Глава 1 (1)

От автора : все события вымышлены и не имеют никакой связи с реальной жизнью. все совпадения случайны!!!

Ночь. Вы когда-нибудь задумывались о том, что чувствуют незрячие? Ведь их жизнь вечная ночь. Темная, холодная, страшная. Когда ты находишься в комме, ты чувствуешь то же самое. Нет никаких туннелей, яркого света, или же какой-то счастливой, другой реальности. Нет. Есть только тьма и ничего больше.

Наверное, первое, что больше всего тебя раздражает, когда ты приходишь в себя, это свет. Яркий, режущий глаза. Он кажется чужим. Ты привыкаешь к вечному сумраку на столько, что лучи солнца больше не заслуживают твоего внимания.

Когда я открыла глаза, то первое что я видела и чувствовала, белый потолок и встроенные в него лампы. Они светили слишком ярко. Убивали мои глаза. Терзали их, и будто смеялись. Они смеялись надо мной и моей беспомощностью.

Второе, мамины руки. Они с такой силой стискивали мое запястье, что хотелось закричать, что бы она их убрала. Но голоса не было, только нездоровые, едва слышные хрипы.

Третье, это боль. Адская, поглощающая, она терзала мое тело, не останавливаясь ни на минуту.

Четвертое, страх. Жуткий. Порождающий панику страх.

Я не видела себя, не знала, что со мной. Не чувствовала. Не помнила, я почти ничего не помнила. Только то, как мы возвращались в город с дачи. У Ольки с Витькой, была такая замечательная дача в сосновом поселке, летом мы ездили туда на шашлыки, а зимой кататься на лыжах. Мы ехали, пели песни, улыбались и совершенно не подозревали, что через минуту, все будет закончено.

Я помню удар, помню, как мир крутился вокруг меня, пока машина, переворачиваясь, слетела в кювет. Я помню боль, крики, вспыхнувший огонь. Я помню, как рыдала Оля. Так громко. А еще помню, что так и не смогла дотянуться до ее руки, которую она мне протягивала.

Эти крики, жуткие образы, окутавшее пламя, они врывались в мое сознание, я металась по больничной койке в агонии, хрипела, и раз за разом проживала ту ночь. Мне кололи успокоительно, обезболивающее, но это не помогало. Из раза в раз, я открывала глаза, и проходила через этот ад. Снова и снова. Снова и снова.

Год спустя…

Надеваю кожаные ботиночки, которые папа привез мне из Лондона пару лет назад. Настоящие оксфорды. Не дорогие, и совсем не фирменные, зато подаренные с любовью и чистым сердцем. Я шнурую лакированные ботинки, видя в них чуть ли не свое отражение. Мама стоит в кухонном проеме, на голове у нее закрученное полотенце, и она явно походит на египетскую мадмуазель времен до нашей эры. На ней васильковая пижама, и смешные тапки единороги, я подарила их ей на восьмое марта. Милые пушистые и такие разноцветные. Она долго смеялась, но не забросила их в далекие дебри шкафа, а поставила красоваться перед кроватью, и теперь каждое утро загуливает в них по дому.

Она внимательно наблюдает, как я обуваюсь, и делает глоток черного, но до ужаса сладкого кофе. Он приторный и я такой не люблю. Впрочем, я никакой не люблю. Кофе явно не мой напиток.

Разгибаюсь, вешая на плечо сумку. Мамуля пробегает по мне глазами, и ее лицо украшает улыбка. Она теплая, родная.

- Не задерживайся,- целует в щеку, мимоходом поправляя воротничок моей рубашки.

Мама всегда так делает, когда я собираюсь выходить из дома. Провожает. А еще, наверное, безумно за меня переживает. Я ее понимаю. После всего, что им с отцом пришлось пережить, я бы так же караулила своего ребенка у дверей. А возможно везде таскала с собой за руку, и плевать что ему уже девятнадцать лет.

У меня замечательные родители, самые лучшие на свете. И я благодарна Богу, что мне с ними так повезло.

- Хорошо, если что я позвоню, и предупрежу тебя.

- Договорились.

- А папа скоро вернется? – беру с полки зонт.

- Обещал к концу недели.

- Я по нему уже соскучилась. Знаешь, я иногда жалею, что он в постоянных отьездах.

- Не поверишь, но я испытываю аналогичные чувства,- усмехается,- все, беги, а то опоздаешь.

- Точно.

Выйдя из подъезда, я с опаской перехожу дорогу, и с еще большим страхом сажусь в автобус. Он набирает скорость, и я чувствую, как волоски на руках встают дыбом. Нужно перетерпеть. Всего пару остановок. Совсем немного…

Пока автобус скользит по мокрой дороге, а на его окнах то и дело струятся водные реки, расползаясь по стеклу паутинкой, я завороженно наблюдаю за маленьким мальчиком, лопающим огромную сладкую вату. Она розовая и такая красивая. В детстве я обожала ходить с родителями на карусели. Мы уходили в парк на целый день. Гуляли, катались, лежали на траве, и были самыми счастливыми. Такие воспоминания детства бесценны.

Я хорошо помню свое детство. Оно было ярким. Родители пытались его таким сделать на столько, насколько могли. Мы часто гуляли, играли, почти все-все делали вместе. Я была желанным ребенком. Я это всегда чувствовала. Остро чувствовала.

Даже в школе, почти всех моих подружек, постоянно стращали, заставляли хорошо учиться, наказывали, запирали дома. А меня…меня нет. Родители всегда мне доверяли, старались найти компромисс, поговорить. Вообще они всегда со мной говорили, пытались понять, что я чувствую, и насколько это для меня важно. Наверное, из них бы вышли не плохие психологи. О своем детстве, я помню только хорошее. Самые светлые воспоминания родом из детства, у меня вот именно так.