25. Эбигейл

— Вытрись.

Мэт приказывает — я выполняю. Кажется, это должно быть именно так. Но сейчас я не могу сделать ничего. Абсолютно. Из меня выкачали все силы. Я понимаю, что вышла из-под контроля. Но уже слишком поздно пытаться что-то изменить.

Наш секс и ссора были чересчур громкими. Наверное, секретарша всё слышала. Я уволю её уже завтра. Но я не уверена, что она не сболтнёт своим подружкам обо мне и Мерзавце. Я боюсь распространения слухов, но возможно уже сейчас она пишет своим подружкам, рассказывая о нас.

Крупные, сильные пальцы Мэтью порхают по моему лицу, бережно вытирая слёзы. Мерзавец вытирает меня влажной салфеткой. Сначала я вижу перед собой только ледяные омуты его глаз, потом замечаю глубокие царапины на лице и потёки крови по шее. На чёрном воротнике незаметно бурых пятен, но уверена, что они там есть. Я сделала это с ним — расцарапала лицо, являющееся мне в кошмарах и в эротических снах.

Я ненавижу его так сильно, что могла бы убить.

Эта мысль проносится по коже ледяным морозом. Она взбадривает меня, как освежающий кислородный коктейль. Я отодвигаюсь от Мэтью и выхватываю салфетку у него из рук.

— Дальше я сама.

Мерзавец молчит, но не отодвигается ни на дюйм. Точно так же стоит на коленях возле дивана и молча буравит меня взглядом. Мне приходится отодвинуться самой. Мэт садится на диван, рядом со мной и неожиданно осторожно гладит меня по волосам. Нежно.

Дьявол, не надо прикасаться ко мне так!

— Прибереги свою нежность для других! — отбиваю его руку.

Мерзавца тотчас же переключает на другую волну эмоций — безжалостных и свирепых. Он крепко зажимает пряди волос в кулак и вынуждает меня запрокинуть голову.

— Говоришь, залетела от меня? И что ты сделала?

— Сам как считаешь? Я даже не думала, что могу забеременеть. Но однажды за семейным завтраком меня начало рвать от аромата яичного омлета. Я испортила семье завтрак. Отчим сразу же заподозрил неладное и потащил меня в клинику, сделать тесты на беременность. Они оказались положительными. И ты даже не представляешь, как я чувствовала себя в тот момент! Отец смотрел на меня, как на грязь, и в тот же день мне сделали аборт. Он повторял, что ему не нужен позор в виде дочери, беременной неизвестно от кого. В его доме не будет ни одного пятна грязи, так он сказал. Потом меня отправили учиться за границу. В элитное, но закрытое учреждение. Что, не веришь мне? — выплёвываю ему в лицо. — Ты же крутой чел со связями? Так сунь свой нос в мою медицинскую карту! Там чёрным по-белому написано о том, что аборт был!

Мерзавец разжимает пальцы и толкает меня легонько. Но я едва не втыкаюсь лицом в подлокотник дивана.

— Приведи себя в порядок. Ужин состоится завтра! — чеканит мне ледяным тоном. — А ещё я хочу, чтобы ты каждый вечер пользовалась вот этим…

Он наклоняется и поднимает сатисфайер, швыряя мне его на колени.

— Каждый грёбаный вечер перед сном. Я хочу слышать это. Будешь звонить и отчитываться мне стонами о своих оргазмах. Возможно, ты ненавидишь меня, но кончать ты будешь так, словно влюблена в меня без памяти. Как драная и озабоченная кошка. Ясно?

Он треплет меня по щеке перед уходом. Снова ведёт себя, как ублюдок и хозяин жизни. Хотя на мгновение мне показалось, что он может быть другим — заботливым и понимающим, как никто другой.

Но его объятия — это капкан. Смертельно опасный. Не стоит обманываться показной заботой. Он просто задушил мою истерику, наступив ей на горло. Минимизировал последствия и постарался предотвратить возникновение проблемной ситуации.

***

В тот же день Стенли встречает меня после работы.

— Милая, ты выглядишь очень уставшей, — беспокоится он.

Стенли — идеальный жених, напоминаю я себе, принимая букет белых роз в подарок. Он ждал меня возле центрального выхода и сразу перехватил меня в свои руки. Подарил букет, заключил в объятия и нашёптывает, что я выгляжу превосходно, хоть и не послушно. Да, его смутило моё платье, ведь он его не выбирал для меня.

Мне хочется смеяться и плакать — это платье выбрал другой мужчина, а потом выдрал меня в нём, как шлюху. Разумеется, я приняла душ и сменила бельё, но до сих пор чувствую на себе пальцы Мерзавца. Не только чувствую, но и вижу — на бёдрах расцветает отметины от его безжалостных пальцев. Если Стенли полезет мне под юбку, он обязательно их увидит.

— Тебе следует отдохнуть, — с ласковой улыбкой говорит Стенли, гладя меня по щеке. — А ещё лучше отказаться от этой должности, передать её кому-то другому, более опытному и сильному игроку…

— Что? — я перехватываю пальцами его запястье и отстраняюсь. — Ты не веришь в меня? Не веришь в мои силы?

