21

Доун Леннер ощущала себя в последнее время как-то не так… Не так, как обычно. Странно она себя ощущала, если одним словом.

И виноват в этом был Ричер.

Опять.

То, что ее подчиненный, Майк Ричер — редкий засранец и заноза в заднице, она поняла сразу, как только его перевели в ее отдел несколько лет назад. Грубый, невоспитанный, с совершенным отсутствием дисциплины и какой-либо субординации, не любящий бумажную работу, отчеты, вообще все, что касалось сидения в кабинете.

Тем не менее, как руководитель, стремящийся к максимально эффективным результатам на вверенном ему участке, Леннер понимала, что Ричер — работник очень ценный.

Упертый, плохо поддающийся контролю, этот наглец, вместе с тем, мог сделать невозможное. Мог работать сутки напролет, в самых ужасных условиях, не выпрашивая компенсаций.

Мог всего за две недели внедрения выйти на курьеров и поставщиков наркотиков, причем, со стопроцентной доказательной базой, мог… Да много чего мог, главное правильно замотивировать, а уж это делать Леннер умела, как никто.

Даже начальство это ее очень нужное для руководителя качество признавало и ценило.

Майк Ричер был редкостной сволочью, мерзавцем, пьяницей, скотиной.

У него не было стоп-сигналов, понятия о воспитании, и прочих, важных для социализации в этом мире вещей.

Зато имелись непомерно раздутое самомнение, выносливость, цепкость, способность идти по следу, достойная самой лучшей охотничьей ищейки

И совершенно потрясающий младший брат.

И если бы кто-то раньше сказал лейтенанту Доун Леннер, что она будет постоянно, безостановочно, с осознанием невероятной глупости сложившейся ситуации, думать о нелюдимом, мрачном, грубом леснике из парка Чаттахучи-Окони, она бы, наверно, даже посмеялась. Скорее всего, посмеялась бы, уж больно нелепое предположение.

Сейчас ей было совершенно не до смеха.

Ей стало не до смеха еще в тот день, когда она увидела своего лучшего оперативника, абсолютно зеленого цвета, с выхлопом такой силы, что, казалось, все вокруг моментально пьянели, на руках у брата.

Высокого.

Широкоплечего.

Небритого.

Лохматого, как медведь.

Мрачного.

Ни на кого не поднимающего глаз.

Он тогда едва два слова сказал, а она его голос до сих пор помнит.

Она.

Самый молодой и перспективный лейтенант полиции в Атланте, начальник отдела по борьбе с наркотиками, с всегда высокими показателями и нулевыми потерями.

Строгая.

Корректная.

Жесткая.

Жестокая даже, но только при необходимости.

Умеющая твердой, железной рукой управлять стадом маловменяемых и трудноподчиняющихся мужиков.

Умеющая подчинять.

Никогда не выходящая за рамки.

Каждую ночь в безумных эротических снах плавящаяся в жадных мужских руках, утопающая в серых холодных глазах. Текущая от одной мысли об этом, как кошка в охоте.

Это был непрекращающийся кошмар.

Длящийся уже три месяца.

У Доун не было подруг.

Обычных подруг.

Женщин, которые могли бы ей подсказать, что делать в такой глупой ситуации. Времени на психотерапевта у нее не было, да и не могла она поделиться своей бедой ни с кем. Она даже себе признаться в этом не могла.

Она гуглила ранний климакс (ага, в двадцать восемь лет!), заболевания с похожими симптомами (это был ужас просто, сколько всего можно у себя найти, если лечиться по интернету), проводила в два раза больше времени в спортзале, упахиваясь до ломоты в костях.

Не помогало.

Мысли постоянно возвращались к высокому поджарому мужчине с хищным прищуром холодных глаз. Он смотрел на нее, словно высматривал, как дичь на охоте. И брал каждую ночь во сне. Так, что она наутро просыпалась вся мокрая, с одеялом между ног и бешено стучащим сердцем.

Приходилось признать, что причиной ее состояния была банальная нехватка секса. А то, что за восемь лет сознательной половой жизни в приблизительно похожей ситуации, когда секса не было месяцами из-за постоянной занятости, и ее так не скручивало, не имело значения.

Пришло, значит, время.

Последний секс у нее был… Боже… Год назад? Полтора? Раньше такие перерывы тоже случались, но видно возраст, все-таки.

Дал по голове.

И по еще одному месту.

Выявив проблему, Доун со всей своей решительностью и прагматичностью приступила к решению. Связалась со своим бывшим, он перевелся из Атланты в Саванну. Съездила к нему на уик-энд.

Вернулась, как ей казалось, утихомирив зверя, успокоив бушующие гормоны. Записалась внепланово в гинекологу, чтоб выписали подходящую гормональную терапию на всякий случай.

Опять впряглась в работу.

И проснулась среди ночи, в поту, с ноющим от тяжести, от прилива крови, низом живота. Проснулась как раз, когда ОН, сжав ее большими сильными руками, прихватил зубами сосок, чуть потянул, лизнул, и довольно засопев, подмял под себя, проводя твердыми пальцами по коже, вниз.

Она видела Дэнни Ричера в городе до этого, днем. Мельком. Случайно. Он просто проехал на байке, даже не заметив ее.

Проблема никуда не делась.

Доун выходила из супермаркета, когда ей прямо под ноги выкатилась пустая бутылка из-под виски. Она нахмурила брови, поискала источник и даже не удивилась, увидев в соседней машине своего подчиненного.

