Глава 18(1)
Как ей сказать? Я должен, но не могу, не могу ее потерять. Если она узнает, то не простит, ни за что не простит.
Пламя отчаяния и вины опаляет внутренности, сжигает дотла, превращая кости в прах. Я в полной растерянности, меня ломает, вся эта ситуация не даёт покоя, и чем ближе мы становимся, тем критичнее мое состояние. Я как пациент в коме, ни когда не знаешь сколько тебе осталось.
В сотый раз смотрю в ее глаза, и понимаю насколько я жалок. Трус не способный открыть правду, боящийся за свою шкуру. Я эгоист, который привык думать лишь о себе, что я и делаю. Поддерживаю с ней разговор, умалчивая о главном.
Мы идём рядом , совсем близко, я слышу, что она рассказывает мне, киваю, надевая маску веселья, а сам в сотый раз прокручиваю слова ее отца, там на балконе, пока мы курили.
Он очень эмоционально и с любовью говорил о своей дочери, о том, что в ее жизни было много плохо, о том, что он очень надеется, что я не сделаю ей больно. Я слушал и стискивал зубы, кровь приливала к лицу, я краснел и хотел сбежать. Уйти от разговоров, правды, надежд. Я должен ей рассказать, должен...
Но я даже не могу нормально помочь, у меня есть средства сделать её операцию в любой клинике мира, но я даже этого не могу, потому что это будет подозрительно. Такая операция, бесплатная, в качестве каких-то квот и программ, просто за гранью современной реальности.
Все это выглядит кощунственно, словно я замаливаю грешки баблом, а впрочем, не это ли я делаю?
Московская клиника, готова провести операцию в любой день, и это лишь малая часть моего долга перед Элей, капля в море. Я очень хочу чтобы она избавилась от комплексов, жила нормальной жизнью, я готов заплатить любые деньги, но в них ли дело?! Наверное нет потому что когда она узнает, они мне не помогут...
Мы идём по парку, сумерки сгущаются над нашими головами, в воздухе стоит запах приближающегося дождя, бури. Такая же буря творится в моей душе, гроза, которая скоро разразится в молниях.
***
Все утро понедельника, я хожу по дому, как приведение, залипаю в телевизор, который наверное не включал последние лет пять, меня колбасить, и до дури хочется выпить, уйти от всего что происходит, но я играю в мазохиста, терплю не позволяю душе себя обезболить.
- Данил?
Маринин голос вырывает из раздумий, оборачиваюсь.
- Привет.
- Привет, не думала, что ты дома, разве сегодня не учебный день?
- У нас преддипломная практика.
- То есть ты сейчас должен быть в офисе у Саши?
- У меня нет желания проходить практику в компании этого человека.
- Я давно хотела с тобой поговорить о том, что произошло в больнице,- присаживается на другую сторону дивана, закидывая ногу на ногу.
Шум телевизора больше не разряжаете обстановку, хочется задёрнуться шторы, что бы комнату поглотил мрак, но я сижу смотря сквозь экран.
- То что произошло - ужасно, я не знаю чем руководствовался твой отец, и не одобряю то, как он поступил..
- Забей,- переключаю канал,- мне пофиг.
- На тебе лица нет.
Трогаю скулы, подбородок, нос.
- Да вот же оно, разве нет?
- Я серьёзно.
- В моей жизни есть вещи поважнее неадекватности отца. Важнее и...
Замолкаю, то что происходит только моя проблема, только моя.
- Хорошо,- вздыхает,- я тебя услышала, но если захочешь поговорить, я всегда готова выслушать,- нежно улыбается.
- Спасибо. Богдан вернулся?
- Да, они завтра в новый дом переезжают.
- Ладно,- отворачиваюсь в телек, вновь переключая канал.