7(2)

Утром просыпаюсь разбитой. Мне не хочется ничего. Пусть этот день закончится. Идти в универ желания нет, а ведь сегодня еще собеседование в кофейне. Аня договорилась. Черт, почему сегодня?

Принимаю душ, вытирая лицо полотенцем стоя у зеркала. Выдавливаю на ладонь основу под макияж, и медленными движениями втираю его в кожу. Причесываю брови, и прокрашиваю ресницы. Немного тона, на большее я сегодня не способна. Натягиваю джинсы и свитер. У двери несколько раз дергаю ручку на себя, что бы убедиться, что действительно закрыла. А не забыла, как это у меня бывает.

Спускаюсь по ступеням, распахивая дверь парадной, и в глаза ударяет яркий солнечный свет. Но сегодня, мне очень хочется, что бы был ливень. Непроглядный. Стеной.

Заворачиваю за угол к остановке, и замираю. Дягилев. На какой-то спортивной тачке. От одного ее вида, чувствую тошноту.

Сидит на капоте, что-то тыкая в телефоне. Иду мимо, в надежде, что он не заметит. Глупо конечно. но только что ему нужно? Это очередной развод? Доронин сейчас тоже где-то по близости? В кустах караулит?

- Стой,- спрыгивает на землю,- я к тебе вообще то , - оббегает вокруг, останавливаясь перед моим лицом.

Поднимаю голову. Дягилев стоит ко мне очень близко. Руки убраны в карманы, на лице самодовольная ухмылка, и очень красные глаза. Будто он пьян, но явно чувствует себя королем, впрочем, дела мне до этого нет.  Я хочу одного, что бы он исчез. Он и его дружок.

- Я спешу.

- Я могу подвести.

- Не нуждаюсь. Дай пройти.

- Не. Мы не договорили.

- Я так не думаю.

- Ты чего такая злая?

- Слушай,- вздыхаю,- чего тебе надо, а?  Мне вот это все не интересно. Вы там с Дорониным что-то придумали, но у меня нет желания учувствовать в вашем цирке.

- Да стой ты,- сжимает мой локоть, причем сильно

- Отпусти. Мне больно, пусти,- дергаюсь, ударяя его ладонью в грудь.

Ослабляет захват.

- Ты меня выслушаешь уже, наконец, или нет?

- Нет.

Отталкиваю его и бегу в сторону остановки.

Как хорошо, что этот чокнутый не пошел следом. Ловлю маршрутку, и сто раз оглянувшись наконец уезжаю на учебу. Только вот ад преследования продолжается в универе. Дягилев не подходит. Но смотрит. Я чувствую его взгляд, и нет в нем больше беззаботности и шутливости. Нет, он смотрит на меня как хищник на жертву.

Весь день, я словно на иголках стараюсь не отлипать от Аньки, и не встречаться с Дягилевым глазами. Только в перерыв замечаю его и Доронина на первом этаже. Они разговаривают, но по лицам видно, что разговор у них совсем далек от миролюбивого.

После учебы, Олехина тащит меня к себе на работу. Собеседование я прохожу, что уже радует, но вот когда возвращаюсь домой после кофейни, работа в которой у меня в кармане, в подворотне путь мне преграждает Захар.

Он без слов толкает меня в грудь, и я отлетаю к стенке дома, слегка ударяясь головой. Вижу его усмешку, и стеклянные глаза. не человеческие. Мутные, красные, звериные. Становиться страшно. Это совершенно не смешно, это уже не похоже на игру. Нет, это другое. Я чувствую, что хорошим это не закончится.

- Слушай, я же по-хорошему хотел,- берет за руку, дергая меня на себя.

- Иначе что?

Пытаюсь вырвать руку, и когда это получается, чуть не падаю на землю.

- Сама напросилась. Ведь нормального общения у нас уже не получиться, правда? А я не люблю проигрывать,- плюют мне под ноги.

Захар отходит в сторону, и щелкает пальцами. Так на показ, киношно. И лучше мне задуматься, но я еще не знаю, что так бывает. Так, как произойдет через несколько минут.

Я даже не поняла, как они здесь появились. Эти громилы. Два мордоворота в черных костюмах. Они подхватывают меня под руки, причиняя боль своим захватом.  Хочу закричать, но мне зажимают рот и запихивают в  подъехавшую машину.

