Глава 33

Сразу десяток синих и зелёных заклинаний ударили в Мирава — и безвредно рассыпались о барьер, поставленный Эилун: вокруг Видящих рисовался отчётливый контур непроницаемо-чёрного шара.

«Слепой зрачок».

Несколько атак обогнули контур и попытались ударить Видящих в спину, но потерпели такую же неудачу. Мирав, не обращая на них внимания, наматывал свой конец нити связующей на левую ладонь, правой извлёк из ножен меч и держал его перед собой остриём к полу.

Майя почти задыхалась, силясь подняться на ноги, — тело не слушалось, налившись свинцовой тяжестью. Амулет Александра нисколько не защитил магессу от магии его ученика и больше того — подавил силу самой Майи: Аэнгил отмахнулся от самого мощного её обездвиживающего заклятия как от назойливой мухи. А затем скрылся с девчонкой в Преломлении…

Собравшись с силами, отчаянным усилием воли и остатков внутреннего резерва Майя сосредоточилась и отпустила заранее оттянутую «пружину», которую вручил ей Александр.

«У тебя есть всего день, чтобы заготовить это заклинание и напитать его. Используй все запасы энергии, какие найдёшь в доме, если понадобится — разбей пару артефактов. Постарайся попасть в Виту, и желательно — в тот самый момент, когда проход в Преломление будет открыт настежь. Но прежде убедись, что девочка получила мои записи», — напутствовал Александр, протягивая Майе листок с заклинанием.

Энергия при выстраивании символов стягивалась в тугую спираль и при высвобождении обрела невероятную скорость — в воздухе даже росчерка не осталось; Майя только и увидела, что на спине Виты сверкнули серебристые круги, частично доставшиеся рюкзаку, и проход закрылся.

Аристеро болезненно сдавило запястье магессы; она так полностью и не овладела «Левой рукой»…

К сожалению, невозможно было точно узнать, подействовало ли заклинание. Зато магия Аэнгила наконец-то отпустила Майю, но теперь женщина сама не спешила подняться — исполнение просьбы Александра дорого ей обошлось, выпив резерв начисто.

Никчёмная слабачка.

Мирав и Эилун одновременно подняли руки — он левую, она правую — и открыли проход в Преломление. Бледно-зелёный бутон распустился не до конца: края лепестков наткнулись изнутри на кромку «Слепого зрачка» и скрутились; это нисколько не помешало Видящим убраться прочь. За миг до исчезновения Мирав с размаху вогнал меч в пол; клинок вошёл сразу до половины и взорвался зелёной вспышкой. Сморгнув, Майя поняла, что артефакт тоже пропал, будто его и не было — даже следа в полу не осталось.

Крадущие Свет, громко переговариваясь и топоча, разошлись по дому. Один мощным ударом снёс и без того распахнутую дверь в гостиную, вымещая злость, и шагнул в комнату — высокий худощавый мужчина с тронутыми сединой каштановыми волосами.

— Ушли! — выплюнул он. Его вытянутое лицо странно подёргивалось, тёмные глаза налились кровью. Майя его не знала. — Что, Бринк, доволен? Помогла им твоя гадючья зенка!

— Кэйд, успокойся, — бросил Александр, входя следом, и направился к Майе. Она ещё в прошлую встречу заметила, что за месяцы отсутствия он похудел и осунулся, но сейчас тусклость освещения сильнее подчеркнула его усталость. — Всё прошло по плану. Они бы сбежали в любом случае, а сейчас они там, где должны быть.

Кэйд презрительно фыркнул и плюхнулся на диван.

— Годы жизни рядом с Видящими до сей поры дают о себе знать, а, Бринк?

Александр проигнорировал глумливый вопрос, посмотрел Майе в глаза и крепко взял за руку. Магесса почувствовала, что он делится с ней энергией, и попыталась отодвинуться.

— Не надо! Я не смогла выполнить твоё поручение…

— Смогла. Скажи, ты метнула заклинание в Виту и попала? — дождавшись кивка, Александр объяснил: — Ты «Теневитым крючком» прицепила к ней «Рефлекторный прыжок», зафиксированный на Ноктуре. Куда бы они ни направлялись изначально, он выбросит их именно там. Всё сделано правильно.

Перед тем как исполнить своё обещание отправиться за крестницей, Готлиб сменил опостылевшие камуфляжные лохмотья на одежды Видящего-дозорного, в которых пришёл в Зе-Ро пятнадцать лет назад. Невзирая на изгнание из Храма Тысячи Светил, он был убеждён в своём праве носить кольчугу, наручи и тёмно-красный плащ. Вторым делом маг тщательно побрился и только тогда отправился к потайной полянке с порталом в Преломление. Хотя там пришлось немного подождать, чтобы из-за облаков выглянуло Солнце.

Дормирей встретил своего блудного сына приветливо распахнутыми объятиями: тёплым ветром, упоительно чистым и чуть солоноватым воздухом, шумом моря и жарким сиянием Светила, в котором смешивались золото и яркая изумрудная зелень.

