Глава 26

Аэнгил с раннего детства многократно посещал Храм Тысячи Светил, но в Зал Мёртвых Звёзд не входил ни разу, хотя слышал о нём и рассматривал здание снаружи. На вопрос мальчишки-подростка (тогда ещё мальчишки), что это за Зал и зачем он нужен, Видящие отвечать отказались. «Всему своё время», — загадочно изрекли они, загородив лестницу, что вела к Залу. Других путей проникнуть туда не было, — разве что научиться летать или попытаться пробраться через Преломление. В том возрасте Аэнгил ещё не обладал нужными знаниями ни для первого способа, ни для второго.

Всё же мальчик не успокоился и попытался вызнать что-нибудь о Зале в книгах, однако в архивы Храма его тоже не допустили, а в библиотеке Гильдии ничего не нашлось (или же было очень хорошо спрятано). Позднее будущего мастера-путешественника по мирам захватили иные заботы, и юношеское любопытство по вопросу необычного названия перестало его изводить.

И вот, больше десяти лет спустя, настало время для ответа. Забавно.

Едва занавесь мягко опала за его спиной, закрывая проход, Аэнгил нутром прочувствовал смысл названия Зала.

Дневные Светила отдавали энергию чистую и тёплую, согревающую изнутри, — а иногда даже жгучую и бурливую; ночные Светила, называемые Лу́нами, — невесомую и прохладную (конечно же, если Лу́ны были видны на небе). Звёздный свет — единственная энергия, которую можно было собирать в каждую ночь, — был самым слабым источником и притом самым разнообразным: капельки света могли быть и тёплыми, и горячими, и обжигающе-ледяными. Преломление ошеломляло и ослепляло, но от него почерпнуть силы можно было совсем чуть-чуть — с каждой частицей магии оно расставалось крайне неохотно.

Аэнгил знал, что такое пустосветный мир (и не только на примере Зе-Ро). Дважды волею случая попадал в Рефлект, магический, но не имеющий собственных Светил. А вот побывать в мире, где главенствовало бы мёртвое Светило, молодому магу пока не доводилось.

И Зал Мёртвых Звёзд, при всех предположениях, застал Аэнгила врасплох.

Энергия, восполненная в Сияющем Роднике, вдруг застыла в жилах мельчайшими колючими кристалликами; мышцы сами собой напряглись, и между лопаток возникло зудящее ощущение, как после укуса насекомого. Чем ближе Аэнгил подходил к возвышению, тем сильнее становились ощущения; уже рядом с колонной, в двух шагах от ступенек к возвышению, желудок сдавило ледяной рукой.

Здесь высвобожденная в заклинании магия бы послушалась… но очень ненадолго. Чёрное тело выгоревшего Светила не источало энергию, а норовило выпить её, вобрать в себя без остатка. Поэтому Нина стояла поодаль, ровно на границе между влиянием Мёртвой Звезды и естественной тенью от верхнего яруса здания. Факел на ближайшей колонне, зажжённый от Золотого Солнца, поддерживал на женщине умело наведённые и замаскированные заклинания — Защиту и Зеркало, которое она держала на руках.

Пока Вита и Эилун в гостевом домике занимались своими женскими делами, Мирав сопроводил Аэнгила к Сияющему Роднику и там, пока маг совершал омовение, предупредил обо всём, что готовилось в Зале. Почти обо всём — как бы то ни было, Видящие не всевидящи. Приам попросил у Храма Тысячи Светил аудиенции, но объяснил свою задумку только Нине Аллэвиар, воспитательнице кронпринца, рассчитывая на то, что обитатели Храма увидят, как принять гостей. Регент крупно рисковал — и, к счастью, расчёт оказался верен. Аэнгил и Вита хоть и не присутствовали в планах Приама, появившись, лишними не стали — по словам Мирава.

Аэнгил Видящим верил безоговорочно, регенту — менее, но притом более, чем Гильдии. И не собирался принижать роль Виты в приготовленной для Блэймерка западне:

— Не меня нужно благодарить. Письмо Александра предназначалось Вите, и только ей одной. Я при прочтении стоял рядом, и мне не досталось ни слова.

Приам понимающе кивнул, отдал короткий приказ, быстро перечислив имена, и почти все, поклонившись, поспешили к выходу. На возвышении остались дозорные, держащие Блэймерка за руки, пожилая Видящая(не иначе как сама Старшая), Нина, Мирав, Эилун, растерянная Вита и сам регент. И Аэнгил.