Майка Ричера. Пьяного в хлам. Он пытался включить зажигание. Понимая, что в такой состоянии он дальше первого столба не уедет, Доун лихорадочно решала, что делать. Можно было вызвать полицию. У нее выходной, но покараулить его, пока коллеги приедут и заберут, она может. Но тогда после отгула он точно на работу не выйдет. А у нее на него планы.

Можно привести его как-то в чувство, отвезти домой. Но где гарантия, что он не рванет опять за спиртным. Майк Ричер уходил в штопор крайне редко, но метко. Тут, похоже, как раз такой случай. Наверно опять что-то с его женщиной. В прошлый раз, когда брат его приволок просыпаться в отдел, он что-то говорил о…

Так, стоп. Его можно отвезти к брату. Тот о нем позаботится.

И это верное решение.

И совершенно не потому, что…

Не поэтому, в общем.

Майк был малотранспортабельным, тяжелым, как носорог, но и Доун не из слабаков. Перетащить его на соседнее сиденье она смогла. Забросила продукты в свою машину, решив, что вернется сюда на такси потом, все равно никакого скоропорта она не купила. Села за руль. Где живет брат Майка, Дэнни, она знала.

Совершенно случайно, само собой…

Только бы дома был.

Для подстраховки она предварительно набрала его номер, найдя его в контактах Майка. Представилась, в двух словах обрисовала ситуацию, выслушала сдавленное ругательство (боже, какой голос…), потом краткое:

— Везите.

И повезла. Чувствуя при этом совершенно неуместное, глупое волнение.

Она всего лишь заботится о подчиненном.

Хочет, чтоб он был в строю.

Это надо для дела.

Только привезет — и все.

И уедет.

И надо эту мантру себе повторять все то время, что она будет у него в доме, чтоб совсем уж дурой не выглядеть.

Дэнни ждал на улице. По всему пространству небольшого дворика возле маленького, но довольно ладного домика в пригороде были разложены детали байка. Сам байк, вернее, его остов, возвышался тут же.

Дэнни, похоже, развлекался этим конструктором, когда она ему позвонила. Он не подумал умыться, пятна мазута так и остались на лице и руках, виднелись на груди в расстегнутом вороте грязной рубашки с оборванными рукавами. На самой рубашке свежих пятен не было, значит натянул на голое (боже! не представлять, не представлять!) тело, прямо перед ее приездом.

Доун, сурово хмуря брови, и стараясь не думать, как нелепо выглядит сейчас в легкомысленных джинсах-бойфрендах и майке, впопыхах накинутой на спортивный лифчик, со скрученными в небрежный узел растрепавшимися волосами, пыталась говорить кратко и по делу.

И не смотреть.

Она рассказывала, в каком состоянии нашла своего подчиненного, что он говорил и сколько бутылок приговорил, забивая эфир хоть чем-нибудь и старательно отворачиваясь, пряча подрагивающие от волнения пальцы…

И не замечала внезапно заинтересованных глаз Дэнни Ричера.

Дэнни одним привычным движением вынул брата из машины, пресек пьяные попытки обняться и поцеловаться, нетерпеливо заткнул поток жалоб на бешеную стервочку, что совершенно не ценит такого мужика, что не думает, что он… Жизнью рискуя!.. А она!..

Глянул еще раз на девчонку, привезшую Майка. (Бля, да какая там начальница, пошутила наверно), тихо сказал:

— Подождите здесь.

И отволок брата в комнату.

С этим пьяным говном он разберется позже.

Все равно, уже понятно, что в таком состоянии он никуда не денется из дома, но запереть для надежности стоит.

Девчонка послушно стояла и ждала. Хорошенькая такая, маленькая, ладненькая. Где ее Майк подобрал?

— Спасибо, что привезли. Откуда вы его знаете?

— Я же представлялась, я его руководитель, лейтенант Доун Леннер.

Да ладно!

Дэнни так сильно удивился, что едва сумел сдержать изумленный присвист.

Да блядь, быть не может! Та самая сучка Леннер, о которой брат все уши ему просвистел! Он представлял ее огромной бой-бабой. Потому что именно такая, по его мнению, могла так замечательно ставить раком его бешеного братца.

А тут… Невысокая, стройная куколка, с совершенно потрясающими глазами и нежными губками, которые…

Так, стоп, чего-то засмотрелся, вон она уже непонимающе хмурит брови. А складочка-то между бровей привычная, часто она это делает. И выглядит сразу старше. Не на двадцать уже выглядит.

Интересно, сколько ей? Явно не меньше двадцати пяти.

Дэнни с огорчением поймал себя на том, что опять отвлекся, задумался.

Нет, надо все-таки из лесов почаще выбираться, совсем отвык с женщинами разговаривать. Стоит и пялится, как маньяк. Вот она сейчас как возьмет, да в наручники его, как социально опасный элемент…

Картинки, возникшие в мозгу при этом, никак не помогли вернуться к нормальным мыслям. Дэнни даже головой захотелось помотать.

Блядь, приди в себя, идиот! Скажи чего-нибудь уже!

— Вас подвезти домой?

— Спасибо, я такси вызову…

— Здесь долго ждать придется, давайте отвезу, у меня машина на ходу.

— А… как же ваш брат?

— Да чего ему, мудаку… Кхм… В смысле, чего ему сделается… Он спать еще часа четыре будет, а потом я его в озеро окуну. Есть тут одно озеро хорошее, неподалеку, я его все время там лечу. Дурь из башки вышибает сразу.

— Правда? Как интересно.

— А хотите, покажу?