— Я считаю, что двадцать три — это слишком рано для управления компанией такого уровня. Отец непредусмотрительно выбросил тебя за борт судна. А в этих водах плавают большие и зубастые акулы, способные слопать малька вроде тебя. Слопать, даже не заметив этого.

— Спасибо за лекцию, Стели. Только я чертовски зубастый малёк. Я умна и я прекрасно знаю, что делаю. Если меня и способна сожрать акула, то только не на поприще управления финансами, — чеканю я, оправляя складки на платье.

— Не кипятись, милая. Я всего лишь не хочу, чтобы ты уходила с головой в работу и забывала обо мне. Не хочу, чтобы ты была утомлена и не могла найти время на нас с тобой…

Мы стоим не так далеко у центрального входа. Стенли прекрасно выглядит и одет невероятно стильно. У него красивое лицо и идеальные манеры. Он словно чёртов Кен, такой же идеальный и тошнотворный. Не знаю, как я не замечала этого в нём раньше, но он же не видит меня! Не видит во мне даже то, что лежит на поверхности, не говоря уже о том, чтобы копнуть глубже.

Стенли до сих пор считает, что я — одна из безмозглых канареек, протеже богатеньких родителей. Он уверен, что кресло управляющего досталось мне просто так, незаслуженно. И я сколько угодно могу говорить о бизнесе и о финансах, я могу даже утереть ему нос, рассуждая на равных о биржевых показателях, но он всё равно будет считать, что я занимаю не своё место.

Стенли — один из тех мужчин, которые считают, что женщинам не место в большом бизнесе. И я только сейчас задумываюсь о том, какая участь меня ждёт рядом с ним в дальнейшем.

— Милая, отойдём в сторону? — Стенли мягко обхватывает меня за талию и ведёт к своей машине. Он идёт с таким видом, будто на нас нацелены объективы десятка камер.

Может быть, я не так уж не права. До меня дошли слухи, что Стенли наметился в дальнейшем запрыгнуть ещё и в костюм политика. Поэтому, должно быть, своё поведение он репетирует уже сейчас.

Я иду рядом с ним и внезапно чётко представляю свою роль: идеальная, послушная жена. Вышколенная и выдрессированная строгим отцом, не перечащая патриархальному укладу. Прекрасная домохозяйка и организатор безупречных званых обедов и ужинов. С внешностью, довольно привлекательной, но ровно настолько, чтобы не перетягивать на себя внимание от блистательной фигуры своего гипер-успешного и красивого мужа.

Стенли позволяет мне выгуливать офисный look только потому, что считает — я должна засветиться в чём-то полезном, должна выглядеть умной. Выглядеть умной — не означает быть ей.

В браке со Стенли можно будет поставить крест на карьере. Он запретит мне работать и запрёт в доме, выдав «зелёный список» того, чем сможет заниматься его супруга. Например, посещать выставки и благотворительные концерты, обязательно взять под своё крыло приют для бездомных животных и говорить о равенстве прав сексуальных меньшинств…

Разумеется, он будет выгуливать меня всюду. Как аксессуар, как модный шейный платок или галстук.

Меня ранит его снисходительное отношение с нотками превосходства в каждом жесте и слове. Я искренне желаю, чтобы он увидел во мне — меня настоящую и начал ценить. Даже если я буду задыхаться под гнётом брака, никому не будет до меня никакого дела.

Возможно, я каждый день брака буду изнывать под его тяжестью. Но до обозначенной даты свадьбы ещё целых полгода! Сейчас всё зависит только от меня. Значит, я могу попытаться доказать Стенли, что чего-то стою.

— Поужинаем?

Стенли останавливается около своей машины и открывает дверь. Он не сомневается, что я приму его предложение. Я наклоняюсь лишь для того, чтобы положить букет на заднее сиденье, и выпрямляюсь.

— Эбби? — недоумевает Стенли. Его благодушная улыбка сменяется на растерянную.

Я поднимаю руки и быстро вытаскиваю шпильки из тугого пучка. Распускаю локоны по плечам, вспушив их пальцами.

— Извини, Стен, но сегодня я слишком устала. Мне нужно отдохнуть и подготовиться к завтрашнему дню. Много работы. Много настоящей работы, которую выполняю я сама. И как бы ты ни сомневался на этот счёт, я выполняю её чертовски хорошо!

Целую своего жениха в щеку, пахнущую дорогим парфюмом.

— Позволь тебя отвезти? — выдавливает из себя мой жених.

— Меня отвезёт корпоративный водитель. Он прекрасно справляется с этой задачей. Чудесного вечера.

Я отдаляюсь прочь твёрдой походкой.

— Эбби! — доносится мне в спину. — Завтра у нас ужин вместе с мистером Боуманном. Нужно выбрать платье.

— Я уже выбрала.

— Уверена, что оно подходящее для такого случая? — настаивает Стенли.

Оказывается, у него замашки домашнего тирана. Он хочет контролировать всё, включая цвет и фасон платья своей будущей жены, но при этом потрясающе безразличен к тому, что творится у меня на душе.

— Платье выглядит невероятно дорого. Оно понравится всем, даже твоему новому знакомому с громким именем!