Глава 28

Варвара В дачном домике дяди Бори было скромно, но чисто и как-то по-домашнему уютно и тепло. Утепленные сени и две комнаты. Одна служила кухней, в ее центре красовалась настоящая русская печка – огромная, на которой можно было даже спать. Другая была царством знаний. Множество полок, заполненных книгами. Книги были везде: на столе, на полках, на стульях, даже на кровати лежали два тома каких-то древних философов. Чистота была как в операционной. На полу лежали старенькие ковровые дорожки, цветастые и, возможно, ручной работы. Электричество на даче было, но дядя Боря использовал свечи, три из которых стояли в подсвечнике возле кровати. Мы с подругами были у него в гостях впервые и с восторгом осматривали то, что нам позволили. Дядя Боря пригласил нас всех сегодня на пикник в лес и обещал что-то вроде экстремального курса выживания в лесополосе, но один упрямый опер с высшим образованием испортил нам все планы. – Окончу институт, и тоже бомжом стану, – решила Юлька, – перееду в деревню, куплю себе такой же домик, книги, свечи и буду жить. – А Римир? – хмыкнула Серафима. – С Римиром, куда я без него? Мы вернулись в кухню и дружно глазели в окно на то, как Дамир, дядя Боря и Марк стояли у забора и что-то обсуждали. Нас отправили на кухню жарить картошку, а вот мясо, которое мы привезли с собой, у нас отобрали под предлогом того, что женщины его готовить не умеют, а вот мужчины, конечно, повара боженькой поцелованные и умеют вкусно жарить даже без специй, из только что пойманного мамонта. Я в ответ парировала одному одаренному и поцелованному, что неплохо бы ему было пойти и добыть для начала того мамонта. Его идея привела в восторг, но с одним условием: на охоту идем вместе. Пришлось гордо уходить в дом и глазеть на безопасном расстоянии. – Вот смотришь на него, и кажется, что Дамир какой-то агрессивный, даже опасный. А когда он говорить начинает и улыбается – такой мишка домашний, плюшевый, – задумчиво проговорила Серафима. Я скрипнула зубами. – И за тобой приехал, – поддержала ее Юлька. – И что? – Он же работал, – робко попыталась взять на себя полномочия адвоката наглой восточной морды Серафима. – Вот именно! – взорвалась я. – Почему ты злишься? – Не знаю. Давайте картошку чистить, – пробурчала я, доставая из-под стола большой таз с картофелем. Я не могла выразить словами свои чувства. Боялась, что подруги меня не поймут. Да я и сама себя не понимала. Полтора месяца ежедневным аутотренингом была фраза «Я больше о нем не думаю!» И каждый день думала. На парах – как о преподе, который был одним из лучших. Дома – как о соседе, который был одним из худших. И когда родители закончили ремонт, я сразу же уехала домой, чтобы хотя бы в родных стенах не думать. Не помогло, конечно! Все равно думала. То накручивала себя тем, какой он врун и гад, то сгрызала все ногти от мыслей, что он на опасном задании, то чуть с ума не сошла от ревности, когда подумала, что он может быть с кем-то. Или вообще женат… Он такой красивый, взрослый, умный, харизматичный… Мечта любой женщины, исключая моих подруг. Да и вера у нас разная, менталитет другой. За своими размышлениями не сразу поняла, что мои подруги стояли статуями самим себе и смотрели, как я кровожадно снимаю тонкую шкурку с картошки, но ничего не говорили. Я вздохнула, посмотрела в окно и… Решение пришло раньше, чем мозг успел его подумать! Я схватила с печки плед, выскочила на улицу, подошла к кентавру, который умудрился снять куртку и даже свитер и остался как кентавр, собственно, без верха. Накинула на него плед и рявкнула: – Ты зиму с летом перепутал? Оглянись – ноябрь на улице! Дамир застыл с молотком в руке и восхищенно округлил глаза, а потом тем же тоном выдал: – Быстро в дом и оделась! Куда по снегу в тапках выперлась? – Не смей на меня орать! – почему-то обиделась я. И покраснела до корней волос. Даже дыхание сбилось. И так стыдно стало, что я на пятках развернулась и бегом направилась под иллюзорно безопасные стены теплого дома. Влетела в кухню, схватила нож и продолжила измываться над несчастной картошкой. Дура! Боже мой, он же теперь поймет, что мне нравится, и… Что «и», я не додумала. Как-то незаметно из комнаты исчезли мои подруги, зато явился нарушитель моего душевного спокойствия. Кутаясь в тот самый злосчастный плед, он стоял на пороге и с такой теплотой во взгляде смотрел на меня, что все умные и не очень мысли из головы вылетели. Я отвела взгляд, не зная, куда себя деть. Хоть под ковер залазь и там прячься. – Варенька, а ты от чего больше злишься: что я под прикрытием работал или что пропал на полтора месяца? – вкрадчиво начал он. – Я не злюсь, – буркнула я. – Я тебе писал, – напомнил он, – а ты меня заблокировала. – Тогда я злилась из-за того, что ты меня не