27. Мерзавец

Наглец приподнимает уголки губ и заходит в кабинет, швыряя мне маленький букет, которым обычно кидаются невесты на свадьбах.

— Поздравляю с вступлением в должность. Размочил свою целочку неприкосновенности к делам отца!

— Да пошёл ты! — смеюсь, но ловлю букет. — Да, размочил.

— Я не верил до последнего. Даже когда Ченс сказал, что ты взялся за ум, я лишь посмеялся. Но проезжал мимо офиса и заметил жёлтую бестию…

— Ага. И вот я здесь, — обвожу рукой кабинет и заваливаюсь в кресло. — Недурственно, да?

— Да. Она на тебя хорошо влияет.

— Кто? — спрашиваю как можно небрежнее.

— Сам знаешь кто. Рыжая. Если ради неё ты даже решил взяться за управлением компанией отца, то она, должно быть, необыкновенная девушка.

— Притормози! Просто моя цель оправдывает средства! Ясно?

Итан издаёт лёгкий смешок.

— Хорошо. Будь по-твоему… Вообще-то я заехал не для того, чтобы поглумиться над тобой.

— Да ладно? Я думал, ты живёшь только ради этого!

— Я хотел извиниться. По-настоящему извиниться. Не ради того, чтобы не портить праздник Ченса, — Итан прочищает горло и переплетает пальцы рук. — Я был неправ. Извини, что наехал на тебя и не поверил.

— Извинения приняты! Причём, уже давно, — морщусь я. — И перестань стоять, как мнущаяся целка.

— Это было важно для меня — поговорить с тобой глазу на глаз. Мы поругались без посторонних, значит, я должен был извиниться. Тоже без посторонних.

— Супер.

— Да. И пошёл ты на хрен! Больше не дождёшься от меня извинений! — сразу же оживляется Итан. — Потому что несмотря ни на что, ты остаёшься безбашенным Мерзавцем, у которого есть проблемы с наркотиками и с самоконтролем.

Бля… Да он издевается! Я глажу руками столешницу, опираюсь на неё ладонями и смотрю другу в глаза.

— Что ты знаешь обо мне? Ты знаешь, как я подсел на героин? Нет? Так вот я тебе расскажу. Я работал под прикрытием, чтобы подобраться к крупным дилерам наркоты. Изображая торчка, часто приходится притворяться, что ты ширяешься. Для проверки чистоты товара. Обычно это всего лишь инсценировка, игла вонзается в крохотный грёбаный шарик, зажатый у локтя. И ты словно самый лучший актёр, корчишь из себя обдолбанного и радостного торчка. Но в тот раз всё пошло не так. Грёбаный шарик подвёл меня. Его просто не оказалось. На кону было очень совершение очень крупной сделки и потенциальный выход на того, кто стоит за особо крупными поставками. Так что мне пришлось ширнуться герычем по-настоящему! Или бы меня просто прикончили на том же самом месте. Ты предпочёл бы сдохнуть? Не думаю… — усмехаюсь.

Итан плотнее сжимает челюсти.

— Что ж. Это многое объясняет. Скажи, оно того стоило?

— Сделка закрылась. Мы нашли того, кто за этим стоял. Потом меня выперли со службы.

— За что? За проблемы с наркотиками?

— Нет! За проблемы с самоконтролем. Когда мы взяли его… Взяли того, кто за этим стоял, он много трепался. Открыто смеялся, что уже завтра самый крутой адвокат, юрист от бога, вытащит его под залог, а потом нагнёт свидетелей обвинения и подотрёт задницу их показаниями. Меня вытащат, говорил он, Адриан Боуманн способен выиграть спор за душу грешника у самого дьявола. Он не мог знать, что я — сын того самого Боуманна. Но я знал. Знал, что он прав. Мой папаша вытащил бы этого мудака, использовав каждую нестыковку, каждое упущение со стороны силовиков. А их при задержании было немало! И тогда… — перевожу дыхание. — Тогда я просто пристрелил ублюдка, оформив это как убийство при попытке к бегству. Соврал с три короба в рапорте! Всем было ясно, что к чему. И мне указали на дверь. Вот и всё…

— Нет. Не всё. Теперь ты перешёл на лёгкие наркотики и пытаешься перебить одну тягу другой? Это помогает?

