Глава 6. Рита

В ушах тихонько пульсирует. Коробка на балконе кажется ящиком пандоры. Снова уничтожаю все следы, теперь уже – Артёма. Жду. Лии все ещё нет, позвонить ей не могу, она все ещё не обзавелась телефоном. Начинаю нервничать. Я беспокоюсь и за саму Лию, и за то, что они с Артёмом могли встретиться. Вываливаюсь в окно по пояс, высматривая подругу. Когда вижу её наконец понимаю – все хреново. – Почему так долго? – набросилась с вопросами я. Лия прошла в квартиру прямо в обуви. Уселась за стол. На коленях пакет – бумажный, из одного из самых дорогих магазинов у нас в городе. Я, не смотря на то, что работаю, себе сыр из этого магазина позволить не могу. Лия, видимо, за три года с мажором, привыкла дорого и вкусно жрать. Из пакета достала бутылку вина. Я смотрю на неё, жду, она неумело орудует штопором. Подала ей бокал. – Всё так паршиво, – сказала она наконец отпив добрую половину бокала. – Долго я была, да… Врач сказал, что я беременна. Мне показалось, что земля остановилась. Что будет, если остановится земля? Наверное, нас по инерции, вместе с атмосферой сдует в открытый космос. Вот так я себя и чувствовала – болтающейся в равнодушной тёмной бездне вакуума, которую не красят нисколько огни далёких звёзд. Мне бы на землю обратно и дышать. Но… на земле беременная Лия. Я даже не ненавижу её. Просто понимаю, что на мне ставится жирный крест. На всех моих мечтах и надеждах. Закрываю глаза. Вспоминаю Артёма на своей кухне, буквально два часа назад. Рубашка расстегнута на пару пуговиц. Из-за ворота виднеется тату – мне бы хотелось увидеть картинку целиком. Запястье обвивает набитая тоже змея, её хвост захлестывает мизинец. Как он смотрел на меня – впервые за три года без неприязни. Губы его. Тёмные, обветрившиеся немного, на нижней – трещинка. Как бы мне хотелось коснуться её языком… а теперь все – зря. И заветный ключ нужно отдать. Он не только от квартиры. Он от всех моих надежд. – Вино, – говорю я приходя немного в себя. – Вино убери. Лия равнодушно смотрит на бокал и делает ещё глоток. А мне что делать? Отобрать у неё его? – Не все так просто… Я Влада видела. Он сказал, что Артём приехал. Номера у него нет, они давно не общаются, но встретились мельком. Я пошла к Артёму в квартиру. А там…там его папа. Я пододвинула себе стул, села. Налила вина, выпила, не смакуя, залпом. Наверное, вино было хорошее и вкусное. Я не почувствовала. Все внутри меня болело в ожидании того, что сейчас скажет Лия. – Орать на меня начал… Я призналась, что беременна. А он сказал, что ему внуки от меня не нужны. Что Артёма он лишит всех денег. Что жить будем в нищете… – А ты? Лия грустно посмотрела на меня из под ресниц. Ещё глоток вина сделала, подлила доверха из стремительно пустеющей бутылки. – Я имею быть нищей, Рита. Ты умеешь. А Артём – нет. У нас и так все сложно, а если лишить его всего, повесив на шею младенца… Он меня возненавидит. А я так люблю его… Заплакала. Я притянула её к себе, обняла. Что сказать, если слов не находится? – Мы сможем сами, – обещала я. –Я крестной буду… Устроишься на работу. Садик получим в конце концов… А там и Виктор Владимирович растает, все же, своя кровь. Да и Артём тебя любит… Говорю и сердце кровью обливается. И правда же – любит. – Он мне денег дал на аборт, твой босс…я ему в лицо их швырнула. А потом пошла и сделала аборт на последние свои, срок маленький, так быстро все… Я отодвинулась немного. Заглянула в зареванное лицо подруги – может, врет? И по глазам поняла – не врет. – Дура, – ёмко сказала я. Она заплакала ещё сильнее. Я бы…мне только дай кусочек Артёма. Самый крошечный. Его сына… Я бы… Но все это пустые мечты. А Лия так просто отказалась от того, что я считала бы благословение небес. – Я устала… – И что теперь делать будешь? Денег вообще нет? – Не знаю. Нет больше… Вина было две бутылки. Я больше пить не стала. Отощавшую Лию развезло быстро. Я сбегала в аптеку за впитывающими прокладками большого размера для неё и уложила её спать. Посмотрела на время – день ещё. С боссом у меня и правда отличные отношения, но сугубо деловые. Он слишком взрослый, богатый, занятый, чтобы уделять мне ещё и личное время. Беспокоить его в выходные я не имею права. Но я еду в старую квартиру Артёма, надеясь, что он ещё там. Привычно дожидаюсь, когда кто нибудь откроет дверь в подъезд, потом поднимаюсь и звоню. – Рита? – удивляется Виктор Владимирович. – Да, – смутилась я. – Простите… Понимаю – все это может аукнуться мне. Он может просто меня уволить за то, что видела лишнее, за то, что сую нос не в своё дело. Но у Лии мать умерла. У неё никого кроме меня нет. Я должна сделать хоть что-то. – Проходи. Прохожу. В коридоре какие-то коробки – живо вспоминаю то время, когда сюда заселилась Лия. Кажется, столько лет прошло, кажется, я такая древняя, а всего-то три года назад было… – Лия… – говорю я и снова теряюсь, не находя слов. – Она сделала аборт. Виктор Владимирович смотрит на меня с грустной улыбкой, вдруг кажется таким похожим на своего сына. Идёт на кухню, наливает себе виски. Предлагает мне, но я качаю головой отказываясь. – Думаешь, я монстр? – спрашивает он. Я благоразумно молчу. – Артём совершенно отбился от рук. Ему двадцать пять уже, Рита. Я в его годы…да неважно. Чем бы думаешь они там занимаются? Наркотики. Алкоголь. Тусовки. Мимолетные связи. Я вполне верю, что у них любовь. Но я устал на это смотреть, Рита. Артём либо вернётся и будет работать нормально, готовясь перенять мой пост, либо пусть подыхает там, я даже глазом не моргну. И внуки больные мне не нужны. Снова молчу. Смотрю на свои руки – пальцы немного дрожат. – Я…может вы уволите меня потом, но…вы обещали ей денег, если она аборт сделает. Она хорошая, правда. Запуталась просто… Снова улыбается. Уходит в комнату. Возвращается с пухлой стопкой наличных и бросает её на стол передо мной. – Не уволю, – милует он. – Ты хороший специалист. И подруга хорошая… Деньги я беру – заставлю Лию их принять. Они ей явно не помешают, сколько можно в розовых очках ходить. Прощаюсь, ухожу. Чётко понимаю – ни хрена я не хорошая. Я мразь. Если бы я ещё вчера сказала Артёму по телефону, что Лия у меня. Если бы утром удержала её дома хотя бы на пару часов… Они бы встретились. Поговорили бы. И вся эта херня бы не произошла. Я ненавижу себя за все это. А ещё за то, что все случившееся снова даёт мне шанс.