Сияющее бело-золотое Преломление вывело Готлиба на высокий, густо затянутый вьющимися растениями утёс; внизу о каменную подошву исполина исступлённо бились сине-зелёные волны. В противовес бурному морю магическая энергия Дормирея текла с небес ровным безмятежным потоком, — черпай, сколько хочешь, и не страшись, что убудет…

Голубое летнее небо Зе-Ро в памяти Готлиба на фоне кипучей яркости Дормирея сразу сделалось сухим и пластмассовым.

Лиза — дура, променявшая Дормирей на задохлый пустосветный мирок.

Но другого потомка рода Ла-Рхин нет и не будет. Как и в поколении Виты. А уже её потомки пока что оставались вне досягаемости выжженного дара Готлиба. Однако же он рассчитывал их однажды увидеть…

Их…

Отголосок видения или шальная мысль?

Золотистые «лепестки» вокруг серединки — на этот раз не кольца, а золотого диска — плавно сомкнулись, закрывая проход в Преломление.

Готлиб поправил плащ, вышел из тени деревьев и с удовольствием подставил лицо лучам родного Светила, молодея в приятно горячем и совсем не жгучем свете. Даже кровь по жилам побежала бодрее и веселее.

Вита могла бы и не узнать своего крёстного, если бы встретилась с ним сейчас.

Все коренные жители Дормирея, так или иначе, являлись магами. Преимущественно, не очень сильными… А если правдиво — довольно слабыми, особенно по сравнению с коллегами из Эленайи. Малый объём внутреннего резерва и возможность не задумываться об источнике энергии не позволили бы большинству дормирейцев вести привычный образ жизни в каком-либо другом мире, даже магическом. Но и самый слабый дормиреец выказывал больший магический потенциал, чем Вита…

Поэтому Готлиб никогда не рассказывал крестнице об исторической родине. И Елизавете запретил.

Не трави дочери душу. Хотя бы это ты можешь сделать для неё?

Дормирей во многих отношениях отличался от остальных магических миров — к примеру, тем, что диктовал своим жителям совершенно иные законы, ставя превыше всего магию и знания. Многие проступки, которые можно было с лёгкостью исправить заклинаниями, казались дормирейцам «лишёнными веса» — такие как раны и умышленно насланные болезни, повреждения имущества (намеренные и по неосторожности), словесные оскорбления… Наказывать жёстко следовало за убийство, шпионаж, посягательство на тело, вмешательство в природу, кражу у одномирян, продажу знаний чужакам. Поэтому Готлиба не осудили на родине за то, что он примкнул к Крадущим — для них из Дормирея он не вынес ничего. За убийство того глупца, который поймал Ла-Рхина на месте преступления, выжженный дар Видящего сочли достаточным наказанием.

Некогда Крадущие Свет, только-только начиная набирать силу, посчитали Дормирей благодатной почвой для своих идей и исследований… и совершенно напрасно. При всей схожести поставленных целей Крадущие Свет и Гильдия магов Дормирея разошлись во мнениях: первые жаждали научиться бескровно творить магию под покровом темноты и не бояться мрака, вторые кропотливо собирали знания, не желая господствовать над другими мирами. Единственная попытка Крадущих законно обосноваться в Дормирее провалилась, и они отступили, выбрав для исследований более бедную энергией, зато раздираемую внутренними противоречиями Эленайю.

Готлиб очень давно не был в родном мире, но, заново привыкая к нему, узнал морское побережье, далёкие скалы в голубоватой дымке и узенькую белую тропку, проходящую вдоль кромки плотных зарослей (в Зе-Ро такие назвали бы тропическими). Чуть ниже тропинка перетекала в дорогу — не особенно широкую, но вполне пригодную для некрупного транспорта.

Предместье Вердеджанна, довольно крупного города, с собственным отделением Гильдии. Можно разузнать свежие новости насчёт Эленайи — ближайшего соседа, если можно так сказать.

Энергия в воздухе приятно овевала лицо, ненавязчиво проникала в лёгкие, опьяняла и соблазняла создать иллюзорный транспорт или сразу телепортироваться, ведь в городской черте запрещено по прихоти скакать сквозь пространство. Некоторое время Готлиб соблазну не поддавался, некоторое время просто наслаждаясь прогулкой, но, сознавая необходимость поспешить, создал по слепку из воспоминания серебристый автомобиль — примерно такой же, как у Лизы. Критически изучив, «перекрасил» его в бордовый цвет и сел за руль.

Лесная дорога Дормирея была хуже, чем такая же в Зе-Ро. «Хоть в чём-то этот мирок выиграл», — с иронией подумал Готлиб и завёл мотор.

Сплести магический гладкий путь, ощущая в воздухе бесконечную энергию, было проще простого. Мерцающая рубиновыми искорками полоса расстелилась перед машиной и зависла в нескольких сантиметрах над поверхностью земли, не нарушая ландшафта; захоти Готлиб проложить настоящую дорогу до города сквозь густые леса, ему пришлось бы затратить больше времени и сил, а потом долго и нудно общаться с дормирейскими властями.