Страх парализует. Я просто не могу поверить, что это реально. Что все это происходит со мной. Пытаюсь кричать, но чем громче я ору, тем больнее мне становится от их прикосновений.  Страх превращается в панику. Меня запирают в этой тачке и куда-то везут. Стекла тонированные, по оба бока сидят громилы, и нет ни единого шанса на спасение.  Ни одного!

Зачем? Чего он хочет? Я же ничего не сделала! Я не обязана с ним общаться, слушать. Он не имеет права этого делать. Я не вещь, я человек, это уголовно наказуемо. Эти мысли в хаосе метаться  в голове до того момента, пока я наконец не понимаю, что ему плевать. Он делает то, что хочет.

Ему плевать на мое мнение и желания. Он хочет от меня чего-то получить, и идет к этой цели, любимы путями.  В машине тихо. Я слышу свое дыхание и ничего не говорю. А смысл? Меня никто не пожалеет. Они выполняют его приказ.

Вскоре, мы останавливаемся, где-то за городом. Мне насильно завязывают глаза, и дальше,  я лишь считаю повороты, которые  делает машина, но толку от этого ноль. Я не представляю где я, и кто мне сможет помочь.

Все это дико, и кажется нескончаемым, но когда меня выталкивают из салона на улицу, и  я падаю на асфальт, быстро освобождая глаза,  иномарка исчезает в неизвестном направлении, оставляя меня одну.

Поднимаюсь на ноги, осматривая территорию. Лес какой-то.  Сплошные елки, и ни души. Тишина, как на кладбище. Боже, он что псих? Зачем меня сюда привезли?

Не успеваю об этом подумать, как в глаза бьет свет  фарах. Зажмуриваюсь,  а мой мозг запускает флешбек. Я кричу, наверное, падаю. Мне кажется, что я горю. Чувствую, как обгорают мои ноги,  как надуваются волдыри, как никто не приходит на помощь.  Кажется, проходит вечность. Я мельком вижу Дягилева, очень размыто, как и горящее авто. Вижу еще одну подъехавшую машину, и меня скручивает пополам. В попытке встать снова падаю на колени. Ползаю по земле, не в силах больше терпеть эту боль.

А потом слышу настойчивый голос, постоянно повторяющий мое имя. Открываю глаза, понимая, что надо мной, навис Доронин.

Точнее, он держит меня, смотрит в мои глаза с явной злобой.

Отталкиваю его от себя. Мне плохо. Мне очень-очень плохо. Мне нужна таблетка. Ползу от него подальше, все еще не понимая, что реальность, а что воспоминания. Там горит наша машина,  но если обернуться, то я вижу Доронинские ноги в брендовых кроссовках. Дурацких брендовых кроссовках.

Он обхватывает мою талию, поднимая с земли, а мне больно. Неприятно, я хочу, что бы он меня отпустил. Пусть он меня отпустит и даст таблетку.  Захлебываюсь слезами и своим криком.

- Успокойся,- орет,- перестань кричать.

- Не трогай. Мне больно. Больно. Там огонь

- Какой огонь? Ты совсем поехала?

Я понимаю что реально, а что нет, лишь, когда он запихивает меня в салон своей машины и выливает на голову бутылку воды. Чувствую как капли стекают по лицу. Слышу стук зубов. Меня продолжает трясти, но я стараюсь сосредоточиться на реальности. На том, что я не там, что все кончилось. Я жива, мне не больно. Все хорошо. Да, все хорошо. Выдыхаю.

- Ты как?

Убираю свои руки. Доронин сидит на корточках напротив меня. Машина очень низкая, поэтому он, почти, на одном со мной уровне. Смотрю  в его лицо, сглатывая вставший  в горле ком.

- Что это было?

- Ничего.

- Серьезно? Слушай, я ни черта не понял, но может к врачу?

- Не надо. Домой меня отвези, - отворачиваюсь, сжимаясь в комок.

Мне плевать. Я не знаю, правильно ли я поступаю, оставаясь в его машине, и прося отвезти домой. Я уже ничего не знаю. Совсем. Я просто хочу, чтобы этот день закончился.

Он кивает и закрывает дверь с моей стороны, трогается  с места плавно, поэтому я отчетливо вижу валяющегося на земля Захара и его машину со все еще горящими фарами.

Отворачиваюсь.  Все дорогу домой я прижимаю колени к груди, и, не моргая, смотрю в окно. Внутри пустота. У подъезда без слов и эмоций выхожу из машины и как зомби иду к дому.