Глава 52

— Нервничаешь?

— Что? — Я обернулась на Олега.

— Говорю, нервничаешь?

Дрожащие пальцы вновь разгладили образовавшуюся складку на черном платье.

— Безумно.

Шефер резко выкрутил руль, выезжая на основную дорогу, отчего меня качнуло и из прически выпала прядь волос, которую я тут же поправила, после чего рука скользнула к жемчужному ожерелью.

— Заметно. Не дергайся, малыш, все пройдет хорошо, я тебя в обиду не дам. — Он усмехнулся. — И тетя Марго тоже. Она, к счастью, все же приедет.

— Хорошо.

— Да. Марго классная. Ты ей обязательно понравишься.

Ладони вспотели, и я провела ими по бедрам, после чего пальцы самопроизвольно снова коснулись шеи и начали перебирать жемчуг. Сидеть спокойно не получалось. Глубокие вздохи тоже не помогали успокоиться.

— Было бы неплохо еще понравиться твоим родителям.

— Ну… — Олег вскинул брови, — папе ты точно понравишься. — В голове возникли не те мысли, и взгляд, которым я посмотрела на своего мужчину, явно их выдал. — Лесь, не в том смысле.

— Да, я поняла. — Эти глупости даже заставили немного смутиться. — А что насчет мамы? Ты вроде говорил, она достаточно… суровая.

Любимый побарабанил пальцами по рулю, приковав мой взгляд к своим рукам, после чего я перевела его на подтянутое тело, которое скрывала идеально выглаженная белоснежная рубашка.

— В некотором смысле да. Просто не обращай на это внимания, Олененок. Ты им понравишься. Я уверен.

Предчувствие было не очень хорошим, семья Шефера в представлениях казалась еще безупречней этой его рубашки. Наверное, перед сном стоило почитать правила этикета? Увы, я этого не сделала, только с самого утра пропадала в ванной и крутилась перед зеркалом, стараясь выглядеть достойно. Лучшим вариантом одежды для знакомства с родителями моего мужчины и празднования дня рождения его мамы оказалось черное строгое платье до колена с не слишком глубоким вырезом. Все остальное выглядело чересчур неформальным. Макияж я постаралась сделать сдержанный, невычурный, добавила немного роскоши посредством ожерелья, подаренного тетей, уложила прическу — вымыла и выпрямила волосы, и на этом мои приготовления закончились.

Перед выходом из машины я заглянула в зеркальце и поправила все, что только можно было поправить.

— Солнце мое, ты прекрасно выглядишь, как уже говорил. Не беспокойся ты так, я рядом. Пойдем.

— Спасибо.

Я вздохнула в тысячный раз. Олег обошел машину, открыл мне дверь и помог выйти.

— Не поскользнись, осторожно.

Вцепившись в его руку мертвой хваткой, я дошла до подъезда дома на ватных ногах. Шефер, кажется, был абсолютно спокоен. В лифте он окинул меня взглядом и, усмехнувшись, сказал:

— Белокрылова, вы нервничаете больше, чем на моем экзамене.

— Потому что здесь оценка не менее важна.

— Но в этот раз я ваш союзник, а не враг, так что все пройдет хорошо.

Я кивнула. Любимый легко коснулся моего подбородка и сладко поцеловал в губы. Его уверенность немного снизила напряжение.

— Напомни, как зовут родителей? — шепотом спросила я уже почти у самой квартиры.

— Татьяна Леонидовна и Сергей Робертович, но я вас друг другу представлю.

Олег надавил на кнопку звонка, и в груди похолодело. Словно почувствовав это, он сильнее сжал мою ладонь в своей руке.

Я даже не думала, что знакомство с родителями твоего молодого человека — это настолько волнительно. Почему-то казалось, что они точно сочтут меня недостаточно хорошей для своего идеального сына, что будут косо смотреть и отговаривать Шефера от таких отношений. Его родители наверняка бы отдали предпочтение более роскошной и успешной девушке из хорошей семьи, а не мне. А так хотелось им понравиться и, как говорила бабушка, прийтись ко двору.

Но было кое-что во всей этой ситуации, что очень радовало — Олег решил познакомить меня с родителями. По всем законам жанра дальше шло предложение переехать, а потом и выйти замуж. Я была готова согласиться на брак с ним уже сейчас, пусть мы и встречались недолго.

