зажимать меня так, будто хочет доказать, что в сто раз сильнее меня.

Да я знаю! Сильнее! Богаче! Влиятельнее! Опаснее! Я знаю, черт возьми…

Я глушу полыхнувшую внутри меня истерику и уговариваю себя потерпеть еще. Еще немного, Настя. Он зол из-за Владислава Игоревича, но его отпустит рано или поздно.

— Очень сладкая, — подытоживает он, наконец, отрываясь от моих губ. — Не нужен мне сахар в кофе.

Он подмигивает мне, улыбаясь на собственную шутку, и обводит большим пальцем контур моих раскрасневшихся губ. Я же пытаюсь найти, где здесь кнопка “стоп”, у него и так плывет взгляд, он раздразнил себя утренними ласками и скоро захочет больше. И меня неожиданно прорезает страшная мысль — он специально? Ведь он видит, что мне не по себе, этого невозможно не заметить, и кажется именно это заводит его со страшной безотказной силой. Сильнее, чем прежде.

Он кайфует от того, что я переступаю через себя и позволяю делать со своим телом то, чего не хочу на самом деле. Да, в этот момент я уверена, что в нем есть это, в его темных нездоровых глазах слышится гнусное эхо моей догадки.

— Леша, мы опоздаем, — я запоздало изображаю ласковый голосок и перехватываю его руки. — Потом, милый…

— Хорошо, — он слишком легко соглашается. — Только одна вещь сперва.

— Ты о чем?

— Чтобы мне было о чем фантазировать до вечера.

Я хмурюсь, забывая, что хотела спрятаться за фальшивой солнечной маской. И взгляд Леши тут же становится темнее. Он определенно видит всё, что со мной происходит. Я никогда не умела играть и изображать эмоции по заказу, так что нет никакого секрета в том, что у меня на душе. И он читает меня, как открытую книгу, и рад каждой нервной строчке.

— Открой свой ротик, — произносит он вальяжно и с расстановкой, — самую малость…

Он нажимает большим пальцем на нижнюю губу и ждет, когда я впущу его.

— Давай, крошка. Я хочу, чтобы ты открыла рот.

Секунда промедления, и он говорит тверже и требовательнее. А что будет, если промедлить еще?

— О, да, — он раскатывает во рту пошлый стон, когда я размыкаю губы и принимаю его палец.

Леша плавно поглаживает мой язык и смотрит прямо в глаза, наслаждаясь моментом. Проваливаясь в него с головой, он даже почти не дышит и закусывает нижнюю губу от наслаждения. Он толкается в мой рот и в мои мысли, я буквально чувствую по его заостренному взгляду, что он знает, что мне неприятно, но я согласна быть послушной девочкой.

Его девочкой.

— Мой друг прилетел, — говорит он между делом, не разрывая зрительного и унизительного контакта. — Он сразу из аэропорта в клинику… Оближи, да, по кругу, так… Посмотрит карту и поговорит с местными врачами. Если будет нужно, заберет маму в Москву. О деньгах не беспокойся, мне ничего не жалко и я прекрасно понимаю, как ты переживаешь… Черт, ты быстро учишься, крошка. Я теперь весь день буду думать о том, что еще может принять твой ротик.