— Избавляетесь от свидетелей беззакония? — Блэймерк расслабился и даже заулыбался.

Вор и подлец заговорил о беззаконии.

Отосланные придворные и маги-гильдейцы далеко не ушли — сгрудились у входа, негромко переговариваясь и не сводя глаз с тех, кто остался под Мёртвым Светилом.

Приам, игнорируя пронзительные взгляды и отдельно — Ларма, заговорил:

— Мастер Блэймерк уже некоторое время находился под наблюдением. За несколько дней до гибели король видел, как Ларм побывал в Рефлекте и принёс оттуда красно-розовый туман, убивающий птиц. Сообщение из Ноктура стало подтверждением.

— Что с ним делать? — спросил один из дозорных, качнув подбородком в сторону Блэймерка. — Как только мы выведем его из Зала, он сможет творить магию.

И сбежать через Преломление — чего допустить нельзя ни в коем случае.

Ларм это понимал не хуже и всем своим видом выражал желание прогуляться под Солнцем. Наглое спокойствие Крадущего раздражало Видящих-дозорных, но они сдерживались.

— До поры он побудет здесь, под этим удивительным шаром, — сказал Приам.

Аэнгил должен был злорадствовать, видя, как давний неприятель и соперник навлёк на себя проблемы, но вместо этого хотел, чтобы побыстрее всё закончилось. Лишь бы не видеть и не слышать Блэймерка — желательно больше никогда.

— Мне стоять здесь, пока я не испражнюсь и не сдохну с голоду вместе с этими? — поинтересовался Ларм, передёрнув плечами. — Жестокая казнь для ни в чём не повинных Видящих, вам не кажется?

Приам снова проигнорировал его, обратившись к Вите:

— Госпожа, клянусь видимым светом, что всем этим людям, — он повёл рукой вокруг себя, — можно доверять… за очевидным исключением. Не могли бы вы поведать, что именно желал вам сообщить Александр?

Девушка, замешкавшись на пару секунд, ответила:

— Александр сказал, что Ларм Блэймерк вынудил его примкнуть к Крадущим Свет.

Аэнгил ничего добавлять не стал. Сам сказал, что ничего не знает. Вите предназначалось письмо, и ей решать, что делать с его содержанием.

— Могущественного мага принудил другой маг, далеко не столь же могущественный?

Прозвучавший в голосе Приама скептицизм задел Аэнгила. Регенту ли не знать, с какой лёгкостью можно получить нож в спину от старого друга.

Блэймерк угодливо хихикнул.

— У каждого человека, маг он или нет, найдётся слабое место, — сказал Аэнгил.

— Ты знаешь Александра Бринка больше, чем кто-либо из присутствующих, — простите, госпожа Вита. Аэнгил, что могло оказаться слабостью Бринка, которой воспользовались Крадущие?

— Не знаю, — вынужденно признал Аэнгил. Можно было бы построить сотню догадок — совершенно бессмысленных. — Но господин Блэймерк может знать.

— А может и не знать, — попытался изобразить дурачка Ларм и тут же продолжил куда серьёзнее: — Не мною сказано — вами, что Бринк — могущественный маг. Признанный Гильдией Первый мастер, искусный создатель артефактов. Сами посудите, что я могу ему противопоставить?

Убеждать-то Ларм умел как никто… только вот все присутствующие прекрасно помнили, как пять минут назад он пытался убить иллюзорного, но ребёнка.

— Вам одному — возможно, и нечего. Но если за вами стоят Крадущие… — Приам не договорил. Всё и так было ясно.

— Если. А если не стоят?

— Сиюминутно от вас не узнать правды. Вы отвечаете вопросами на вопрос, господин Блэймерк, и нам остаётся только одно.

По знаку Приама дозорные заставили Блэймерка вытянуть руки перед собой и поддёрнули ему повыше рукава, открывая запястья. Правое охватывал браслет из пяти полос тёмного металла.

Приам извлёк из-за пазухи что-то тонкое, длиной в локоть, завёрнутое в чёрный бархат.

Ларм побелел. Он явно до последнего не верил, что до этого дойдёт.

Аэнгил никогда прежде не видел процедуры Омрачения, но сразу понял, что сейчас будет проведена именно она.

«Сегодня день открытий», — мрачно подумал он.

И одно неприятнее другого. День между тем едва добрался до середины.

— Вы не посмеете! Для этого нужно получить разрешение Гильдии и заверенный приговор! Вас сбросят с трона! — голос Ларма звучал твёрдо, лицо же было белее молока.

