Глава 43

Рокотов

Лечащий врач нехотя, но рассказывает мне о Мие. Какая-то гипертензия. Откуда? С чего бы? Ничего не понятно. Нужны обследования.

Хуже всего, что возможно нужна операция. Она же маленькая совсем. Ну, какая операция? Даже в мыслях не хочу, чтобы ее кожи касалось лезвие скальпеля. Мия…

- А могу я ее увидеть?

Врач кивает и закрывает ее карту.

- Я вас провожу. У вас пятнадцать минут, потом у неё процедуры.

Я захожу в палату, за Артемом Александровичем, стараюсь держаться спокойно, но сердце сбивается с ритма, едва мои глаза находят её. Мия лежит на кровати, укутанная в тонкое больничное одеяло, свет из окна падает на её лицо, делая его ещё более бледным, чем я помнил.

Но едва отрывает взгляд от телефона, взрывается.

- Можешь уходить, я не буду с тобой даже говорить, предатель.

Сжимает плотно губы и отворачивается к стене.

- Мия, давай поговорим, - отвечаю ей спокойно и кошусь на врача.

- Я вас оставлю, - Амосов кивает мне и разворачивается к двери.

- С невестой своей говори, от меня отстань.

- Мия!

Не слушает, вскакивает с кровати и пробегает мимо меня.

Я и остановить не успеваю, как она выбегает за врачом на коридор.

- Стой.

Но она сбегает и испаряется где-то в коридоре.

- Раз бегает, значит уже лучше? - шучу с врачом. - Я в другой раз зайду.

Артем Александрович оставляет нас, я иду по коридору и сажусь в кресло недалеко от поста. Подожду её. Когда-то же она должна вернуться.

Смотрю перед собой, но ничего не вижу. Мысли скачут, словно бешеные лошади, разрывая меня изнутри. Чёртов договор. Чёртов Виктор Львович. Чёртова свадьба. Софи. Земля. Деньги. Всё это, чего я хотел, ради чего столько работал, к чему шёл, вдруг кажется каким-то... неправильным. Пустым. Бессмысленным.

С другой стороны, есть Мия. Хрупкая, ранимая, такая упрямая, что сейчас готова была сбежать, лишь бы не видеть меня. Её лицо, бледное и злое, стоит перед глазами. Её голос, полный презрения, звучит в ушах. А в груди что-то сжимается, как будто там стоят тиски. Я не могу её отпустить. Но могу ли я её удержать?

Деньги. Чёрт возьми, деньги - это всё, что у меня есть. Мой щит, моя опора. Они делают меня тем, кто я есть. Если я откажусь от этого контракта, от земли, от всей этой сделки, то кем я стану? Виктор Львович не просто пригрозил - он сотрёт меня с лица земли. Я снова окажусь никем. Как в детстве, когда у меня ничего не было, кроме пустых обещаний и чужого презрения. И я не позволю себе снова оказаться в этой яме. Не позволю.

Ее взгляд - смесь обиды, боли и разочарования. Я сам загнал её туда. Своей жадностью, своей слабостью, своим эгоизмом. Хотел получить всё, а теперь рискую потерять даже то немногое, что было по-настоящему важным.

Логика подсказывает - деньги. Это путь, который я выбрал. Это жизнь, которой я живу. Это то, что делает меня тем, кто я есть. Без этого я никто. Даже Мия не захочет быть с человеком, который ничего не может ей дать.

Но сердце, чёрт бы его побрал, кричит совсем другое. Мия. Её улыбка. Её смех. Её хрупкие плечи, которые всё равно несут в себе больше силы, чем я имею. Она делает меня.... настоящим. Живым. Ради неё я сейчас сижу не в аэропорту с билетом к юристу, а в коридоре частной клиники и проклинаю себя за то, что когда-то выбрал не её, а чёртовы деньги.

Достаю из кармана билет на самолет. Он через три часа.

Если я выберу деньги, то смогу ли вообще жить с этим выбором? Смогу ли я смотреть в глаза себе? Смогу ли я однажды посмотреть в глаза ей, если снова увижу её где-то, в другом месте, с другим человеком?

Нет, не смогу.

Но и если потеряю себя, то подавно не смогу.

Медсестры на посту о чем-то говорят фоном, но я как ищейка выхватываю из их диалога “Волкову к гинекологу на УЗИ отведи.”

Зачем? Я что ей что-то повредил? Пиздец. Вот чего она на меня злилась. Прости, прости…

- Ее в палате нет. Не знаю, где искать.

- Мимо меня тоже не проходила. Будь тут, я проверю в туалете.

Мне, конечно, никто ничего не расскажет. Какова вероятность, что Амосов все знал и промолчал? Он же видел ее карту. Все знал.

А мне теперь улетать так и не узнав, что с ней?

Я поворачиваю голову к столу. Смотрю на ее карту, лежащую на краю стола.