Дверь открыла женщина среднего роста и обычного телосложения, блондинка с каре и челкой в бордовом строгом платье. Красивая и суровая. Как и предупреждал Шефер. Если бы я в школе учила математику у нее, то молилась бы перед уроками, точь-в-точь как было с моей учительницей, хоть та и соответствовала иному типажу. Впрочем, первое впечатление порой бывает обманчиво.

— Здравствуйте, — произнесла будущая свекровь, сдержанно улыбнувшись. — Проходите.

— Здравствуй, мама, — ответил Олег, направляя меня в квартиру за поясницу. — С днем рождения. — Он отдал ей большой букет белых роз, а я протянула пакет с совместным подарком.

— С днем рождения, — повторила я, растянув онемевшие губы в скромной улыбке.

— Спасибо большое. — Приподнявшись на носочки, женщина поцеловала сына в щеку.

Из комнаты вышел мужчина, красивый до невозможности — взрослая копия Шефера. Высокий, статный, с темными, но уже поседевшими волосами, большими голубыми глазами и легкой щетиной. Однако под его взглядом стало неловко, впрочем, с Олегом вначале было то же самое.

— Мама, папа, знакомьтесь, — любимый коснулся моей талии, — моя девушка, Олеся. Олеся, это моя мама, Татьяна Леонидовна, и мой папа, Сергей Робертович.

— Очень приятно, — отозвалась я, продолжая смущенно улыбаться.

— Нам тоже, — сдержанно ответила Татьяна Леонидовна. Ее муж подтвердил слова кивком.

Олег помог мне снять куртку, после чего мы разулись, вымыли руки и проследовали в широкую гостиную, где родители уже накрыли стол. Квартира выглядела хорошо, была довольно просторной и уютной, местами казалась стильной, а местами — старомодной. Современный интерьер переплетался с советским, но чистота стояла просто идеальная.

Мы оказались первыми гостями, однако, вопреки моим представлениям об этом празднике, судя по местам, большого количества людей не ожидалось — стульев за столом стояло всего восемь, значит, помимо тети Марго, должны были приехать еще только три человека.

— Садитесь. — Татьяна Леонидовна кивнула в сторону накрытого стола. Отец семейства куда-то испарился.

Я вопросительно посмотрела на Олега. Он правильно распознал взгляд, сам направил меня к месту, которое можно было занять, и, как истинный джентльмен, пододвинул стул.

— Спасибо, милый, — шепнула я.

— Сын, подойди на минуту! — донеслось с кухни.

— Иду, пап, — отозвался Шефер и быстрым шагом покинул комнату, оставив меня один на один со своей мамой.

Та села во главу стола и, сложив руки под подбородком, с легким прищуром смотрела на меня.

Я снова смущенно улыбнулась и потупила взгляд, однако внутренний голос подсказывал, что следует первой начать диалог.

— У вас очень уютная квартира, Татьяна… — отчество на секунду вылетело из головы, но вспомнилось быстрее, чем пауза стала бы неловкой, — Леонидовна.

— Спасибо.

Ответ был брошен довольно сухо, учительский взгляд продолжал прожигать насквозь, и я судорожно думала, что бы еще сказать.

— Как вы начали встречаться? — спросила женщина, заставив растеряться. Шефер ей не рассказывал?..

— Ну… Олег пришел работать в университет, где я уч…

— Это я знаю. Он говорил. Я имею в виду, как вы пришли к отношениям?

— Это как-то само собой получилось. Мы общались на учебе, пару раз пересеклись за ее пределами, — пальцы скользнули к ожерелью, но я вовремя это заметила и опустила руку, — ну и возникла взаимная симпатия. Мы долго не решались вступить в отношения, но потом все же как-то… вступили. — Губы снова расползлись в улыбке, скорее неловкой, нежели дружелюбной.

На маме Шефера были надеты красивые золотые украшения. Скорее всего, женщина работала в хорошей, возможно, частной школе, так как для среднестатистической учительницы она выглядела слишком статусно, если брать во внимание ее внешний вид в целом.

— А кто проявил инициативу?

— Изначально все было обоюдно, то есть с обеих сторон, но последний, решающий шаг сделал все же Олег. Знаете, Олег такой замечательный, мне с ним безумно повезло. Я его очень люблю.

Случайно с губ сорвалось то, что напрямую я еще ни разу не говорила ему самому.

