Глава 10

Спустя несколько дней после разговора с Павлом Анатольевичем ленивая и неспешная машина правосудия наконец-то смазалась прокурорскими звездюлями и начало худо-бедно, но работать. Молоденькому излишне рьяному следователю прилетел выговор и такая головомойка от начальства, что, поговаривают, из кабинета шефа парня выводили под руки и с нашатырём. «Зайки» опера отделались лёгким испугом, указав, что выполняли указания следака, хотя я и настаивала на возбуждении против них уголовного дела. Но Дьявол сказал, что хочет поквитаться с обидчиками лично. И вот теперь вхожу в зал суда с лёгким волнением… Сегодня будет рассматриваться вопрос о продлении меры пресечения.  Мне намекнули, что у моего подзащитного имеются все шансы соскочить на домашний арест. Для обеспечения прозрачности и повышения эффективности работы Фемиды даже пригласила журналистов, которые с нетерпением ожидают меня у входа в здание. Сегодняшнее заседание – своеобразный индикатор, лакмусовая бумажка, по итогам которого я смогу понять, могу ли вообще рассчитывать на законное  решение по делу, либо здесь проплаченный заказ кого-то из власть имущих, надумавших избавиться от конкурента. Поправляю идеально сидящее счастливое чёрное платье, которое надеваю исключительно на самые важные и судьбоносные заседания. Хоть я и материалистка до кончиков ногтей, но сейчас немного удачи нам с Золотовым не повредит. Но, кажется, сегодня фортуна от меня отвернулась: открыв дверь в зал, тут же врезаюсь в бывшего мужа. – Опаздываешь, Правдина! – шипит он вместо приветствия. – Изволишь долго спать! Интересно с кем? Я уже забыла, как легко удавалось Захарову выводить меня из себя. К щекам приливает кровь, а пальцы мелко подрагивают. Хочется высказать в эту самодовольную рожу всё, что думаю,но беру себя в руки. Сейчас у меня есть дела поважнее, чем лаяться с бывшим, лучше оставлю задор для процесса, чувствую, будет весело… Отталкиваю плечом мужа и отправляюсь на своё место, не удостоив Арсена и взглядом. Я тоже знаю, как его задеть и выбесить. Моё равнодушие для него – алая тряпка для быка. В этот момент в зал, наконец, заводят Золотова в наручниках и под конвоем. Приходится подождать, пока его закроют в «клетку», снимут браслеты, и лишь после этого подхожу ближе, останавливаясь возле решётки. Мужчина выглядит усталым и удручённым, и это сразу чувствуется. – Что-то случилось? – интересуюсь, рассматривая на подзащитного. – Я не могу связаться с женой… – тихо произносит он. – Скажите, вы с ней когда общались в последний раз? Чуть хмурюсь, терзаясь нехорошим предчувствием. – Я позвонила Евгении Осиповне на следующий же день после того, как она ко мне обратилась, и сообщила,что не смогу представлять её интересы свидетеля, так как буду защищать обвиняемого, то есть вас. Она мне сказала пару не особо цензурных слов, а затем бросила трубку. Потом я несколько раз набирала, так как хотела узнать побольше про фотографии, на которых запечатлена она с любовником, но телефон был выключен. Я решила, что ваша жена добавила меня в чёрный список. Резко хлопает дверь, и в зал входит судья. «Встать, суд идёт!» – неожиданно громогласно рявкает худенькая секретарь заседания, и я спешу занять своё место. Суровый седовласый мужчина в мантии окидывает зал цепким взглядом, грозит мне пальцем и начинает процесс. Надо отдать должное этому мамонту, который занимают должность судьи уже несколько десятков лет, –  заседание он ведёт, будто капитан своё судно по штормящему океану. Атмосфера в зале настолько наэлектризованная, что, кажется, вот-вот ударит молния. – Ваша честь… – всё же срывается мой бывший муженёк, брызжа слюной, во время своей обличительно-обвинительной речи. – Господин Золотов – безжалостный опасный убийца, его нельзя отпускать из-под стражи, иначе он просто сбежит, а, может, и того хуже, – ликвидирует свидетеля. Его супруга, проходящая свидетелем по делу, рассказала об угрозах, поступающих в её адрес, в результате чего мы были вынуждены применить к ней меры по защите свидетелей и спрятать её. Представьте, как это чудовище запугало собственную жену… Вскакиваю с места так резко, что даже опрокидываю стул. – Ваша честь! Это просто уму непостижимо! Кажется, уважаемый гособвинитель забыл, что виновность человека может определить лишь суд в приговоре, а уже никак не всезнающий господин Захаров, возомнивший себя мерилом и богом. Что касается угроз госпоже Евгении Осиповне Золотовой, то что-то я не увидела ни одного доказательства, лишь какие-то надуманные голословный обвинения! – взрываюсь я. Судья стучит молотком и с таким видом, будто хочет проломить стол и рявкает так, что невольно дёргаюсь. «Отставить балаган в моём процессе! Не успокоитесь, на обоих напишу частное представление за срыв заседания и ещё штраф за неуважение к суду! Я услышал обе стороны и приму взвешенное обоснованное решение!» Седовласый мужчина грузно отправляется в совещательную комнату, а мы с Арсеном буравим друг друга такими взглядами, что удивительно, почему на ком-то из нас ещё не появилось дыр и ожогов. Недолгую звенящую тишину нарушает возвращение судьи и вновь вскакиваем с мест. Сердце бьётся тревожно, а руки становятся ледяными. – … суд постановил избрать в отношении Золотова Сергея Ивановича меру пресечения в виде домашнего ареста! – зачитывает судья строчки из постановления. С улыбкой поворачиваюсь к подзащитному, забывая обо всех волнениях и страхах, подмигивая ему радостно. – Но ваша честь, это же бред! – ревёт раненым бизоном мой бывший муж. – Штраф гособвинителю за неуважение к суду! И я лично побеседую с вашим начальством о недопустимости подобного поведения в моих процессах! Начинайте искать новое место работы! – оглушительно заявляет разъярённый судья и покидает зал.