Глава 3

Бабушка отрицательно относилась к ночевкам у Маши, но, привыкнув, что мы общаемся и проводим вместе время, отпустила без скандала, хоть и с недовольным лицом. И дело было не в ее отношении именно к Маше, а в отношении к людям, ко мне и к миру в целом.

В юности я еще как-то пыталась бороться с ужасным характером бабушки, пробовала разные методы и стратегии выстраивания отношений, но в итоге просто смирилась, перестала обращать внимание на ее слова и говорить что-то в ответ. Нельзя переделать взрослых людей, они никогда не изменятся, если сами этого не хотят. Однако принимать какие-то правила все же приходилось. Человек растил меня всю жизнь, и я до сих пор жила с ней на ее попечении, так что следовало проявить уважение.

В среду после пар я отправилась к Машке. Она жила в небольшой двухкомнатной квартире с мамой, и ее дом находился всего в пятнадцати минутах ходьбы от моего. Город был настолько маленьким, что, в общем-то, все дома располагались не особенно далеко друг от друга.

Поднявшись на пятый этаж, я позвонила в звонок. Маша открыла дверь почти сразу. На ней были надеты розовые пижамные штаны и белая футболка, осветленные пряди она собрала в небрежный пучок. В очередной раз, не без укола зависти, я обратила внимание на точеную Машину фигуру и аккуратное, красивое лицо.

— Привет, залетай, — сказала подруга и, сделав шаг в сторону, откусила бутерброд с колбасой.

— Привет, — шумно выдохнула я, зайдя в коридор. Моя физическая форма и подъем по лестнице на пятый этаж были плохо совместимыми. — Ты же пиццу хотела заказать? — кивнула я на бутерброд.

— Так сейчас и закажем, я голодная, жуть.

Маша ела часто, причем далеко не всегда здоровую пищу, но это никак не сказывалось на ее шикарной фигуре. Ведьма, не иначе. Я без постоянного, хотя бы примерного подсчета калорий нормально выглядеть не могла.

Мы прошли в комнату и сели на большой диван, стоящий в углу у самой стены.

— Давай, рассказывай, — сказала я.

— Что именно? — спросила Машка, обняв плюшевого медведя.

— Как что? Про Артема своего. Какого дьявола ты опять с ним сошлась, Маш?

— Ну… мы помирились. Он извинился, он жалеет, понимаешь? Он напился, потому что любит меня.

— Напился, потому что любит? — переспросила я, закинув ногу на ногу и подняв брови.

Подруга отзеркалила мой жест:

— Ну, да. Он так переживал, что мы расстались, хотел меня вернуть, от безысходности и напился.

Какое-то время мы обсуждали их отношения, и я пыталась убедить Машку, что ей не следует в четвертый раз сходиться с Артемом. Но все было тщетно. Дурочка по уши влюблена в этого… чудака. С одной стороны, я не имела права лезть в чужую жизнь и диктовать подруге, с кем ей встречаться. Но, с другой стороны, Маша была мне близким человеком, и я переживала за нее каждый раз, когда она звонила после их ссор и рыдала в трубку. Артем был не особо умен, при этом вспыльчив и импульсивен: постоянно лез в драки, конфликтовал со всеми подряд, да еще и напивался регулярно. А в последний раз они и вовсе расстались из-за его измены.

Вот что подруга нашла в Артеме? Машка такая добрая, веселая, наивная, искренняя, а он… Оградить ее от этого человека не получалось, так что оставалось лишь быть рядом в трудные минуты и по возможности присматривать.

— Так, давай пиццу закажем, а потом ты расскажешь свою неловкую ситуацию, а то нам доставку ждать еще час, — предложила подруга, открывая приложение пиццерии.

— Да, давай, — согласилась я и придвинулась к ней, заглядывая в экран.

Приложение сообщило, что еду привезут действительно через час.

— Как раз успеешь все рассказать, а потом будем есть и смотреть кино, — промурлыкала Машка, довольно улыбаясь.

Вот чему у нее точно стоило поучиться, так это жизнелюбию. Она умела радоваться простым вещам, сохранять позитивный настрой в любых ситуациях и чаще всего пребывала в хорошем настроении. Мы были как инь и ян: веселая, беззаботная Машка и депрессивная, любящая поразмышлять я. Даже в одежде я предпочитала темные тона, а она — яркие и светлые. Может, отношения у нас потому и сложились такие прекрасные, что мы дополняли и уравновешивали друг друга.

— За час я эту историю сто раз расскажу, — улыбнулась я. — Там рассказывать-то особо и нечего.

— Ну давай, я слушаю.