— Да, я знаю, что мой сын замечательный, — она качнула головой, — мы с его отцом вложили много сил в воспитание ребенка. Но про любовь не рано ли говорить? Сколько вы вместе?

— Недолго, это правда, но я лишь озвучила то, что чувствую.

Наконец мужчины вернулись в комнату, так что стало возможным хоть немного выдохнуть. Шефер сел рядом и незаметно коснулся моего колена.

— О чем болтаете, дамы? — спросил он.

— Об истории наших отношений, — отозвалась я.

— А сколько Олесе лет? — Татьяна Леонидовна чуть нахмурила брови и глянула на сына.

— Мне двадцать. Летом исполнится двадцать один.

— Получается, десять лет разницы? — Она снова смотрела исключительно на сына.

— Да, мама. А у вас с папой шесть. Почти то же самое.

— Ну, не совсем.

Олег проигнорировал этот выпад и сменил тему:

— Пап, ну что, как у тебя на работе дела? Решили проблему?

— Да-а, — Сергей Робертович почесал затылок, — решили, но не до конца.

Диалог полностью перешел на обсуждение дел предприятия, где работал Шефер-старший, и это помогло мне чувствовать себя комфортней, потому что фокус внимания сместился. Большая часть того, о чем говорили, оставалась неясной, все имена были незнакомыми, да и о его работе мне почти ничего не было известно, зато появилась возможность понаблюдать за участниками этого диалога.

Сергей Робертович производил впечатление сдержанного и серьезного человека, холодного и малоэмоционального. Он казался весьма педантичным, обязательным и надежным, но скупым на проявление нежности и любви, во всяком случае, на первый взгляд это выглядело так. В движениях и манере общения они с Олегом были очень схожи.

От Татьяны Леонидовны сын однозначно взял привычку прищуриваться и сжимать губы в одну линию, в остальном же особых общих черт не наблюдалось. Мать Шефера мне нравилась немного меньше, чем его отец. Мне не очень импонировал такой типаж женщин — слишком уж серьезной и придирчивой она казалась. Но семью свою явно любила.

— Олесь, а вы работаете? — обратился ко мне Сергей Робертович.

Каждая мышца в теле напряглась. Признаваться было неловко, но и врать не хотелось.

— Официально сейчас нет, только иногда беру подработки, вроде копирайтинга, транскрибирования или подобного. — Взгляд скользнул в сторону, но выражение лица Татьяны Леонидовны мне удалось заметить. Оно было красноречивее всяких слов, но на лбу все же не хватало надписи «недовольство».

— Олеся очень много учится, она одна из лучших студенток в своей группе, пап, — добавил Олег.

— Не сомневаюсь. — Мужчина усмехнулся, выразительно глянув на сына. — Твои девушки всегда были лучшими в своем окружении.

— Олеся покорила меня в первую очередь душевностью, нежностью и умением поддержать любой разговор. Она невероятно интересная личность и просто очаровательная девушка.

— Олег, ты меня смущаешь, — с улыбкой заявила я.

Лицо будущей свекрови оставалось непроницаемым, но будто немного смягчилось, а вот Сергей Робертович впервые за все время улыбнулся.

— Да, она и правда очаровательная.

— Спасибо. — Мне стало очень приятно и немного неловко.

— А после университета кем планируешь стать? — поинтересовалась Татьяна Леонидовна.

— Хочу работать по профессии, консультативным психологом, но на первое время, возможно, придется подыскать что-то еще.

— Понятно. А твои родители чем занимаются?

Вот этого вопроса я особенно боялась. Потупив взгляд, я прикусила губу. В голове крутились различные варианты возможных формулировок ответа, но подобрать наиболее удачную не получалось. Любимый снова коснулся моего колена.

— Отца я не знаю. Мама работает в магазине в моем городе, отчим сейчас устроился на фабрику грузчиком. Бабушка уже на пенсии.

Татьяна Леонидовна не смогла сдержать проявления очередного чувства разочарования — ее выщипанные брови ползли вверх, а губы плотно сжались. Она глянула в сторону.

— Вам нравится учиться в университете? — спросил Сергей Робертович.

— Да, очень. У нас очень интересные предметы и очень хорошие преподаватели. Все.

— Это замечательно.