Транспорт технически развитого мира, как выяснил Готлиб несколькими минутами позднее, тоже имел свои минусы — путь оказался ужасно извилистым, и магу очень быстро надоело беспрестанно крутить руль. Ещё одно заклинание «сцепило» машину с магическими колеями, и Готлиб позволил себе расслабленно откинуться на спинку сиденья и поглядывать в окно на проплывающие мимо деревья и кустарники. В небе над лесом пролетали птицы, а один раз Готлиб заметил человека, за плечами которого было закреплено некое подобие рюкзака с огромными, мерно взмахивающими крыльями, — наверняка почтальон или рассыльный.

За стотысячным (по ощущениям) поворотом лес расступился, и дорога расширилась вдвое, ведя к линии сияющих белых зданий, утопающих в пышной зелени.

Вердеджанн заметно разросся с того момента, как Готлиб посетил его в последний раз — появились новые улочки, многие дома обзавелись дополнительным этажом, старый парк расцвел и превратился в райский сад, а на месте заброшенного сарая-развалюхи возвели великолепную оранжерею. Однако же состояние дорог, с усмешкой отметил опальный Видящий, по-прежнему оставляло желать лучшего. Впрочем, местные жители от этого нисколько не страдали, с лёгкостью отращивая крылья, создавая воздушные дорожки, обретая нечеловеческую скорость и прыгучесть или ещё что-нибудь — в зависимости от размаха фантазии. На автомобиль из Зе-Ро никто почти не обращал внимания.

Над фигурными многоцветными крышами стремительно сновали магические птицы и насекомые, мелькнула даже парочка крылатых ящериц — мелкие посыльные и помощники. Окрылённые люди предпочитали держаться ниже, на уровне верхних этажей. На куда бо́льшей высоте со свистом промчался открытый экипаж, битком набитый вопящими пассажирами; Готлиб вспомнил молодёжь Зе-Ро, гоняющую по асфальтированной трассе до запаха жжёной резины…

В каждом мире найдутся свои лихачи и сорвиголовы, хотя далеко не в каждом они могут спастись по щелчку пальцев.

Часть города поднималась по склону холма, образуя нечто вроде громадной ступенчатой пирамиды. Примерно посередине, на серповидной улице с высокими белоснежными зданиями находилась пятиэтажная круглая башня с крышей из стекла и магической бирюзы — Гильдия магов Дормирея.

Готлиб выбрался из машины, небрежным движением руки обратил заклинание обратно в чистую энергию и направился к крыльцу.

Едва он вступил в сверкающий белизной зал приёмов, одеяния Видящего вызвали у молодых магов-привратников лёгкий забавный переполох — ребята замелькали вспугнутыми мотыльками.

Готлиб отказался и от предложенного кресла, и от прохладительных напитков.

— Что вам угодно, господин Видящий? — робко спросила облачённая в белое молоденькая голубоглазая девчонка, слегка напомнившая Готлибу крестницу.

— Мне угодно узнать, присутствует ли здесь кто-нибудь из Эленайи, и по возможности поговорить с ним.

Девчонка кивнула и просеменила к лестнице наверх, минут через десять вернулась. За ней неторопливо спускался невысокий коренастый мужчина, ровесник Готлиба, но уже сплошь пепельно-седой. На нём красовалась светло-зелёная развевающаяся мантия, на левой руке — эленайское Аристеро в три полосы. Смуглое обветренное лицо с грубоватыми, словно рублеными чертами от левого виска до подбородка рассекал белый нитевидный шрам.

— Кого я вижу! — гулким басом выдал седой маг и хлопнул в ладоши. — Ла-Рхин! Ходили слухи, что ты давно истлел!

— Там, где я жил, то же самое болтали о тебе, Ронз, — не остался в долгу Готлиб. Встретить давнего… не друга, но приятеля было лучше, чем абсолютного незнакомца. Задача по добыче нужной информации становилась значительно более лёгкой… и в то же время — сложной.

— И где же ты жил? — поинтересовался Ронз.

— В Зе-Ро, — не стал скрывать Готлиб.

— И прозябание в этой пустосветной дыре ты называешь жизнью⁈ Хотя, может, не такая уж это и дыра, если там хоть что-то слышали о магистре Ронзе… — он вдруг ненадолго умолк и прищурился. — Ты говоришь — жил. Значит, ушёл наконец оттуда, но прибыл сюда, и ищешь кого-нибудь из Эленайи. А учитывая, что там творится, картинка складывается прелюбопытнейшая.

— У меня она пока не складывается совсем, и я надеялся что-нибудь узнать, — откровенно признался Готлиб. — Могу ли я рассчитывать на твою помощь? Или эленайские новости строго засекречены?

— Не вижу в этом ничего строгого и секретного, — Ронз пожал плечами и повернулся к лестнице. — Пойдём, побеседуем в кабинете. Слухи быстро бегают между мирами, а в пределах одного мира — ещё быстрее.