Глава 41

Я лежу, укрывшись тонким больничным одеялом, и разглядываю свои руки. Холодный пластик капельницы вонзается в кожу, немного покалывая. Хочется выдернуть, но знаю, что нельзя. Больничная еда стоит на столике рядом, но я к ней даже не притронулась. Металлическая крышка контейнера сохраняет тепло, и это, пожалуй, единственное, что кажется здесь живым.

Дверь открывается, и в палату заглядывает Варя.

- Привет, - искренне улыбается и заходит ко мне.

Аккуратно поднимаюсь на кровати и сажусь.

- Ты как тут? - подходит ко мне в смешном чепце на голове и огромных бахилах. Обнимает меня и от нее или из пакета тянет свежей выпечкой.

Я поджимаю губы, чтобы не расплакаться сразу.

- Что с тобой, Мий?

- Какая-то гипертензия.

- А что это? - шуршит и достает тарелку с пирожками.

Так ароматно пахнут, что живот невольно реагирует на это.

- Да, какая-то ерунда с сердцем, а что у тебя там?

- Я тебе пирожков принесла, - утром напекла.

А я понимаю, что они обалденные, Варька толк в готовке знает, но еда все равно не лезет в горло.

- Но это лечится или нет?

- Да.

- Чего ты тогда такая грустная? - берет мою руку. Её пальцы тёплые и мягкие, в отличие от моих. Я сжимаю их - так крепко, как только могу. Варя смотрит на меня пристально.

Если не ей, то больше и сказать некому.

- Варь… Я беременна, - произношу я наконец.

Её глаза расширяются, но удивление быстро сменяется спокойствием. Она начинает медленно кивать, как будто всё это уже знала.

- От Рокотова? - переспрашивает на всякий случай.

Я киваю. От её взгляда никуда не скрыться.

- Он знает? - отрицательно качаю головой. - Но ты же расскажешь?

- Варь, я.… хочу сделать аборт, - говорю я, не поднимая глаз. Слова будто разрезают воздух на мелкие куски.

- Ты чего? - голос у неё ровный, но чувствую, как она напряглась. - Какой аборт? Тимуру Константиновичу расскажи.

- Варь, у него свадьба, контракты, гектары земли, я туда никак не вписываюсь.

- Впишешься. Это его ребёнок, пусть алименты платит на него.

- Варя, я не могу... Я просто не смогу. У меня ничего нет: ни денег, ни образования, ни поддержки, ни даже своего угла. Рокотов мне не поможет, это точно. Да и зачем мне ребёнок от человека, который... - мой голос срывается. Я не хочу говорить о том, что он сделал.

Она молчит, слушает. Потом берёт меня за руку снова, а другой рукой достает из пакета маленький апельсин. Чистит его, и в палате сразу пахнет свежестью, солнечным цитрусом. Варя разламывает дольку и протягивает её мне.

- Ешь. Тебе сейчас это нужно, - отмахиваюсь. - Ешь, говорю.

Я беру дольку. Она чуть липкая и пахнет летом. Сок сладкий, с лёгкой горчинкой, заполняет рот. Варя смотрит, как я жую.

- Мия, ты сильнее, чем сама думаешь. Да, сейчас всё кажется невозможным. Но ребёнок... Это ведь часть тебя. Твоё продолжение. И потом, ты даже представить не можешь, сколько людей рядом могут помочь.

- Кто? - переспрашиваю я, пытаясь удержать слёзы.

- Я, например, - говорит она твёрдо. - Да хоть сейчас заберу тебя к себе домой. Поэтому квартира есть. Деньги. с Рокотова трясем, и пенсию мамы надо забрать себе. А твой отец?

- Он меня из дома выгонит, как только узнает, что беременна.

- Да ладно…

- Уверена.

- Мия, я тебе помогу, чем смогу. Подумай ещё.

- Варя.... - слова застревают в горле. Никто раньше так просто не предлагал мне помощь.

Она наклоняется ближе и кладет свою ладонь мне на живот. Её прикосновение теплое и немного щекочущее, как будто это ребёнок уже ощущает её заботу.

- Это маленькое чудо, Мия. И я знаю, ты не такая слабая, как думаешь. Не нужно отказываться от него из страха. Ты справишься. Я в тебя верю. Мама же твоя от тебя не отказалась. А тоже одна была.

Я не выдерживаю и обнимаю ее. Варя гладит меня по волосам, шепчет что-то успокаивающее. Я не помню, когда в последний раз плакала так искренне, как сейчас. От боли, от страха, от облегчения.

- Я не уверена, - сквозь слёзы.

- А я уверена. Так, - резко говорит она, вставая. - Тебе теперь надо хорошо питаться, а у меня все свежее. - Она вскрывает контейнер, который принесла. - Так тебе с картошкой, капустой или повидлом?