— Держусь, как умею! — огрызаюсь я. — Доволен?

— Более чем. Тебе стоит пройти курс в лечебнице.

— Нет-нет-нет! Это для конченых нариков. Я держусь, ясно тебе, святоша?! Держусь! Вот уже несколько лет хожу по лезвию бритвы и всё ещё не сорвался вниз.

— Как знаешь! — пожимает плечами Итан. — Теперь мне многое стало ясно.

— Отлично! Твоя очередь.

— Моя? — удивляется Итан. — С хрена ли?

— Я знаю, что тебе дорога жёлтая бестия. Почему?

Итан упрямо наклоняет голову и плотнее сжимает губы.

— Это личное.

— Ебись ты раком! Моё, значит, не личное, и тебе нужно знать все подробности! А твоё — личное? Вали отсюда!

Я вихрем достигаю приятеля и толкаю его плечом. Распахиваю дверь.

— Пошёл. Вон.

— Ты серьёзно? — возмущается Итан. — Бро! Мы только что помирились!

— Если ты ждёшь педрильских поцелуев, то их не будет.

— А если я расскажу тебе, в чём дело? — смеётся Итан. — Ладно, забей. И закрой дверь! — Наглец прогуливается по кабинету отца и садится в его кресло. — У твоего отца отличный вкус. Мне здесь нравится… — он вынимает из кармана пиджака флешку и кладёт её на стол.

— Что это? — спрашиваю я, забыв о том, что секунду назад хотел вышвырнуть друга из своего офиса.

— Запись с видеорегистратора красного мерса. Там ясно видно, что виновата тёлка, а не ты.

— Срань господня, я так и это знаю.

— Но я не знал этого наверняка. Теперь — знаю, поэтому извинился! — Итан усмехается. — Знаешь, в последнее время ты выглядишь так, словно прыгнул выше своей головы. Как бы ты ни отрицал, рыжуля на тебя хорошо влияет. И не отрицай… А теперь я объясню, чем так дорога для меня жёлтая бестия…

Я усаживаюсь поудобнее и командую себе придержать язык за зубами. Не хочется спугнуть Итана. Я на самом деле хочу узнать своего приятеля поближе. Ченс многое знает о нём, но для меня некоторые мотивы поведения Итана оказываются загадкой.

— Жёлтая бестия действительно дорога мне, — начинает рассказывать Наглец. — Это первое, что я купил, как только разбогател. Не просто памятная вещичка, но обещание дорогому человеку. Сводной сестре. Мы жили очень бедно. Откровенно говоря, мы нищенствовали, но часто мечтали о том, на что потратим первый заработанный миллион долларов. Когда брюхо липнет к спине от голода, это самые подходящие мечты, да? — усмехается приятель. — Эту жёлтую тачку мы увидели по телеку соседа, ведь у нас даже не было телека… И она стала нашей идеей фикс. Когда было совсем худо, мы расписывали всё до мельчайших деталей — цвет обивки, дизайн ручек, объём двигателя, скорость, до которой она разгоняется… В общем, когда я действительно заработал первый миллион долларов, я купил эту машину. В память о сестре. Точка.

Лицо Наглеца напоминает бездушный камень. Чувствую, что он не договаривает. Но и того, что он сказал сейчас, было очень много. В нашей стае Ченс был вроде центра, на котором держалась наша дружба. Чаще всего мы с Наглецом цапались, потому что на многое смотрели по-разному. Теперь выясняется, что наш красивый пай-мальчик и крупный игрок на бирже не всегда ел суп золотой ложкой и не с первого дня носил костюмы по несколько тысяч долларов.

— А что стало с сестрой? Ты купил и ей жёлтую бестию? Почему не знакомил с цыпой? Боишься, что я её оприходую?

— Сестра мертва. Она любила играть с огнём. Иногда эти игры оканчиваются очень дурно. Иногда они оканчиваются смертью…

На мгновение повисает тишина.

— Ладно, показывай! Хочу посмотреть, как рыжая сучка расколотила твою тачку! Должно быть, со стороны это выглядит весело! — хмыкаю я, чтобы разрядить обстановку.

Подтаскиваю ещё один стул и сажусь рядом с Итаном, ожидая, пока загрузится запись.

— Воу! — восклицаю и хлопаю в ладоши, когда вижу аварию со стороны. — Неслась на скорости, дрянь!