Вопросы ко мне временно закончились, родители переключились на сына, стали расспрашивать его о работе и их личных делах. Вскоре пришли и остальные гости. Первыми прибыли Холмогоровы: родная сестра Татьяны Леонидовны — Светлана Леонидовна, с мужем, Демьяном Аркадьевичем, и их сыном Кириллом. Затем пришла коллега и по совместительству очень близкая подруга, учительница русского языка и литературы, Любовь Павловна. Тети Марго пока не было.

Через некоторое время отец Олега принес с кухни еще один стул.

В целом все проходило нормально, на меня смотрели с интересом, но вопросами не забрасывали и опустить не пытались. Вполне себе милые семейные посиделки.

— Ну где Марго опять пропадает? Пора за стол садиться, да и курица уже готова, скоро остывать начнет, — недовольно процедила Татьяна Леонидовна, обратившись к мужу. Сказано это было весьма тихо, но до моих ушей все же дошло.

Наконец тетя Марго приехала. Я услышала ее раньше, чем увидела. Стоило входной двери открыться, как из коридора донеслось веселое: «Танечка, дорогая, с днем рождения тебя!» — а дальше пошли всяческие хорошие пожелания.

Олег встал со стула и стал выходить из-за стола, я последовала за ним.

— О, кто это тут у нас? — воскликнула тетя Марго, глядя на меня.

Она была достаточно крупной и фигуристой женщиной лет сорока пяти, с темными густыми волосами ниже плеч и карими глазами. Широкая дружелюбная улыбка подкупила с первых секунд.

— Это Олеся, моя девушка, — сказал любимый.

— Очень приятно, Олеся, девушка Олега. А я Маргарита Давидовна, но называй меня тетя Марго, хорошо, малышка?

— Да, хорошо. А вы можете называть меня Лесей. — Я улыбнулась в ответ.

— О, Олег, она у тебя просто прелестная! — Она посмотрела на племянника, после чего перевела взгляд на меня. — Можно тебя обнять, милая?

— Да, конечно. С удовольствием!

И мы обнялись. От тети Марго вкусно пахло сладковато-терпким парфюмом и веяло добротой и открытостью. С ее появлением я сразу почувствовала себя комфортнее.

Теперь все были в сборе и сели за праздничный стол. Сергей Робертович разлил вино по бокалам, Олег сказал первый тост, который прозвучал очень красиво и складно, после чего мы начали есть. Из-за стеснения и волнения аппетит у меня отсутствовал, но я все же положила себе на тарелку немного курицы, запеченной в духовке, и пару ложек одного из салатов. Стол был накрыт весьма щедро и разнообразно — только колбасной и сырной нарезки было несколько видов.

— Девочка моя, ты как? — полушепотом спросил Шефер, наклонившись ко мне.

— Все хорошо. Твоя семья очень милая, — с легкой улыбкой ответила я.

— Ты явно напряжена.

— Я пока еще немного нервничаю.

— Останешься у меня сегодня?

— С удовольствием.

— Я предлагаю выпить за Татьяну Леонидовну! — громко произнес Демьян Аркадьевич, вскинув руку с хрустальным бокалом.

— Демьяш, чего ж так официально? — захихикала его жена.

— А как же иначе? Наша Татьяна Леонидовна не просто прекрасная женщина, у которой сегодня день рождения, но и замечательный учитель, а с недавних пор и директор! — Олег не говорил, что его маму повысили до должности директора. Меня это немного удивило. Тем временем мужчина продолжал говорить тост: — И я уверен, ты, Тань, будешь лучшим директором в этой школе.

— Ой, говори-говори, — показательно смущенно, но самодовольно заулыбалась Татьяна Леонидовна.

— Я говорю абсолютно серьезно! Ты прекрасный педагог, безупречный руководитель, и при всех твоих достоинствах ты еще и идеальная мать! — На этих словах рука Олега, уже некоторое время незаметно лежавшая на моей ноге, ощутимо дернулась. Опустив под стол левую руку, свободную от бокала с вином, я сжала его ладонь. — Так что предлагаю выпить за тебя, за твое здоровье и за здоровье твоей семьи!

— Спасибо большое!

— За тебя, дорогая! — добавила Любовь Павловна.

Бокалы потянулись друг к другу, чтобы чокнуться, послышался приглушенный звон. Затем все принялись дальше есть многочисленные салаты, курицу, картошку и закуски, вилки активно застучали по тарелкам.

