Глава 23

Я падаю на белоснежные жесткие простыни из страйп сатина и вдыхаю свободу.

Она такая… непередаваемо.

Я могу делать, что хочу, с кем хочу и никому не отчитываясь за все это.

Хотя нет, “с кем хочу” не хочу, с Тимуром хочу. Наблюдать, как он говорит по телефону, хмурясь и решая какие-то дела. Даже ждать его приятно, зная, что в свободную минуту он не будет зависать в телефоне без дела.

Закончит разговор и, убрав телефон, грохнется рядом со мной на кровать.

Притянет к себе и закинув мое бедро на себя уткнется в шею, сожмет ладонью грудь или запустит руки в трусики.

- Пойдем в душ, - мурлычет мне на ухо.

- Вдвоем?

- Тебе меня мало? - усмехается в ответ. - Ненасытная…

- Ну нет, - втягиваю воздух сквозь зубы, - я не это имела ввиду.

- А что? Девушку другую?

- Боже, Рокотов… Просто… я никогда не была в душе с мужчиной…

- Ну почти ничем не отличается, как если бы ты была там одна. Да, места меньше, но нам хватит. Прижму тебя к стене, - понижает голос и хрипит на ухо, - и хорошенько трахну.

Я сжимаю бедра и неконтролируемо возбуждаюсь.

- Хочешь?

Хочу? Да я этого хочу с минуты, как мы вышли из самолета, и он взял меня за руку, чтобы не потерять в аэропорту.

А я пошла чуть дальше и переплела наши пальцы, как будто мы пара. Рокотов только мельком глянул на наши руки, но не убрал и продолжил дальше разговаривать по телефону.

- А потом поужинаем, окей?

- Окей, - передразниваю его.

За что получаю шлепок по попе.

- Ау.

Быстрый душ выходит никак не быстрым, когда в душе мы оказываемся обнаженными. Горячая вода разогревает кожу и расслабляет мысли.

Тимур, не стесняясь вообще ничего, рассматривает мое тело. Гладит между ног.

Я не поправилась же? И вроде бы везде побрилась? Ему же нравится?

Так хочется знать, что он думает обо мне, но боюсь услышать какую-то критику, поэтому молчу и вкушаю то, что он дает мне.

- Возьми член в руку, - подсказывает мне, - потрогай.

Я вдыхаю воздух,но стесняясь беру. Обхватила ладошкой набухшую, огромную плоть.

- Сожми сильнее, - утыкается мне в шею, целует, сам толкаясь бедрами мне в руку.

Сжимаю и интуитивно расслабляю. Повторяю эти же движения. Добавляю вверх и вниз.

По его хриплому стону догадываюсь, что все так, и делаю все то же самое, но уверенней. Как он такой большой помещается во мне.

- Хочу, чтобы твои губки поскользили на нем, - мажет по губам и прикусывает. - М?

Я? Пхххх…

- Я…

Рокотов кладет руки мне на плечи и чуть надавливая, толкает меня вниз.

И я оказываюсь на коленях перед ним. Точнее перед его ровным темно-розовым членом с набухшими венками и в каплях воды.

Осторожно касаюсь губами головки, провожу кончиком языка по ней и низ живота приятно скручивает в удовольствии.

- Блядь, Мия, - стонет и зарывается пальцами мне в волосы, направляя глубже.

Одной рукой обхватываю ствол, начинаю поступательное движение. Само как-то получается, что надо.

Я рассматриваю как напрягается его пресс, бедра, как он руками упирается в кафель на головой, а я довожу его до этого состояния. Я сейчас главное в его жизни и то. ради чего он не отвечает на разрывающийся телефон в номере.

- Мия, лови.

Слышу его голос, но пока соображаю, о чем это Рокотов, он кончает мне в рот. Сладковатый непривычный вкус чувствуется на языке, но в целях безопасности не глотаю.

Все так идеально и так классно с ним, мы на какой-то вершине Кайфа, где словили джек-пот в виде друг друга. Он моя опора и первый мужчина, и я другого уже не захочу никогда. Мне нужен только этот.

А он как инь-ян. Открыт в отношении своего тела, но закрыт в душе черной створкой. И страшнее всего, что когда-то ему надоест мое тело, а в душу так и не пустит.

Я покачусь с нашего Олимпа, набивая синяки и шишки, а забраться к нему снова одна уже не смогу.

Идея с ужином в ресторане как-то сама перетекает в идею поесть в номере. Рокотов заказывает ужин, я выбираю фильм.