— Ага. Дальше — самое интересное. Можно даже увидеть и твою рожу! Но они здорово перепугались!

— Они? — уточняю я. — О чём ты? Эбигейл Вуд была одна.

— Если она была одна, то кто это? — кивает в сторону экрана Наглец.

Я вижу, как девушка подбегает к моей машине и отскакивает прочь. Несётся обратно. И это не Эбби.

— Там была всего одна девушка. Эбби…

— Значит, вторая упорхнула. Смотри… Ничего не происходит… — Наглец проматывает плёнку. — А вот и вторая! Но она появилась позднее.

— О да, вот она, моя рыжая! — губы сами расплываются в улыбке, когда я наблюдаю за Эбби со стороны. Хрупкая, но дерзкая и бесстрашная. Настоящий огонёчек…

— Значит, первая девушка свалила прочь! — подводит итог Наглец, когда запись обрывается.

— Нет! Поставь сначала…

Наглец выполняет мою просьбу.

— Стоп! — машу рукой. — Видишь первую тёлку? Она явно едет с вечеринки! Короткий топик и юбочка. Почему тогда Эбби рассекает по улице в домашней одежде, а?

— Потому что она не такая раскованная? — предполагает Итан.

— Бро, ну ты чего! На ней даже косметики не было! — морщусь я.

— По данным видеорегистратора незаметно, есть на ней косметика или нет! — отбивается Итан.

— Отмотай немного назад. Ещё… Ещё… Вот. Стоп! Видишь эти блики на заднем бампере? Это свет фар. От ещё одного автомобиля.

— Думаешь, Эбби приехала позднее?

— Теперь я в этом уверен на все сто процентов! Иначе бы она выскочила из машины вместе с той девицей.

— Вдруг она ударилась? — сомневается Итан.

— Моя монашка была цела и выглядела так, словно выбежала из дома. Именно вот эта неизвестная сучка устроила аварию, а потом, скорее всего, позвонила Эбби. Рыжая мать Тереза примчалась на помощь и… — делаю паузу, оканчивая предложение. — И платит по чужим долгам.

— Куда делась вторая девушка?

— Перемотай вперёд. Вот здесь и здесь… Это свет фар и тени от крупных машин. Приехала спецтехника. Но угол обзора таков, что мы их не видим… Лишь тени.

— Да ты настоящий детектив! — присвистывает Итан. — И что дальше?

— За кого бы ты подставился на месте Эбби? — спрашиваю я.

— Подруга? Сестра?

— А ну-ка… — я быстро достаю телефон и ищу файл с данными на Эбби. — Сара Вуд, — показываю Итану. — Сестра.

— Сводная, что ли? — уточняет Итан.

— Указано, что родная.

— Или я идиот, или там наследил кто-то другой, — щёлкает пальцами Итан. — Они слишком разные, чтобы быть полностью родными!

— Да похер, родные или нет! Сара Вуд… Вот кто виноват.

— Нанесёшь ей дружеский визит? — уточняет Итан.

— Узнаю, почему Эбби решила выгородить её.

Наглец поднимается и с сожалением смотрит на меня.

— Жаль… Я надеялся выиграть спор. Красивый и сложный спор.

Я откидываюсь в кресле, смотря на него.

— Не понял. К чему это сказано?

— Ты поспорил, что Эбби станет твоей шлюшкой. Ты обозлился на неё за то, что она разбила тачку. Но сейчас мы выяснили, что она не при чём! — разъясняет Итан. — Значит, у тебя нет причин требовать с неё оплаты долга!

— Есть причины или нет, вас с Ченсом это не касается. Я поспорил, что Эбби будет моей постельной шлюшкой? Поспорил! Значит, я выиграю этот спор…

— Но ты же обозлился на неё только из-за тачки. Или нет? — уточняет Итан. — Я просто хочу уяснить для себя. Почему ты это делаешь?

— Всё сложно, Наглец. Я же сказал, что знал рыжулю ещё до того, как она начала выглядеть аппетитной и холодной стервой. И мне не нужны причины, чтобы захотеть сделать её своей. Она будет лежать подо мной. Точка.

— Ну ты и мерзавец! — качает головой приятель.

— Так и есть! — отвешиваю шутовской поклон. — Всегда к вашим услугам!