8 ( 2)

Он продолжает стоять на месте, делаю шаг в ее сторону. Она плачет, катается по земле, кричит. Не могу разобрать, она что-то говорит, то-то невнятное, дергается, ее слова превращаются в вой. Он режет слух.

Кидаюсь к ней, вцепляясь в плечи.

- Эля!

Ору, зову ее, но она ни черта не слышит. Продолжает плакать, шептать, что ей больно. Говорить об огне. Теперь отчетливо понимаю, что она твердит об огне.

 Брыкается, приходиться отпустить, но лучше б, я этого не делал. Она ползёт по земле, рыдает, а потом падает замирая.

- Встал чего? Воды дай! - ору Дягилеву.

Он отмирает, начинает суетиться.

- Дар, валить надо. Давай ее тут оставим.

- Ты дебил?

- А что? Нет ты прав, Она же сдаст! Надо ее куда-то вывести, на дачу. Да.  В нашу строящуюся дачу, там сейчас никого нет.

- Ты че несёшь? - поворачиваюсь к нему, - ее в больничку надо.

- Нет. Она ментов всполошит. А если прессу? Если журналюги узнают! Ты сам знаешь, что твой отец с нами сделает.

Испугался. Теперь дошло наконец.

- Сучий спор. Какого я влез вообще?!

- Это ты мне его предложил Дар, спор. Ты предложил, кто первый ее трахнет! Ты! Я тздесь не при чем,- хватается за голову, мельтеша перед глазами, - Да, я вообще случайно приехал. Ты меня сюда позвал. Ты,- бормочет в свои ладони, иногда перебивая поток слов абсурдным смехом.

О да?! Конечно я. Смешно. Захарка обдолбался, а теперь еще походу  обделался.

- Да не ссы ты уже, раздражаешь.

Тяну ее за талию на себя, поднимая с земли. Она бултыхается, орет как дурная, но это не мешает засунуть ее к себе в машину.

- Воду давай!

- Что?

- Воду сюда дай , придурок.

Захар протягивает бутылку, у него трясутся руки, откручиваю крышку, и выливаю ей все это на голову. Она замирает, и почти сразу замолкает.

Дягилев что-то бормочет, ржет, скулит, закатывает глаза, не в состоянии стоять на месте. Его качает, он ходит туда-сюда. Раздражает.

Сжимаю пальцами Элькины скулы, вглядываясь в глаза, вроде в себя приходит.

- Дар, давай что-нибудь сделаем, давай ее того.

- Совсем придурок?

Больше вообще нет желания его слушать. Разворачиваюсь, и просто бью ему по роже.

Не зря я за Шелестом с семнадцати лет в зал таскался . Так что удар у меня поставлен. Захарка валится на травку, а я закрываю дверь машины с Элиной стороны.

В больницу она не хочет. Хочет домой. Может быть так даже лучше.

Она стеклянными глазами смотрит в лобовуху, а я не могу понять что это бл*ть было? Какого? Что с ней не так вообще? Или Дягилев успел что-то сделать? Да я вроде не на много опоздал по времени.

- Эля, - повышаю голос, что бы привлечь внимание, когда мы останавливаемся у подъезда.

 Но она молча вылезает из тачки. Дура!

Пока она там кричала, плакала и шептала что ей больно, что она горит , мне казалось что еще немного и я двинусь сам. Потому что это ненормально. Сука, я испугался. Наверное, впервые в жизни я испугался настолько, что у меня самого чуть крышка не уехала . Я стоял, смотрел как она катается по земле, словно хочет сбить огонь и ни черта не мог сделать.

Мне было ее жаль. А ещё, очень хотелось утопить Захарку в огромной луже неподалеку.

Только вот если все это всплывет, крайний для моего отца буду я.

Сижу в машине, до того момента пока она не садиться на лавку у подъезда,  роняя сумку на землю. Сидит, смотрит в одну точку, не шевелится.

Бл*ть. Чего она тут уселась, домой пусть валит.

Подхожу и сажусь рядом.

- Ты чего здесь сидишь?

-Что?

- Домой пошли

- Да.

- Ключи дай.

Она пинает сумку ногой, и отворачивается

Ясно. Перетряхиваю содержимое, наконец-то находя ключи.

- Идём

Поднимаю ее за плечи, и придерживая, завожу в подъезд. На лестнице она отталкивает меня и идёт сама. В себя походу приходит. Уже хорошо.

В квартире пустота. Ее родаки так и не вернулись. Как они вообще, куда-то уезжают, если знают, что у неё мозги набекрень. Закрываю щеколду на цепочке, и проворачиваю ключ два раза.

Эля топает в ванную. Умывается. Я хожу за ней хвостиком. А вот когда она достаёт, какие-то траблы, отбираю у неё банку.

- Это что?

- Успокоительное.

- Какого хрена?

- Отдай.

- Нет. Он, тебе что-то сделал?

- Кто?

- Захар

- Нет.

- Тогда что это было?

- Ничего. Дай таблетки.

- Нет.

- Мне нужна таблетка! Дам мне таблетку,- орет, толкая меня в грудь.

Делаю шаг назад,  Разумовская  смотрит на меня  с вызовом, всего пару секунд, после которых с ненормально улыбкой на лице, расстёгивает пуговицы на своей рубашке. Смотрю на это представление, пока до конца не понимая, чего она задумала.

- Ну, давай, трахни уже меня и свали из моей жизни,  вы же на это спорили,- кидает рубашку на пол,- сволочи, ненавижу,- сползает по стене на пол,- ненавижу вас всех. Вы не люди. Не люди,- качается из стороны в сторону, обхватывая колени руками,- ненавижу,- шёпотом.

Прикрываю глаза, медленно выдыхая. Она не в себе. я понимаю, что у нее шок, что ей хреново, и походу все гораздо хуже, чем я себе представлял. Оставить ее так будет не правильно. Ей нужен врач. Достаю телефон.

- Успокойся, - поднимаю ее с пола , дотаскивая до кровати,- сиди здесь,- выхожу за дверь и звоню Борисову,- Николай Валерьевич , это Даня, доброй ночи, у меня тут пара вопросов, но лучше, что б вы приехали.