Глава 37

В выходные я так и не выбралась в город.

Поэтому сегодня наконец день икс. Мне надо купить тест на беременность. И что-то с ним сделать. В общих чертах-то понятно что. а вот что делать потом с результатами этого теста вообще не понятно.

Я всё-таки спросила отца, что он почувствовал, когда узнал от мамы, что она беременна. И его слова до сих пор вертятся в голове. Ему не нужен был тогда ребёнок. У него карьера и учеба была за рубежом. Да и мама была не особенной, ради которой бы он все бросил.

Невольно ставлю себя на ее место. У Рокотова тоже карьера. тоже планы свои какие-то. А я ещё и бедная, чтобы со мной были какие-то выгоды.

- Мийка, - толкает в бок Варя и смеётся, - ты чего какая-то мутная сегодня?

Не выспалась.

- Мммм.… готовилась ко встрече с Рокотовым?

- Я его бросила.

- Да ладно, - наклоняется ко мне и переспрашивает.

- Ага.

- Папа узнал?

Отрицательно машу головой.

- Свадьба у него оказывается. Только на другой.

- Ах он сукин сын. Обманывал тебя, что ли?

Киваю ей.

- Добрый день, - и резко оборачиваюсь с ней синхронно на знакомый голос.

Он мудак. Он гондон. Он… червяк, что на завтрак, обед и ужин ест землю и запивает деньжатами.

- Работы ваши я проверил, оценки выставил. Некоторые работы не возвращаю. Они вызвали сомнения, что вы написали это сами, поэтому я вас оставляю для личной беседы. Кто с оценкой не согласен, пожалуйста, тоже останетесь.

Варе отдают ее работу.

- Твоей нет? - спрашивает меня.

Я киваю.

- Думаешь, засаживать тебя будет? - я пожимаю плечами. - Ну, Мия, ну поговори со мной, - растирает мое плечо и прижимается к нему. - А давай твоему папе расскажем?

- Что? С ума сошла? Чтобы меня ещё и из дома выгнали?

- Скажи, что он приставал, а ты отказала, или нет, скажи, что силой взял. А теперь требует продолжения.

- Варь… я придумаю что-нибудь, не волнуйся.

- Волнуюсь вот. Ты из-за какой-то козлины, уже неделю бледная вся ходишь и грустная.

- А что, так заметно? - оборачиваюсь к ней.

Неужели не так со мной что-то? Если она видит, то и другие увидят. А если всё же беременна?

Тьфу, тьфу, тьфу. Пусть это просто будет пмс и отравление.

Все поднимаются, я оборачиваюсь к Варе.

- Что такое?

- Так Рокотов отпустил всех. Ты не слышала?

- Да? Нет. Ещё и на слух осложнения, что ли? Но в признаках беременности этого не было.

Значит ещё один минус в пользу моей возможной беременности.

- Давай, Варь, пока.

- И тебе. Не сдавайся легко.

- Легко не сдамся, - шучу в ответ и остаюсь одна и ещё студентов двадцать в аудитории. Рокотов берет первый лист и вызывает Давыдова.

Мне надо в аптеку скорее. Купить этот чертов тест и применить наконец его, чтобы успокоиться и спокойно ждать свои самые любимые в этом месяце критические дни. Я собакам в приюте корма куплю и котам. И может, если сдам деньги на благотворительность, Бог, Вселенная, святой дух, ангел-хранитель все, кто там есть меня услышат. Пожалуйста, только не беременность.

Каюсь, я последняя дура, что тогда не выпила таблетки. Да я даже не испугалась. Как вообще можно было забеременеть с первого раза? Это нереально. Статистика против этого.

А если я блин попала не в ту статистику? Что делать? Идти к Рокотову? Чтобы потом он меня, как отец маму, отправил на аборт? И он так спокойно об этом рассказывал. Я особо в его жизни ценности не имею. От меня ни тепло, ни холодно, разве что перед старостью хочет как-то замолить грехи.

Студенты в аудитории тают очень быстро.

Вообще похоже, что это все было ради меня затеяно. Раз я не выхожу. Хоть как-то меня выцепить.

А я ведь могу уйти сейчас. И он мне ничего не сделает, но вот разговоры по универу пойдут точно. Мы и так с ним цепляемся на каждой лекции.

И все идёт к тому, что я останусь сейчас тут с ним наедине. И от этого вопросов будет не меньше. Я боюсь, что этот весь экзамен вообще ради меня и был затеян.

Люди тают, тают. тают, на меня и не смотрит. Я вообще тут обычный студент.

Когда нас остается трое девушек, Рокотов наконец поднимает взгляд на меня. На остальных.

- Кто смелый?

- Я, - тут же поднимаю руку, не хочу с ним оставаться наедине.

- У вас очень интересная работа, Волкова, боюсь, что с вами мы можем растянуть наш спор слишком надолго и задержать других. Девушки, - кивает, - давайте с вас начнем. Кто первый?