— Кирилл, убери телефон, — шикнула на парня, который был старше меня на пару лет, его мать, Светлана Леонидовна. Тот недовольно на нее покосился.

Мне показалось странным, что такого взрослого человека отчитывают, как школьника. Может, сидеть за столом в телефоне и не очень тактично и вежливо, но, в конце концов, это была простая домашняя посиделка по случаю праздника, а не прием у британской королевы. Стало даже немного дискомфортно. Все же Кирилл не ребенок, да и даже инфантильным он не выглядел.

— Эти телефоны, конечно, просто бич нашего века, — покачала головой Любовь Павловна, — идешь на перемене по коридору, никто не общается, не играет, все сидят в этих своих телефонах.

— И не говори, — согласилась Татьяна Леонидовна. — Олег, вот скажи, а в университете все то же самое? Тоже все не вылезают из телефонов?

— Мне кажется, это лучше у Олеси спросить, — отметил Сергей Робертович.

— Олегу виднее, как преподавателю. Не думаю, что одна студентка, — на последнее слово было сделано особое ударение, — обращает внимание на других студентов.

Шефер коротко откашлялся:

— Во-первых, мам, я на перерывах чаще всего в деканате, так что понятия не имею, чем они занимаются. Во-вторых, хоть некоторые студенты и сидят в телефонах на лекции, я знаю, что все они очень хорошие и интересные ребята, со своими целями и стремлениями, и интернет их хуже не делает. Даже если они используют его не по назначению на парах.

— А Олеся сидит в телефоне на парах? — с неприятной улыбкой поинтересовалась сестра его мамы.

— Нет, не сижу, — ответила я. Хотя, конечно, всякое случалось.

Было немного неприятно, что обо мне спрашивают не у меня. Возможно, я приняла в штыки обычную шутку, но скорее смущала интонация, нежели сами слова. Если присутствующие мужчины и тетя Марго меня вроде как приняли, то женщины — пока, увы, нет.

— Это прекрасно. А насчет школы я, как новый директор, буду принимать меры, — заявила Татьяна Леонидовна.

— Ой, да учителям никогда не угодишь, — заметил папа Олега. — В мою молодость нас ругали, если мы по потолку носились и кричали, просили сидеть тихо. Теперь молодежью недовольны, потому что она спокойно сидит в телефонах.

— Они должны спокойно сидеть, но не в телефонах. Они должны готовиться к следующему уроку, повторять домашнее задание или пройденную тему.

На этот раз Олег не удержался от комментария:

— Утопия какая-то.

— Ну почему же утопия?

— Да потому что дети не роботы. Они дети. Подростки. Нельзя заставлять их быть безупречными, все время что-то учить, повторять, зацикливаться на одном только образовании. Нельзя заставлять детей быть безликой, безэмоциональной серой массой.

— И это говорит преподаватель? — Его мама выглядела так, будто скрывала сильнейшее негодование.

— Да, мама, это говорит преподаватель.

— Вообще-то, Олег прав, — заявила тетя Марго. — Да и время сейчас другое, телефоны — это нормально, как мне кажется.

— Время всегда одинаковое, это дети и их родители сейчас другие, как ни прискорбно.

Несмотря на то что маме Олега сегодня исполнилось всего сорок девять лет, ощущалось, что я слушаю старую учительницу-пенсионерку из нашей школы. На первый взгляд мадам Шефер казалась чуть более прогрессивной.

— Давайте сменим тему, — предложила тетя Марго. — Олеж, подлей мне немного и принцессе своей, пожалуйста.

— Да, конечно, сейчас.

Вилки со стуком опустили на столы, все потянулись за своими бокалами. Шефер подлил нам вино.

— Так вот, Таня, давай выпьем за тебя, за твои успехи, за твое здоровье…

— Так пили уже, — заулыбалась женщина.

Ей явно очень нравилось внимание.

— Здоровье — это главное, — вмешалась ее сестра, — будет здоровье, значит, все будет.

— Спасибо, спасибо, мои хорошие.

— За тебя!

И вновь зазвенели бокалы.

Позже у Олега снова дернулась рука, когда его мама сказала о том, что она всю жизнь в сфере образования и что она лучше, чем кто бы то ни было, знает, как надо правильно воспитывать детей. Затем она еще добавила, что вырастила хорошего сына.