Мы как семейная парочка, у которой сейчас медовый месяц.

- Слушай, я такие интерьеры только на картинках видела. На одной стене кирпичи, на другой бетон. Зеркало как кирпичики, люстра как паутина. Огромные окна в пол… - пока все перечисляю, что вижу, Тимур молча слушает, усмехаясь уголком губ. - А вид этот из окна шикарный на проспект, - специально отодвигаю тюль, чтобы он тоже посмотрел. Хотя его, конечно, этим не удивишь.

- Я тут первый раз остановился, когда первые деньги заработал. Она не то чтобы самая крутая, но уютная, в хорошем месте и вкусно кормят. Приятные воспоминания с ней связаны и я всегда тут останавливаюсь.

- Когда закончу универ, - поправляю белый банный халат на себе и сажусь на барный стул, - куплю себе такую же однушку.

- А сейчас ты где живешь? - как бы между прочим спрашивает Тимур.

Оеей.

- У отца.… с мачехой и их дочкой.

- Это как?

- Ну как… Нужна была помощь, я обратилась к отцу. Он предложил, пока учусь, пожить у него.

- А с мамой что?

- Болела и…

Закрываю ладонью рот и растираю лицо. Я не хочу вспоминать, а потом плакать. Не хочу портить вечер грустной историей. Ей там лучше. У неё ничего не болит.

- Извини.

Я грызу ноготь большого пальца и засматриваюсь в окно.

- Мне так ее не хватает. Иногда мне эгоистично хочется, чтобы она была жива, чтобы мне было с кем поговорить, спросить совет.

- Почему эгоистично?

- Потому что сейчас ей лучше, ничего не болит.

- Помочь нельзя было?

- Мы продали квартиру, чтобы ей помочь. Не помогло…

- Так ты поэтому живешь у отца?

- Да. И мечтаю скорее от них съехать.

- Я бы мог тебе предложить помощь…

- Не надо, - машу головой. - Я сама хочу, чтобы никому ничем не быть обязанной.

- Квартиру ты будешь так покупать всю жизнь.

- Почему? Выучусь, начну зарабатывать и возьму ипотеку, - выдыхаю, чтобы сбить грустный настрой и натягиваю улыбку. - Все у меня получится.

- Даже не сомневаюсь в тебе.

Мне так хочется Рокотова вывести на откровения. Узнать что-то про него, но он сам не спешит делиться личным.

- А ты? Кто твои родители? - осторожно делаю шаг на его территорию.

Пожимает плечами и разводит руками.

- В смысле?

- Я не знаю.

- Как не знаешь…?

Это настолько ошарашивает, что сбивает с мысли.

- Вот так. Не знаю.

- Ты? От тебя отказались? - язык вяло переворачивается, произнося эти слова и боясь сказать что-то обидное или задеть.

- Можно сказать и так, - Рокотов наливает себе в стакан воды и выпивает его залпом.

- А как ты… - смотрит на меня, ожидая вопроса, - ну как ты всего добился? Один? С нуля?

- У меня есть друзья, с которыми мы начинали. Но так да, с нуля.

- Ничего себе.

Как бы я всегда не жалела себя, но его мне сейчас жалко ещё больше.

- А ты вообще не знаешь своих родителей? Или они умерли?

- Отца вообще не знал. Мать… скажем так с двух лет, она отказалась от меня. И я попал в детдом.

- А потом она тебя не искала?

- Этого не знаю, но точно знаю, что не нашла.

- А ты сам не хотел найти ее?

- Зачем?

- Я бы полмира перевернула, чтобы найти свою маму, будь она жива.

- Мия, - Тимур ложится на кровать и утыкается взглядом в потолок. - Ты знала свою мать и любила ее, поэтому и искала бы. Все, что я знаю о своей, мне хочется забыть. Спасибо ей, конечно, что родила меня всё-таки здорового и без патологий, но честно, плевать я хотел, что с ней сейчас и как. Это был ее выбор.

- А я бы нашла ее даже ради того, чтобы посмотреть на нее и сказать, как она была не права, когда бросила своего ребёнка. А кто из него теперь вырос? Она бы гордилась тобой.

- Поверь, ей было все равно тогда. И сейчас, наверное, тоже. Ладно, давай тему сменим.

- Точно не хочешь ее найти? - я не могу так легко сменить тему.

- Мия, я попросил! - поворачивается ко мне. - Это та часть моей жизни, о которой я меньше всего хочу думать, вспоминать и знать, что там сейчас.

А мне вот интересно, что там у него произошло и что он не договаривает.