— Когда ехала на концерт, то в метро чуть не упала на какого-то парня, а потом уже на самом концерте меня в него же пихнул мужик. Парень оба раза на меня так посмотрел… Чуть сквозь землю не провалилась. — Разведя руки, я пожала плечами. — Конец истории.

Как обычно, Маша, любительница мелодрам, на последнее предложение и внимания не обратила.

— Ой, как это романтично! — восхищенно воскликнула она. — И что, он с тобой и не познакомился?

— Маша-а-а, — позвала я, — алло! Я же сказала, он посмотрел на меня так, будто готов убить. О каком знакомстве идет речь?

— Да ладно тебе, ты наверняка неправильно поняла его выражение лица, может, он просто растерялся. Подожди, а парень-то симпатичный?

— Как же ты сразу этот вопрос не задала? На тебя непохоже, — с улыбкой ответила я. — Да обычный вроде, я не рассматривала. Ему челка глаза закрывала, как он вообще с ней что-то видит?

Хотя, кажется, он был довольно красивым…

— Челка? «В поисках эмо»?

— Да нет, не такая челка… Как бы тебе объяснить… — Я задумалась. — Просто волосы подлиннее, чем обычно, но не каре, покороче. И челка не как у эмо, а просто чуть приспущенная, вроде шторка называется. Будто он ее отращивает. — Я так старалась понятно объяснить, что стала руками показывать, водя ими над головой.

— А глаза какого цвета? — с хитрой улыбочкой спросила Машка.

— М-м… Ну вроде какие-то светлые… Серые или голубые.

— Он тебе понравился, Белокрылова! Понравился! И не вздумай отрицать, ты так хорошо и прическу его запомнила, и глаза. Я вот внешность первых встречных не запоминаю. Он тебе понравился! — как ребенок, чуть ли не вопила подруга.

Я закатила глаза:

— Я запомнила его только потому, что дважды с ним столкнулась. Это раз. Плюс стресс. Это два. Прическу я запомнила из-за того, что выглядела она нетипично. Это три. И, что самое важное, даже если бы и запала, дальше что? Это какой-то случайный прохожий.

— Ну да, тоже верно… Хотя если судьба, то еще встретитесь. О, кстати, о парнях. Антон с Женькой расстался.

— И?

— Давайте вместе погуляем, вы поближе познакомитесь. Тоха хороший.

С друзьями Артема сближаться совершенно не хотелось. Ведь если Антон близко дружил с Артемом, значит, для него такое поведение, как у его приятеля, было приемлемо, и характер парня его не смущал. А вывод из этого следующий: Антон сам не особо адекватный.

— Боже, не надо меня ни с кем сводить. Ничего хорошего из этого не выйдет. И мне не нравится Антон. Давай закроем тему, пожалуйста.

Поболтав еще немного, мы стали выбирать фильм, лазая по разным сайтам с киноподборками. В итоге наш выбор пал на триллер про веб-модель. Вскоре курьер привез пиццу, и, пока подруга забирала заказ, я разложила диван и притащила на него ноутбук.

Пицца была горячей и очень вкусной, фильм — дурацким, но вполне смотрибельным, а Машина компания, как всегда, приятной и комфортной. Вечер прошел хорошо.

Утром нужно было зайти домой и поехать на учебу, так что пришлось встать очень рано и разбудить Машку. Сонная, с едва приоткрытыми глазами и растрепанными волосами, подруга прошла в коридор и привалилась к стене, пока я обувалась. На мое «пока» она ответила «угу» и, закрыв дверь, наверняка сразу же направилась спать дальше.

При всей любви к нашей академии я все равно завидовала подруге, что она спокойно дрыхла в теплой кроватке, пока я два часа добиралась до вуза. Хотелось дальше валяться в постели, а не плестись по холодной осенней улице и не толкаться с людьми в общественном транспорте.

Маша после одиннадцатого класса так и не пошла никуда учиться, только окончила парикмахерские курсы и курсы по маникюру. На ноготочках она и зарабатывала, часть денег тратила, а часть откладывала, чтобы попозже пойти в какую-то школу парикмахеров. В ее карьере мастера маникюра был один большой плюс лично для меня — мне ногти она делала бесплатно.

* * *

На перерыве ко мне подошла Яна:

— Приветик.

— Привет, — ответила я, отрывая взгляд от книги.

— Что читаешь? — Она облокотилась руками на мою парту. Тани не было уже три дня, наверное, приболела, так что я снова сидела одна.

— «Джейн Эйр».

— Понятненько. Ну, ты что-нибудь решила насчет бара?

— Да, я хочу поехать… Но надо подумать, как бабушке сказать.

— Хорошо. Я еще хотела тебя на свой день рождения пригласить, он через две недели, в субботу. Будем отмечать у меня дома. Из наших еще Наташу и Саню позвала.