Судя по всему тому, что Шефер рассказывал мне раньше, хотя тему семей ни я, ни он особенно часто не поднимали, и по его вздрагиваниям на моментах об идеальных родителях, можно было сделать вывод, что идеальной его мама как раз таки не была.

Гости продолжали говорить тосты, выпивать и разговаривать. Я не вступала ни в один диалог, но слушать было довольно интересно. А еще я немного побаивалась, что очередь говорить тост дойдет и до меня.

Олег подлил себе сок.

— Точно, ты же за рулем. — Я только сейчас обратила внимание, что он пьет.

— Ага. — Шефер кивнул и сделал пару глотков.

— А почему мы просто не вернулись на такси?

— Да не знаю. Мне не принципиально, могу обойтись и без вина.

Конечно же, из-за проблем с алкоголем у моей мамы меня не могло не радовать то, что Олег не имел к нему особого пристрастия. Да, он мог иногда выпить, но спокойно мог и отказаться.

— А почему этот салат никто не пробует? Посмотрите, какой красивый! — Татьяна Леонидовна немного приподняла тарелку с блюдом над столом.

— Ой, можно мне, пожалуйста? — попросила я.

— Конечно. Олег, передай.

И салатик, и вся еда оказались очень вкусными.

Вскоре разговоры стали более персонализированными: Татьяна Леонидовна болтала с сестрой и подругой, отец Олега — с Демьяном Аркадьевичем, а Кирилл по-прежнему зависал в телефоне. Я поймала на себе взгляд тети Марго, та улыбалась.

— Лесь, ты же студентка Олега, правильно? — Она слегка побарабанила пальцами с ярко-красным маникюром по столу.

— Да.

— И как он? Зверь или ничего?

Я не знала, рассказал ли Олег про историю с письмом и увольнение или еще нет, так что решила эту тему не затрагивать. Показательно покосившись на Шефера, я прислонила ребро ладони к лицу слева от губ и громким шепотом произнесла:

— Еще какой.

— Эй, это неправда! — тут же заявил Олег.

— На самом деле он довольно строгий и категоричный преподаватель, но справедливый и бывает лояльным. Поначалу я его побаивалась, если честно.

Тетя Марго посмеялась:

— Олежка умеет напугать. Такой серьезный и сердитый — весь в отца, но я-то знаю, каким милым и веселым мальчишкой он может быть в кругу своих!

— Теть, я же просил, не называй меня Олежкой. — Он закатил глаза и проткнул вилкой кусочек курицы. Я улыбнулась.

— Хорошо, извини, Олежка. — Марго мне лукаво подмигнула.

— Олежка, а почему тебе не нравится такая форма имени? — решила подыграть я.

— Ой, ну все, еще одна…

Мы с тетей Марго, улыбаясь, переглянулись.

— Лесь, расскажи мне, как вы познакомились? Полную историю только, а то Олег все сухо и в двух словах рассказал, как нудный препод.

— Знаете, мы впервые встретились в метро, еще до университета, вагон качнулся, и я упала на Олега… — Я поджала один уголок губ и вскинула брови.

— Да ты что? Правда? — искренне удивилась женщина.

— Да, правда, — ответил за меня Шефер.

— Потом мы пересеклись еще раз, и в тот день я узнала, что к нам придет работать новый преподаватель, но даже подумать не могла, что это будет тот красавчик из метро.

— О мой бог, это так романтично! И кто же первый из вас влюбился?

— Я долго не могла признаться себе в чувствах, потому что считала эти отношения невозможными, но в какой-то момент поняла, что жду пары Олега, хотя это не самые любимые мои предметы, если честно. Поняла, что стараюсь выглядеть особенно привлекательно в те дни, когда лекции читает Олег. Осознала, что сердце екает от его взглядов, а если еще и случайно прикоснется…

Боковым зрением я заметила, что Шефер улыбается.

— Ах, как же это мило! — Тетя Марго сложила руки на груди ладонями друг к другу. — Я просто не могу! Вспоминаю себя в этом возрасте!

— Олеся в один день расстроилась из-за опроса, она убежала из аудитории и заплакала, потому что у нее накопились разные грусти и печали. — Олег отложил вилку в сторону и посмотрел на меня с нежностью во взгляде. — Я пошел ее успокаивать. Наверное, в тот момент сердце впервые по-особому екнуло у меня. Но да, я тоже очень долго не хотел себе признаваться, что влюбился.

