Глава 26

Дамир Я уже сбился со счета, сколько суток я не спал. Последние двое точно спал по три минуты стоя, как натуральный конь. Дело раскручивалось так резво, что весь отдел был переведен в рабочий режим под кодовым названием «умри на работе». Антон Палыч уже примерял на себя новую «звездочку» и ходил довольный, как толпа китайцев на вьетнамском рынке. Меня, как главного коня отдела, отпустили в стойло поспать ночь и вернуться с новыми силами. Домой ехал на такси. Расплатился и выслушал недовольный бубнеж мужика, что так громко в его машине еще никто не храпел. Я только отмахнулся и вышел на улицу. Сил читать лекцию, что уставший опер задолбался, не было. В окнах Вари горел свет… Значит, уже дома. Я не звонил в больницу, у врачей был четкий приказ: никакой информации об этих двух девчонках никому не выдавать! Мы могли взять не всех, и они все еще могли быть в опасности. Но к ним вчера ходил Дэн, чтобы не вызывать на допрос лично, и сказал, что обе бодры, но все еще напуганы. И обеих больше мучила птичья болячка «перепил», чем страх. Пока шел к подъезду, раздумывал: зайти ли мне к ней или оставить разборки на потом и дать ей время успокоиться? Решил, что приходить с разговорами в полночь как-то не по-джентльменски, и пошел к себе. Открыл дверь, включил свет, снял обувь и напрягся, когда в дверь постучали. Глянул в глазок, хмыкнул, открыл, и мне сразу прилетело в морду с кулака. Я даже взбодрился! – Хороший удар, – похвалил я, упираясь плечом в стену. Позволил прилететь второму, а вот от третьего увернулся: – Все, все! Ты пар выпустил, а мне завтра на службу с разбитой мордой как идти? – миролюбиво тормознул я брата Варвары Алексею. – Убью, – предупредил он. – Может, сначала выпьем, а потом добьешь? – хмыкнул я, трогая разбитую губу. – Ты мою сестру… – Я ее защищал! – Подсадной! Он тяжело дышал и сжимал ладони в кулаки. В глазах – решимость пришить меня на месте. Уважаю! – Ни хрена! – не согласился я. – Все не так было. Леха, ты мент или не мент? Или хватаешь все, что мимо идет, а потом дела шьешь? Ты бы показания взял для начала. Профессиональное любопытство пересилило желание бить мне морду. Он снял тапки и прошел в комнату, осматриваясь. – Коньяк будешь? – предложил я, заходя следом. – Давай, – махнул он рукой. Я достал из заначки бутылку, мы сели прямо на пол и пили без закуски. Просто потому, что вместо еды в моем холодильнике была только мышка, которая тоже ничего не нашла. Даже крошки хлеба не было. – Куришь? – спросил у меня Леха, доставая сигареты. – Не, – я встал, принес ему блюдце, протянул и дождался, пока он прикурит. – Рассказывай, – профессионально потребовал он. Я себя прям на допросе почувствовал. Хмыкнул и начал: – Несколько лет назад в универе, куда поступила твоя сестра, стали пропадать девушки. Примета одна: яркие блондинки из хороших семей. Похитители не оставляли следов, и как передавались девушки, мы очень долго не могли выяснить. Решено было отправить в универ меня работать под прикрытием, – начал я. Бутылка коньяка кочевала из его рук в мои. Леха курил и внимательно слушал. – На карандаш посадил весь преподавательский состав. Схему они очень грамотно придумали. – Театр? – перебил меня Леха. – Он, – согласился я, – кукловодом был декан ее факультета. Ты бы его видел. Скромненький, худой, нервный все время, хоть в защиту прав хоббитов его отправляй, малорослик. Красиво работал, сука, его бы таланты да в мирное русло… В общем, началось все с того, что наш декан проститутку убил. Он, понимаешь, доктор наук, весь такой приличный, а в постели затейник оказался, любитель пожестче, прям хардкорно любил. Оказалось, умные люди все это на камеру сняли, как он ее… Сам понимаешь. А наш декаша уж очень своей репутацией дорожил. У него батя какой-то профессор был, мир ему и покой на том свете, трое детей, кстати, две дочери блондинки и сыночка-корзиночка. Ну а сутенеры поняли, что такую возможность упускать нельзя. Дяденьки не только у нас бордель держали, но и плотно работали с иностранными специалистами по торговле живым товаром. Заказчики – большие любители светловолосых невинных девчонок. Суки. Найдут – сам все с корнем вырву. Декаше поставили ультиматум: либо он девчонок им поставляет, либо видео у нас в полиции, а его дочери едут сам понимаешь куда. Вот он и старался. Мужик-то умный, схему придумал интересную. Чтобы не вступать в контакт с исполнителями, нашел Зою Михалну, она у нас большая любительница кабачков. Ее на допросе чуть инсульт не долбанул, когда она узнала, для чего ей этот театр дали. Она-то думала, что великий режиссер, а ее пользовали втемную. Брали первокурсниц, сентябрь декан присматривался, в октябре давал представление, и девчонки тю-тю. А записывал он их туда тоже красиво. Всех по-разному – кого-то хитростью, кого-то Зое Михайловне рекомендовал, а в этом году племянник его с Варькой твоей поступил. Васечкин фамилия. Мы сейчас выясняем, знал ли пацан, куда их записывает. Короче, записывали добровольно-принудительно тех, кто был им нужен. Дальше один звонок с левого номера с приглашением на спектакль, и все. Но с Варькой все сломалось. Началось с того, что я в вашем доме квартиру купил и познакомился с ней как сосед. Кто знал, блин, что она студентка. Пришлось встречный спектакль с братьями-близнецами разыграть. И вот с этого и началось невезение наших похитителей. Я с ней рядом был и как сосед присматривал, и как препод. И заметил то, что не должен был. Кстати, оперов Щукина, которые ее вели, тоже срисовал я. – Твою ж, а я все никак понять не мог, кто его убрал, – сплюнул Леха, отпивая глоток коньяка. – Не благодари, – отмахнулся я, – а дальше все случилось слишком быстро. Выбрали нашу Варю, но как оказалась, не только ее. Двоих. Ее и Любаву, однокурсницу ее. Мы несколько лет все и всех проверяли, никаких зацепок не было, они уже и бояться перестали. Декаша-то у нас за идею работал, ему не платили, никаких связей, никаких контактов. Наблюдение было не в курсе, что в универе моя копия работает, но кто-то стуканул, что это дело снова носом роют. Испугались они, что попадутся, и решили, что это последняя кража девчонок, потом либо схему менять, либо место. Потому что слишком палевно стало и какой-то задрот типа меня мог их выкупить. Поторопились и ошибок наделали. За Варварой наблюдателя поставили заранее, еще до спектакля, а я этого хрена вычислил. Они все ее передвижения хотели знать, чтобы составить план, где и когда ее увозить. За второй девчонкой, Любавой, тоже следили. И если бы с Варей твоей не познакомился заранее как сосед, то мог все пропустить. В тот момент мы поняли, что выбрали Варю, а это существенно упростило нам работу. Декан звонил своим из универа, а у меня там «уши» стояли. А я уже сопоставил, что театр – это прикрытие. За ним наружку поставили, а он то ли жопой ее почуял, то ли слил кто-то, пока непонятно, но в панике решил дело ускорить. Да и вывозить нужно было либо на следующий день после спектакля, либо через две недели, а они сейчас так рисковать не могли. Короче, пазл сложился в этот раз не в их пользу, а в нашу. Сам декан не боялся: если бы их успели вывезти, то свидетелей, что именно он отправил их на парковку, не было. Он и камеры там отключил… Но мы уже готовы были. Маски-шоу в боевом режиме, я на Варьку следилку прикрепил, как чувствовал, что что-то не то. Дальше ты знаешь. Девчонок взяли прямо в универе и сразу же повезли на склады. Там фуры утром следующего дня должны были за границу выезжать. Схема отработана до мелочей, но мы как раз во время передачи девчонок красиво появились. Взяли всех: декана, половину преподавательского состава, племянника декана и всех, кто к этому складу был причастен. Разбираемся. Дело передадим в Интерпол, есть надежда найти пропавших девчонок, которых этот мудрила успел вывезти. Сядут все, обещаю. Так что не подсадная она, я ее защитить пытался, оградить от всего этого, думал, что успеем доказательную базу собрать до того, как ее увезут… – А предупредить ее? Спрятать? – Леха сжал ладони в кулаки. – Чтобы она шаг сделать боялась? Чтобы в каждом маньяка видела? За ней наружки шесть человек круглосуточно