Вот гад. Как будто я не понимаю, к чему он клонит. А может, плюнуть на все? Встать и уйти. Но Рокотов расправляется с этим студентками и отпускает их так быстро, что они довольные прихватывают зачетки и сбегают.

Мы наедине.

- Привет.

- Ради этого “привет”, ты все это сейчас затеял?

Жестом показывает спуститься к нему и сесть рядом.

Смотрит и давит взглядом. С другой стороны, ближе к двери, проще сбежать будет.

Забираю свой рюкзак и иду вниз. Занимаю место на первой парте.

- Не только ради привета, - поднимается и идёт ко мне. - Почему не вышла?

- Вышла. А ты уехал уже.

- Я там час простоял, - упирается руками в столешницу.

- А я была после душа. Волосы сушила.

Обходит меня и теперь опирается на спинку стула. Давит на нее с такой силой, что стул поскрипывает, а волоски на шее начинают щекотать напряженную кожу.

- Мия, - наклоняется ко мне и шепчет в шею…

- Тимур Константинович, если вам больше нечего у меня спросить, я пойду.

Хватаю сумку и дергаюсь, чтобы подняться, но его тяжелые крепкие руки ложатся мне на плечи и не дают встать. - Сидеть. Я не договорил.

Сжимает плечи, массирует их. Большими пальцами, вдавливая, массирует мне шею. Тело не хочет, но расслабляется.

Его губы на шее. Ласкают, важно целуют.

- Тимур, перестань.

- Не могу без тебя.

Быстро огибает меня подхватывает под руки и усаживает на преподавательский стол. Коленом раздвигает мне ноги и притягивает к себе.

- Я хочу тебя, - даже ответить не дает, впечатываясь мне в губы. Жадно. Алчно. Отбирает насильно то, что я не хочу ему просто так отдавать.

- Поехали со мной, - целует в шею, - ты мне нужна.

- Тимур, я так скучала… - тяну за его рубашку и вытаскиваю ее из брюк. Пальцами под нее и по обнаженной коже. Кончиками чувствую, как напрягаются мышцы, как он сжимает меня пальцами. До боли, возможно, что останутся отметины. Продавливает кожу. - Не хочу без тебя. Ты мой мужчина. Мой самый любимый. Навсегда.

- Девочка моя, - обнимает меня, - не хочу тут на ходу, хочу с тобой долго и везде.

- И я…. когда Рокотовой стану. Можешь везде меня…

Он это слышит и замирает.

- А пока мне надо домой. Папа против, чтобы я встречалась с без пяти минут женатыми мужчинами.

Сбрасываю его руки с себя.

- Стоять!

Хватает и сжимает меня.

- И что? Изнасилуешь? - киваю ему.

Разворачивает меня и схватив за шею наклоняет к столу.

- Пусти Рокотов.

Задирает свитшот, а леггинсы тянет вниз.

- Изнасилование - это когда против воли, а ты хочешь тоже! - эрипит мне в шею, смачивает пальцы и гладит меня.

- Не хочу! - вырываюсь, и пытаюсь его оттолкнуть, но Тимур сильнее и когда наваливается на меня, чувствую,

- Хочешь! И моей будешь! - скользит и водит членом мне между ног.

Особо без прелюдий входит. Начинает двигаться.

Я не могу не возбудиться. Не хочу, но против физиологии не могу ничего сделать. Я хочу его. Как и он меня. Все нутро подстраивается под него.

Но вот то, что он сейчас делает, быстро, жестко, как голодный хищник, как питон стискивая мое тело, вытягивает из меня жизнь, чтобы самому ещё продержаться.

Он голоден настолько, что ему надо пару минут, чтобы кончить.

А меня начинает трясти, какой-то спазм сжимает всю. Как со шлюхой со мной. Как будто я ничто. Не имею права говорить, отказать, любить.

- Мия, ты чего? - касается плеча, а меня как взрывает.

- Не трогай меня! - кричу и замахиваюсь на него. - Вообще не прикасайся, - не понимаю, что со мной, но не могу остановить этот жуткий тремор. В груди какая-то бешеная сердечная качка. Не тот стук, что бывает при занятиях спортом. Этот какой-то неритмичный, странный, кидает то в холод, то в жар.

- Мия, стой. Что с тобой?

Быстро одеваюсь и как бешеная цепляюсь в его тянущиеся ко мне руки, царапаю их. Даже ногтями, которые вроде ничего не должны чувствовать, чувствую боль.

- Никогда больше ко мне не прикасайся. Никогда! Слышишь!

Последние слова уже сквозь слёзы. Хватаю на ходу сумку и выбегаю из аудитории.

Плевать сейчас, что меня видит кто-то. Что они подумают, что они слышали., что все это узнает отец.

Перед глазами плывет.

Я притормаживаю, хватаюсь за стену, а пол как будто растворяется, и я проваливаюсь в темноту.