— Почему?

— Не хотел снова вступать в отношения со студенткой после прошлого опыта, но судьба продолжала нас с Лесей сталкивать друг с другом, и я уже начал просто сходить с ума, как мне казалось. — Ладонь Шефера легла мне на ногу. — Начал ревновать ее к одногруппнику, постоянно думал о ней, смотрел на нее, ну и решил все же попробовать повстречаться.

— Ну и что же? Не пожалел? — ухмыльнулась тетя Марго, внимательно глядя на племянника.

— Не пожалел ни на единую секунду. Леся просто потрясающая девушка. Я счастлив с ней.

— Столько нежности в тебе, Олег. Судя по тому, как ты теперь разговариваешь, мальчик мой, эта прелесть, — она кивком указала на меня, — просто купает тебя в своей любви, я права?

— Да, — Шефер улыбнулся слегка смущенно, — это действительно так. Ничего подобного я раньше не чувствовал…

Щеки уже пылали вовсю — похлеще, чем при пикантных разговорах с любимым.

— Милая, — обратилась ко мне тетя Марго, — а этот негодяй хоть достаточно проявляет свои чувства? А то он может побыть холодным и неприступным. — Она коротко посмеялась.

Смущение накрыло с головой.

— Да. Конечно. Олег замечательный и очень хорошо и с нежностью ко мне относится.

Разговор пошел дальше, но я вдруг заметила, что Татьяна Леонидовна смотрит на нас. Должно быть, она слышала все или многое. Взгляд женщины, как и суровое лицо, заметно смягчились.

* * *

Олег задавал тете Марго вопросы о ее делах, семье и работе, на этот раз я тоже включилась в диалог — эта чудесная женщина легко располагала к себе. Стало намного спокойнее, через некоторое время мне даже удалось мило побеседовать с Сергеем Робертовичем и Кириллом. Мама Олега продолжала держать со мной дистанцию, впрочем, как и я с ней, но смотрела уже не так жестко, теперь казалось, что у нас еще есть шанс подружиться.

Не все беседы за столом были приятными, но я просто молчала, если была с чем-то не согласна. Впрочем, как и Олег — тот тоже особо не стремился во что-то лезть.

На небольшом перерыве, когда часть еды унесли, чтобы освободить место для торта и прочих сладостей к чаю, я, убедившись, что помощь не требуется, впервые за вечер достала телефон. Недавно мне попался профиль одной девушки, он выглядел немного мрачным и депрессивным, но чем-то цеплял. Возможно, он цеплял глубиной рассуждений, а возможно, тем, что что-то у меня в душе с написанными строками иногда перекликалось.

Пару часов назад она выложила новую фотографию с небольшим стихотворением в описании:

Вроде обычный стишок, ничего такого, но ясно чувствовалось, что между строк спрятан некий особый смысл. Мне захотелось написать этой девушке, спросить у нее, о чем там говорится, но я так и не решилась и просто нажала на сердечко.

Торт оказался очень красивым и вкусным, прежде ничего подобного я не пробовала. Алкоголь, сниженный стресс и вкуснейший крем сделали свое дело, так что пришлось приложить максимум усилий, чтобы удержаться и не попросить второй кусочек.

Прошло еще немного времени, я уже получше пригляделась к присутствующим гостям, и стало понятно, что хоть некоторые из них и правда довольно специфичные, но все же все они интересные, образованные и достаточно положительные люди. Мне показалось, что если я стану частью семьи Олега, то обязательно найду подход к каждому, даже если у кого-то сложилось обо мне не самое лестное впечатление.

Хоть первое впечатление и играет очень важную роль, отношение к себе всегда возможно изменить, просто нужно быть искренним, добрым и, как ни банально, собой. С каждым человеком возможно наладить контакт, просто иногда для этого требуется чуть больше времени.

Вечер подходил к концу, и мы с Шефером начали собираться домой.

— До свидания, рад был всех увидеть! — громко сказал Олег, заглянув в комнату из коридора.

— До свидания, рада знакомству со всеми, — вслед за ним сказала я.

Присутствующие попрощались с нами в ответ, а тетя Марго даже подбежала, чтобы обнять.

— Ну все, мам, мы поехали. Спасибо тебе за ужин, и еще раз поздравляю с днем рождения, — с этими словами Шефер поцеловал Татьяну Леонидовну в щеку.