было, следилка моя, весь отдел на стреме стоял! Мы не могли предсказать, что они так поторопятся, у нас должность бабы Ванги пока свободна! А если бы мы успели все выяснить до ее похищения и взять декана? А она бы все это время дергалась от каждого чиха, да? Я ее защитить пытался, не пугать. Если б знал, что получится так, Аллахом клянусь, я бы плюнул на все, подставился под трибунал, но спрятал бы ее в горах так, что сам шайтан не нашел бы! И не говори только, почему я тебе не сказал об этом… Меня под трибунал за то, что растрепал, тебя в камеру, чтоб не мешался, а она… Леха подумал, поиграл желваками, но согласился с моими доводами. – Надеюсь, ты понимаешь, что то, что я тебе сейчас сказал, – тайна следствия? – Не дурак. Не бойся, я тайны хранить умею. – С деканом этим встретиться как-то можно? – спросил он через несколько мгновений, снова прикуривая. – Да там уже бить некуда, – хищно хмыкнул я, – оказал сопроттвление при аресте, напал на сотрудников при исполнении, потом снова сбежать пытался, с лестницы упал. Ушиб всего декана… – Ты? – ухмыльнулся Леха. – Не, ты че? Это статья! Я таким не занимаюсь, я ж честный и неподкупный мент, – саркастично ответил я. Леха молча пожал мне руку и забрал у меня бутылку. – Как она? – уже другим тоном спросил я. – Нормально. Первые сутки с похмелья болела, потом под капельницами с успокоительными полежала. Сейчас дома спит. Кто додумался дать им спирт? – Опера, – сплюнул я, – чем было, тем и успокаивали. Напугались девчонки. А рыжая твоя вообще отбитая. Но молодец, уважаю. Ради подруги такое вытворила – у нас опер до сих пор блестящий ходит, ее блестки не смываются. Чуть с женой не развелся, не поверила она, что на задании был, пришлось всем отделом убеждать. – Хиросима, – покачал головой Леха, – хорошо, что додумалась Римиру по дороге позвонить, а не сама в атаку пошла. – Могла? – хмыкнул я. – Моя-то? Могла, – вздохнул он с полным принятием в голосе. – Что дальше? – Дальше подержи Варю дома еще недельку, пусть успокоится, я дела разрулю, чтобы быть уверенным, что ей больше ничего не грозит… – И ты сам от нее подальше держись, – в голосе Лехи появилась угроза. – Э, нет, брат, – покачал я головой, – не получится. Нравится она мне очень. – Ты… – Я, я, не кипятись ты так, у меня серьезные намерения, мамой клянусь. – Ты меня не понял? Ей девятнадцать через три месяца! – До меня слух дошел, что твоей рыженькой тоже… – Ты блин с балалайкой не перепутал? – завелся Леха. – Не надо про балалайку, – хмыкнул я. – Теперь ты послушай. Можешь еще раз дать мне в морду, сопротивляться не буду. Но Варя зацепила так, что я не отступлюсь, понял? Нравится мне эта девчонка, и намерения у меня серьезные. Я все сказал! – Ты… Я предупредил. – Я понял, – согласился я, чувствуя приятный туман в голове. Развалился у стены и вытянул ноги. – Ты че такой упрямый? – не понял Леха, которому, походу, тоже хорошо стало. – Как в зеркало посмотрелся, да, вот и бесишься? Напомни мне про тот разговорчик в подъезде с твоим другом и братом рыженькой? – Не для твоих ушей… – Меня так и зовут на работе – Дамир Большой Ух. Все слышу, все вижу, обо всем молчу! – Я сделал еще глоток, и только в тот момент меня начало отпускать. Весь напряг прошлых дней медленно уходил из головы и тела. – Обидишь ее… Я не Варька, угрожать не буду, поэтому предупреждаю: тебя не найдут! – Не обижу, слово даю, – серьезно пообещал я. Подумал и хмыкнул: – Ее попробуй обидеть, разделает, как кентавра, на две части. А подружки блестками добьют, позорная смерть, конечно, зато яркая и блестящая. – Так это она про тебя бредила, когда говорила, что ты опять в кентавра соединился? – Бредила… Про меня… – мечтательно протянул я. – Не отступишься? – Не-а. Дела закончу и начну ухаживать нормально. Леха подумал, хмыкнул и почти сочувственно резюмировал: – Ага. Удачи. Пойду я. – Ты заходи, если что, не стесняйся. Он покосился на меня, поднялся, держась за стену. Я тоже встал и первым протянул ладонь. Леха подумал, но крепко ее пожал и, пошатываясь, пошел к себе. А я рухнул на матрас и наконец отключился…