предупредил, что меня будут красть, – призналась я. – Если бы я знала, то не испугалась бы так, была бы готова… И не говори, что ты не знал, я знаю, что такие операции готовятся заранее, вы же сразу приехали, значит, следили… И ты… – И я должен был приехать к тебе в больницу сразу, согласен, виноват, исправлюсь. – Не должен, – вяло парировала я. – Должен, – отрезал Дамир, – Я надеялся поймать их раньше, предотвратить ваше похищение. Пугать тебя не хотел. Хотел, чтобы ты не боялась и спокойно жила свою жизнь. Интересовалась кентаврами, трупными пятнами и пытками, а не думала о реальном положении вещей. А потом уехал, чтобы помочь другим девчонкам, которым повезло меньше, вернуться и тоже жить свою безопасную жизнь. Приказ такой был, – очень мягко, окутывая меня своим голосом, говорил Дамир. – Ты с самого начала знал, что выберут меня? – в лоб спросила я. – Нет, сначала ты меня просто заинтересовала как соседа, в тот день я еще не знал, что ты станешь моей студенткой. А потом как-то завертелось так, что думал я бо́льшую часть времени о тебе, а не о работе. Когда в кустах француза поймал – догадался, что следили за тобой. – Так ты поэтому был всегда где-то рядом? Потому что за мной следили? Поймать хотел? – Для «поймать» были другие люди, Варенька. Тебя это беспокоит, да? Думаешь, что я с тобой был как с объектом? И сейчас гадаешь, почему я здесь? Ошибаешься, малышка, понравилась ты мне, я тебе это сегодня уже говорил, но повторение – мать учения, – он грациозно подбирался все ближе. Шаг за шагом, как огромный черный кот-ниндзя. Неслышно и смертоносно для моей нервной системы и женской гордости. Я так и стояла лицом к окну, а Дамир подошел со спины и осторожно притянул меня к своей груди, запирая в объятиях. Уткнулся носом в висок и застыл. А мне… Мне в тот момент впервые за полтора месяца стало не страшно. Спокойно. Безопасно. Словно я была под самой надежной защитой. Мозг мой понимал, что все закончилось, что всех поймали, но тело все еще сжималось каждый раз, когда я слышала визг тормозов где-то поблизости. Отшатывалась, когда рядом останавливался автомобиль. Я не хотела никому об этом говорить, чтобы не волновать. Особенно Лешу, который три сердечных подряд схватил, когда в больницу приехал. И родителей, которые отменили командировку, чтобы побыть со мной. Я считала, что со мной случилось чудо и мне невероятно повезло, что меня спасли. И самоуверенно решила, что справлюсь. Но одно появление этого мужчины решило все мои проблемы – всего одним объятием. Однако я боялась, что он снова уйдет – так же стремительно, как появился. – Не уйду, – словно услышав мои мысли, на ухо мне прошептал Дамир, – и мы с тобой со всем справимся. – Мы? – переспросила я. – Мы, – уверенно заявил он. – Волосы, Варя. Ты перекрасила волосы. – Блондинкой лучше было? – напряглась я. – По мне, так хоть лысой ходи. Думаешь, что если бы не покрасилась, тебя бы не тронули, да? – Я… Сколько тебе лет? – решила я уйти от скользкой темы, на которую пока не готова была говорить. – Тридцать один. – Ты женат? – Нет, конечно! – обалдел он. – Был бы я женат, тут бы с тобой не стоял. А теперь давай еще раз: отчего ты больше злишься? Что я пропал на полтора месяца, да? Ты ждала, что я приду и все объясню, а я не пришел, и ты решила срочно вычеркнуть меня из жизни, потому что влюбилась и берегла сердечко? Поступков хочешь, как в книжках? Будут! – Давай сразу определимся, в каких книжках, – растерянно пробормотала я, – а то вдруг ты моими пытками впечатлился. Кстати, книгу Серафиме верни! – Серафиме верну, – согласился он. – Ну и последний вопрос, хабиби. Я доказал, что нравлюсь тебе? – Ты… – Значит, доказал, – довольно кивнул он. Я осторожно развернулась, чтобы посмотреть ему в глаза. И увидела там то, чего раньше не было, – нежность. Такую, что мне мгновенно тепло стало. Даже жарко. И так уютно… Но я спросила: – Какой ты на самом деле? Я долго наблюдала за тобой и в универе, и как за соседом, но, кажется, так и не узнала. – У нас куча времени, чтобы познакомиться. Тебе все понравится, обещаю. Он наклонился и быстро поцеловал кончик моего носа. Посмотрел в глаза и укутал пледом вместе с собой, словно отгораживая от всего мира. От его тела шел жар как от работающей печки, а я… Да, я влюбилась. Ждала, хоть и сама себе в этом не признавалась. Злилась от неизвестности. И убежать пыталась от своих чувств, но он догнал. И спрятал, дав мне наконец чувство тотальной безопасности… – Я дал слово помочь починить забор, я слово сдержу. А потом… – А потом ты дал слово нас всех накормить и сказал, что где-то нашел горку, с которой так весело кататься, – напомнила я. – Как скажешь, хабиби. Твое слово – закон. Но домой тебя повезу я. В своей машине. И только тебя. Пора тебе уже привыкать ко мне, ну…