— Спасибо, что приехали, сынок. И за подарок большое вам спасибо. Олесь, — теперь она посмотрела на меня, — рада знакомству с тобой, приезжайте еще.

— Я тоже очень рада познакомиться с вами и с вашей семьей, спасибо большое, что пригласили. Кстати, все было очень вкусно, спасибо.

— Что ж, лестно слышать.

Олег пожал руку отцу, я попрощалась с ним тоже, после чего мы вышли из квартиры. Стоило двери за спиной закрыться, как я облегченно выдохнула.

— Ну, Олененок, как ты?

— Хорошо, просто устала немного. Мне понравилась твоя семья, особенно тетя Марго. Ты был прав.

Он переплел наши пальцы. Лифт приехал, и мы зашли внутрь.

— Ты очень хорошо держалась.

— Но мама от меня не в восторге, да?

— Она сложный человек, уверен, ты ей понравилась, просто нужно время, чтобы полностью принять тебя.

— Но она явно хотела бы для тебя большего, лучшего… Как и все остальные, я убеждена. Мы с тобой на разных уровнях… Иногда я до сих пор задаюсь вопросом, почему ты меня выбрал.

Толкнув дверь подъезда, Шефер пропустил меня вперед, но, как только мы вышли на улицу, остановил и развернул к себе за плечи.

Шел крупный мелкий снег. Он падал на волосы Олега и ярко контрастировал с их черным цветом.

— Олеся, послушай меня, — внушительно проговорил он, глядя мне в глаза. — Перестань так говорить или думать. Я всячески показываю свое отношение к тебе, делаю комплименты, и даже сейчас, когда от тебя осталась в восторге тетя и приняли мои родители, ты принижаешь себя. Зачем? Для чего, Олесь? Чтобы получить еще больше внимания и комплиментов?

— Нет…

Мне стало некомфортно, я снова ощутила себя жалкой дурочкой. Потупив взгляд, я постаралась освободиться, но Шефер продолжал крепко держать меня за плечи.

— Я не могу все время тебя поддерживать, не могу заставить тебя увидеть себя моими глазами. Ты должна перестать принижать себя, Олеся. Ты сама. И ты правда замечательная девушка, мне хорошо с тобой, но эта твоя часть… — Он раздраженно вздохнул.

— Отпусти меня, пожалуйста, — прошептала я.

Хотелось исчезнуть. Несмотря на все изменения, которые произошли во мне, я снова все испортила. Глаза начало пощипывать.

— Олеся, пожалуйста, — сдавленно и немного агрессивно произнес Олег, — я не знаю, что еще я могу тебе дать, чтобы это в тебе исчезло.

Руки сползли с моих плеч, и я сделала шаг назад. А потом вдруг замерла и подняла глаза на него.

А ведь Шефер был прав. Ну сколько можно? Сколько еще я должна была оставаться жалкой, оставаться жертвой в первую очередь в своих же глазах? Почему слова бабушки, слова бывших одноклассников и каких-то случайных людей, с которыми мы не совпали, определили меня? Почему ни слова друзей, всех тех, кто хорошо ко мне относился, и любимого мужчины? Почему я не верила им? Почему я не выбирала и не принимала сама себя?

Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, я заглянула в голубые глаза и спокойно сказала:

— Ты прав. Прости. Я изменю это в себе.

— Я очень надеюсь, — тихо отозвался Олег, и его взгляд смягчился. — Я люблю тебя, Олесь. Правда люблю. — В его голосе прозвучали нотки грусти и даже отчаяния, а интонация осталась незаконченной.

Но не нужно было ничего больше говорить.

— И я люблю тебя, милый. Сильнее, чем ты можешь представить.

Подойдя ближе, теперь уже я положила руки ему на плечи и мягко коснулась губами его губ. Шефер ответил на поцелуй, притянув к себе.

В машине, перед тем как выехать с парковочного места, мы долго целовались. На меня нахлынули чувства, и я просто не могла с ними совладать. Я путала пальцы в шелковистых и влажных от растаявшего снега волосах любимого, впивалась в его губы, хотела бесконечно шептать слова любви. И знала, что меня тоже любят в ответ. Олег сам это сказал. И то, с какой нежностью он касался меня, как страстно целовал, переплетая языки, и как держал, словно боясь потерять, лишь подтверждало его слова.