— Закон тёмного времени, ничего личного, — рассеянно отозвался Приам, сражаясь с завязками чехла. — Доказательств более чем достаточно, как и свидетелей, что вы, пока ещё Первый мастер Блэймерк, совершили покушение на Его Королевское Высочество кронпринца Павла. Ваша причастность к убийству Их Величеств не доказана, но на более подробное расследование нет времени. Приговор обжалованию не подлежит.

В бархате скрывалась тонкая и гладкая, идеально прямая палочка, сделанная из звёздного железа, очищенного особым образом; из точно такого же делали Аристеро́(«Левую руку») — браслеты, означающие принадлежность мага к Гильдии.

Блэймерк, шипя и корчась, предпринял ещё одну попытку вырваться, воздух над его головой заискрился. Дозорные заломили Ларму правую руку за спину и повалили на пол.

Приам присел на корточки перед Крадущим и медленно поднёс палочку к его подёргивающемуся левому запястью.

От соприкосновения кончика палочки с браслетом раздался тихий, но очень противный и въедливый звон. Звук тягуче повис в Зале, пробуравливая мозг.

Аэнгил смотрел на руку Ларма.

Первая полоса браслета, та, что была ближайшей к ладони, пришла в движение, — по-змеиному заскользила вокруг запястья. Следом «поползла» вторая, третья… так друг за другом все пять полос соединились кончиками в одну полосу, длинную и гибкую. Она, в свою очередь, скользнула вверх, к локтю, обвилась вокруг шеи и начала оборачиваться вокруг головы, на глазах, подобно повязке слепого. Затем металл застыл — и бесследно исчез, словно мгновенно впитался в кожу.

Блэймерк весь как-то обмяк, выражение его лица сделалось безучастным.

Книги не врали — Омрачение физически не ощущалось человеком, пока не становилось слишком поздно.

Аристеро одновременно служили вспомогательным инструментом для творения магии, принимая на себя отдачу энергии или её опасные излишки. Омрачение уничтожало суть «Левой руки» и превращало браслеты в энергетическую повязку, лишая мага возможности воспринимать и использовать сияние дневных Светил. Теперь в распоряжении Ларма как мага оставались внутренний резерв (поистраченный на данный момент), Звёздный фонарь, какового не наблюдалось, и свет с ночных небес.

В Храме Тысячи Светил, где никогда не наступала абсолютная ночь, Блэймерк отныне становился беспомощнее летучей мыши.

— Можете отпустить его, — распорядился Приам, тщательно упаковывая палочку. — Теперь его можно не опасаться. Но лучше бы найти для его содержания помещение, в которое не попадает дневной свет.

Дозорные рывком поставили Блэймерка на ноги и, дождавшись кивка от Мирава, поволокли к боковой двери. Ларм на ходу покачивался, будто пьяный.

Толпа у главного входа загудела.

Вита, с недоумением наблюдавшая за происходящим, догадалась, что всё это означает.

— Вы… вы что, лишили его магии⁈ Тогда чем вы лучше Крадущих⁈

Она не была возмущена или напугана — скорее, ошеломлена. И в ней пробудилось обоснованное недоверие к представителю высшей власти Эленайи.

Аэнгил чуть-чуть опоздал с объяснениями.

— Не вам, госпожа Вита, судить о правильности принятых мною решений, — отрезал Приам, окончательно испортив мнение девушки о действующей власти Эленайи. — В отличие от оружия Крадущих, Омрачение лишь частично блокирует возможность творить заклинания, и оно обратимо. Если Александр Бринк сказал неправду, Ларм будет исцелён.

— Александра тоже ожидает нечто подобное? — зло спросила Вита.

— Его будут судить, — ровно ответил Приам. — Чем бы он ни руководствовался, он нарушил закон Эленайи, помог Крадущим в изобретении их оружия. Что делать тем, кто остался без магии навсегда? И без надежды вернуть её? Разумеется, смягчающие обстоятельства позволят вынести и более мягкий приговор, но в Гильдии Бринку не бывать и Ночную Теорию не исследовать, это я обещаю. Хотелось бы узнать, что скажут Видящие, — он повернулся к Старшей.

Та, словно не услышав слов регента, подошла к Вите и взяла её за руку.

— Вежды смотрящие, но не видящие… — проговорила старушка. — Тебе пора домой, дитя. Белый огонь скоро погаснет.