— О, окей, спасибо за приглашение, постараюсь прийти. — Я улыбнулась.

Яна улыбнулась в ответ. Средний рост, объемные формы, миловидное лицо и осветленные волосы делали ее похожей на куколку с ангельским шармом. Светлая одежда в приятных оттенках, спокойное поведение и мягкий смех лишь усиливали это впечатление.

На первом курсе Яна вызывала во мне чувство осторожности — очень уж не нравился ее взгляд: холодный, скользкий и чрезмерно внимательный. Что-то подсказывало, что стоит держаться от нее подальше. Но первое впечатление бывает обманчивым.

При более близком общении, когда одногруппница поделилась своей историей, рассказала про родителей и про то, как приехала учиться в Москву из очень далекого маленького города, я изменила свое мнение. Она сразу же устроилась на работу и уже через пару месяцев съехала из общежития в съемную квартиру. Яна оказалась открытой, дружелюбной, очень сильной и невероятно целеустремленной. Мне такие люди всегда нравились. А когда она заговорила о родственниках в Германии и планах поступить туда в магистратуру, я даже немного ей позавидовала. Здорово, когда можешь начать все с чистого листа.

— Давай, буду рада, если придешь.

К нам подошли Настя и Алена.

— Лесь, Ян, пойдете в магазин? — спросила Рыжик.

— Да, пойду, воды хочу, — ответила я, вставая из-за парты. Яна отрицательно покачала головой и вернулась на свое место.

Когда мы втроем вышли на улицу, Алена сказала:

— Не нравится она мне…

— Кто?

— Яна.

— Почему? — удивилась Настя, опередив меня с этим вопросом.

— Не знаю… Непростая она какая-то. Я бы ей не доверяла, — ответила Алена, открывая дверь магазина.

Вернувшись в аудиторию, мы увидели, что Вячеслав Геннадьевич, наш преподаватель математики, уже пришел, но пару еще не начал. Сев на место, я попыталась открутить крышку на бутылке, но мне это никак не удавалось. Сдавшись, я подошла к преподавательскому столу:

— Вячеслав Геннадьевич, вы не поможете открыть воду, пожалуйста?

Он посмотрел на меня удивленными глазами, но просьбу выполнил. Без особых усилий преподаватель повернул крышку и вернул бутылку.

— Спасибо.

Алена хитро улыбнулась, наблюдая за нами. Несмотря на разницу в возрасте в восемнадцать лет, она постоянно отпускала в наш адрес шуточки романтического характера. Многие девчонки считали Вьюгина очень милым и симпатичным мужчиной и между собой называли его Кисой. Я тоже находила его довольно привлекательным, но скорее очаровательным, чем горячим. И хоть сами пары по математике мне абсолютно не нравились, с преподавателем по этому дурацкому предмету явно повезло. Слушать его было приятно, как и смотреть на него. Так еще и на экзаменах и зачетах Киса нас никогда не валил и на парах не ругался, даже если мы совсем ничего не соображали. Он лишь заметно расстраивался, потому что искренне любил свой предмет и действительно пытался доступно нам все объяснять. Были бы все преподаватели такими, мир бы стал лучше.

Из-за парочки моих шуток некоторые одногруппники думали, что я неровно к нему дышу. Как-то раз я еще решила сфотографировать Вьюгина, чтобы показать Машке, это заметила Марина Рубинова, главная выскочка группы, и тогда предположение о неравнодушии к Вячеславу Геннадьевичу укрепилось. Но на деле я никогда не была в него влюблена.

После пар мы с Настей и Аленой вместе шли к метро, и сама собой всплыла тема про отношения с преподавателями.

— Девочки, вы бы смогли встречаться с преподом? — спросила Настя.

— Это опять какая-то подводка к шутке про Вьюгина? — задала я встречный вопрос.

— Нет, просто что-то подумала.

— Я бы смогла. Люблю умных и взрослых мужиков, — спокойно отозвалась Алена. — Ну, только если бы он при этом был накачанный, высокий и красивый, — с игривой улыбкой добавила она. — Мозг — это, конечно, сексуально, но только в комплекте с сексуальной внешностью.

— Я тоже смогла бы в принципе. Какая разница, препод он или нет? Ученица и школьный учитель — это ненормально, а преподаватель и студентка… Почему нет? — согласилась я.

— А как думаете, не будет ли конфликтов из-за отношений «начальник — подчиненный»? — задумчиво произнесла Настя.

— Ты решила к Вьюгину подкатить, что ли? Тебя Леся загрызет.

— Да не, я просто думаю.

— Конфликты могут быть, но если оба партнера нормальные, адекватные люди, которые решают проблемы диалогом, то все будет в порядке, — серьезно ответила я.