- Варь…

- За двоих. Не думай даже. Я уже собираюсь крестной стать. Так что давай-давай. Ешь. Тебе силы нужны. Не только для себя, но и для... - она смотрит на мой живот. - Для этого маленького чуда.

- Варя, я не голодна, - я отодвигаю контейнер, но Варя не сдаётся.

- Знаю я твоё «не голодна», - поднимает крышку на больничной тарелке. - Ну? Ешь. А то я тебя кормить буду.

Я закатываю глаза, но всё-таки беру пирожок с повидлом. Во рту сразу становится сладко и я невольно улыбаюсь.

Варя, довольная, складывает руки на груди, наблюдая, как я ем.

- Вот так-то лучше. А то голодом себя морить собралась.

- Варь, у тебя как дела?

- Да… по сравнению с твоими, пустяки. Мне пора, Ми, - говорит она, вставая и складывая пустой пакет. - Я зайду ещё. Но обещай, что пока я не приду, ты не будешь принимать никаких решений. Хорошо?

Я киваю, не зная, смогу ли вообще что-то решить. Варя сжимает мою руку ещё раз и уходит, оставляя за собой запах свежих апельсинов и немного тепла.

На эмоциях и в раздрае всё же просыпается аппетит и я съедаю ещё два пирожка. Это так сложно. Взять на себя ответственность. Ребёнок это же не на день, неделю или год. Это на всю жизнь. И когда есть поддержка, то все просто. Я бы не задумывалась. Но одной… А если у нас не хватит денег на еду, на одежду, на памперсы, на лекарства.

- Здравствуйте, - порефлексировать мне снова не дают.

В палату заходит женщина.

- Мия Волкова, правильно?

- Да.

- Я гинеколог, Светлана Юрьевна. Артем Александрович передал ваши анализы.

Садится на стул рядом и открывает планшет.

- Как вы себя чувствуете?

- Нормально, - говорю я, хотя «нормально» в моем случае сейчас звучит как шутка.

Светлана Юрьевна кладёт планшет на колени и чуть подаётся вперёд.

- Я прочитала вашу историю. Беременность на раннем сроке. Это так?

Я вздыхаю, на автомате укладывая руку на живот.

- Да… - едва слышно выдавливаю из себя.

- Как ваше самочувствие?

Пожимаю плечами.

- Я не чувствую ничего.

- Какие у вас сейчас мысли? Как относитесь к своей беременности?

Вопросы звучат нейтрально, но мне хочется спрятаться от её взгляда.

- Я.... не знаю. Это было неожиданно. И... сложно.

- Сложно? Что вас беспокоит.

Ее голос мягкий, она не торопит, не давит. Я чувствую, что могу быть честной.

- Всё, - признаюсь я. - У меня ничего нет, ни денег, ни своей квартиры, ни работы. Отец ребёнка… Он… Мы не общаемся. И я не уверена, что хочу... что могу.

Она кивает, выслушивая меня до конца.

- Это естественные страхи, Мия. Вы не одна такая. Многие женщины в начале пути не знают, что делать. Но поверьте, решение есть. И не обязательно сразу отказываться от ребёнка.

- А если я не справлюсь? - перебиваю я, и голос срывается.

Светлана Юрьевна вытягивает руки, берёт мои ладони в свои. Её кожа тёплая, сухая, немного шершавая. Это первое прикосновение после Вари, которое кажется мне настоящим за долгое время.

- Знаете, дети удивительным образом делают нас сильнее, - говорит она. - Часто это не мы поддерживаем их, а они нас. Не спешите с решением. Подумайте. Есть время, есть ресурсы, есть люди, которые помогут.

- А если у меня... просто не получится? - снова повторяю я.

- У вас уже получается, Мия. Вы здесь. Вы хотите, чтобы всё было хорошо не только для вас, но и для вашего малыша. Это уже говорит о многом.

Я не знаю, что ответить. Просто сжимаю её руку в своей, цепляясь за эти слова, как за спасательный круг. Светлана Юрьевна мягко улыбается и встаёт.

- Давайте для начала сделаем УЗИ и посмотрим, как у вас дела.

- Хорошо.

- Сейчас я буду занята, я вас запишу на посту сама. Как время подойдет, вас проводят ко мне. Хорошо?

- Спасибо.

А может, всё-таки справлюсь? Может да, может нет. Пока вообще не представляю как. Самый худший вариант, что от меня все отвернутся. Но есть надежда, что не все и кто-то всё-таки поможет.

Это дома можно отдыхать и никто тебя за вечер и не побеспокоит. В больнице не так. То санитарка заглянет, уберет, то еду унесут, то принесут. То капельницы, то укол.

Но вот то, что ко мне зайдет Артем Александрович, да ещё и в компании с Рокотовым, я никак не ждала. Я же предупредила его...