14

Ричер был невероятно возбужден и доволен.

Работа практически завершена, в рекордные даже для него сроки. Девчонка помогла, неплохо помогла.

Ну и случай помог. Одна из знакомых Хамильтон устраивала вечеринку и обмолвилась, что там будет ВСЕ. Анне оставалось только проявить заинтересованность, уточнить время и место вечеринки и передать информацию.

Операция была спланирована, все прошло как нельзя лучше. Богатеньких маменькиных сынков взяли с таким количеством дури на кармане, что они вовек не отмоются. На данный момент они уже вовсю сотрудничали со следствием, с огромным энтузиазмом сдавая всех по цепочке.

Леннер, скрипя зубами так, что это даже по телефону было слыхать, велела ему сверлить дырки для еще одной награды.

Вместо этого Ричер попросил снять хотя бы парочку выговоров, а то премия, несмотря на весь его героизм, заставляла пить и плакать. Больше ничего с ней сделать не представлялось возможным.

Леннер что-то пробормотала и отключилась.

Ричер усмехнулся, еще раз перепроверил все предварительные отчеты, погипнотизировал телефон… И потянулся к бутылке с пивом.

Все.

Просто все.

Его работа закончилась, и слава всем богам.

На следующее утро, так толком и не протрезвевший после вчерашнего и от этого злой и раздраженный больше обычного, Ричер с огромным удовольствием свалил из гребаного городка, ни с кем не попрощавшись.

Не, конечно, подмывало набрать девчонке. Но что потом? Поговорить? О чем? О чем с ней говорить, когда он при виде ее хочет только разложить ее и выебать, а потом поставить и… Ну, короче, фантазия у него на это дело всегда была неуемной.

Девочка помогла, конечно, и она та еще стревозина, ведьма, блядь, но все равно такого отношения не заслужила.

Не, выебал-то он бы ее с бо-о-ольшим удовольствием, а потом? А потом свалил бы, конечно. К своей привычной жизни, поганой квартире в херовом районе Атланты, друзьям-копам-алкашне, братухе-зверюге-леснику, непосредственной (мать ее) начальнице, постоянному стрессняку на работе…

В такой жизни не было места для чего-то определенного, устойчивого. Для такой чистой девочки.

Он после того, что сделал бы с Анной, даже в глаза бы ей смотреть не смог.

Не-е-е, девочка заслуживала лучшего. Она заслуживала хорошего университета, хорошего мужа, хороших детей, хорошую обеспеченную спокойную жизнь. Это не про него.

Именно поэтому Майк после завершения операции не ответил ни на один ее звонок, ни на одно смс. Скот, он и есть скот, чего с него взять? А после и вовсе выкинул симку.

Вернулся к своей привычной реальности, к жизни, которая ему не то, чтоб нравилась, но… Но он, охотничий пес, просто не умел делать ничего другого, не умел жить иначе.

И не собирался начинать.

Жизнь потекла так же, как и до этого. Ричер погрузился в нее, ни о чем не жалея.

И не вспоминая, нет.

Вот только иногда, после очередного жесткача на работе, напиваясь с друзьями в баре, или глуша стресс один в своей квартире или халупе брата, если удавалось туда выбраться, Майк Ричер вспоминал невероятное сладкое ощущение мягких, нежных губ, податливого тела, пахнущего свежестью и молодостью.

И понимал, что ни одна его баба не сможет перебить то ощущение правильности, которое он испытал, держа в руках Анну Хамильтон. Словно она тут и должна быть, в его объятиях, в его жизни.

Воспоминания удавалось выкинуть из головы, только нажираясь в хлам. Или уходя в работу.

Которой всегда было столько, что хоть жопой жуй.

И как-то раз, работая, как обычно ходя за очередным своим скорым клиентом, Майк попал во двор университета. Пока он разглядывал спешащих мимо богатеньких студентиков, гадая, чего ж им, сукам, не хватает в этой жизни, что они садятся на кайф, на него в упор смотрела спрятавшаяся за колонной девушка.