— Ле-е-есь, — позвала Алена.

— М?

— Признайся, замутила бы с Вьюгиным?

Мы дружно захихикали.

* * *

Вернувшись домой, я переоделась и сразу отправилась к маме. Бабушка идти со мной отказалась. Она поддерживала отношения с дочерью, нормально общалась, когда та заходила к нам, а вот дядю Володю, ее сожителя, на дух не переносила.

Мама жила у Володи в однокомнатной квартире. Их дом находился рядом с моей бывшей школой, так что район мне не нравился — школу я ненавидела.

Помыв руки, я села за стол. Мама поставила греться чайник и достала из холодильника небольшой торт.

— Володя купил его специально для тебя, — сказала она.

Я улыбнулась в ответ, хотя такие торты мне никогда не нравились.

— Мам, меня одногруппница на день рождения позвала. Сможешь дать денег на подарок, пожалуйста? Все карманные закончились.

— Хорошо, дам. И бабушке на продукты еще передашь. — Мама прислонилась к кухонной тумбе. — Только у меня сейчас нет, Володя вернется, тогда дам.

— Спасибо. У тебя разве еще не было зарплаты?

— Нет, задержали.

Мама работала в местном продуктовом магазине уже лет пятнадцать. Оклад там был крошечный, но сотрудникам частенько удавалось забирать списанные продукты. Еще, втайне от дяди Володи, мама иногда флиртовала с постоянными покупателями, и те периодически дарили ей конфеты и шоколадки.

Мы пили чай и болтали. Я рассказывала о своих делах в университете, а мама делилась историями с работы. От нашего общения всегда оставалось смутное впечатление: вроде бы она искренне интересовалась мной, слушала, задавала вопросы, но участия в этом не было. Не ощущалось ни поддержки, ни понимания, ни разделения эмоций. Не чувствовалось материнской нежности и заботы. Будто со мной общался просто знакомый взрослый человек, а не мать.

Дядя Володя вернулся через пару часов. Посидев с ними еще немного, я начала собираться домой. Хотелось понежиться в душе и поваляться в кровати с книжкой или сериалом. Несмотря на то что я не была сильно загруженной, все равно почти всегда чувствовала себя уставшей.

Когда я вернулась, бабушка смотрела телевизор, показывали какой-то мрачный российский сериал про убийства. Войдя к ней в комнату, я присела на край дивана.

— Ну как эта? — недовольно спросила бабушка, не отводя взгляда от экрана.

Она в очередной раз из-за чего-то на меня обиделась, но выяснять, из-за чего конкретно, желания и смысла не было.

— Нормально. Вот, деньги передала. — Я показала бабушке сложенные купюры.

Протянув руку, она молча взяла их и сунула в карман цветного халата.

— Меня одногруппница в гости позвала, — начала я, хотя момент явно был неподходящий, — в субботу с ночевкой… Я поеду, наверное.

— Давай-давай, — саркастически произнесла бабушка, — езжай, правильно, зачем учиться, заниматься, лучше шоркаться с какими-то девками.

— Почему ты так реагируешь, ба? Мы с одногруппницей просто хотели пообщаться, посидеть у нее дома. Ничего такого.

Комнату освещала тусклая желтая лампочка, за завешенными шторами скрывалась темнота холодного осеннего вечера. На душе тоже было мрачно и сыро.

— Пообщаться можно на перерыве, после уроков, в конце концов. Ехать с ночевкой куда-то для этого необязательно. Я не первый день на свете живу, знаю, чем на таких ночевках занимаются.

— По себе не судят, — сквозь зубы прорычала я, поднимаясь с дивана.

— Чего ты сказала?! — тут же вскипела бабушка.

Скрывшись за дверью ванной комнаты, я слышала ругань, направленную в мой адрес, но, включив воду, постаралась абстрагироваться. Сняла джинсы и свитер, кинула их на корзину для грязного белья и, присев на край ванны, взяла в руки телефон.

Олеся: Тетя Инга, привет. Ты завтра дома?

Тётя Инга: Нет, дорогая, я работаю. Приедешь в выходные?

Вздохнув, я ответила, что в выходные занята, и пообещала заехать в другой раз.

В пятницу по расписанию у нашей группы стоял день для самостоятельной подготовки студентов, так что можно было бы подольше посидеть у тети. Сначала стало грустно, что не получалось съездить в гости, но, с другой стороны, разумнее было бы сделать все домашние задания, раз я планировала провести выходные у Яны. Несмотря на ругань бабушки и предстоящий скандал, мое решение принять приглашение одногруппницы стало окончательным. Написав ей об этом, я залезла под теплые струи воды.