21(4)

***

Вечерний Лондон невероятно красив, и даже дождь не в состоянии изменить это впечатление. Я гуляю в центре и стараюсь насладиться этим доступным мне уединением. Просто брожу по улочкам, иногда всматриваясь в достопримечательности, а иногда вновь проваливаясь в свое отчаяние.

Не знаю, когда это произошло, в какой именно момент, но чем больше времени проходит, тем острее я ощущаю его отсутствие. Начинаю скучать. Постоянно анализирую пройденное нами, и понимаю, что погорячилась, точнее не так. Я была в праве злиться, я и сейчас имею на это право, только вот теперь оно мне не нужно. Наверное, это больше похоже на психическое расстройство, и если обо мне так подумают, я явно не обижусь, но мне кажется, что я простила. Да, наверное, прочувствовав на себе весь ужас еще раз, я поняла, что все произошедшее было нужно мне лично. Этот скандал словно обнулил счетчик, дал понять что нет черного и белого, цвета жизни многогранны.

Убрав волосы с лица, и ощутив кожей очередной порыв легкого ветерка, я присела на лавочку, обычную лавочку, и устремила взгляд вдаль. Толпы людей с фотоаппаратами, милые влюбленные пары, семьи, одиночки все они собрались  в этом городе, чтобы открыть для себя что-то новое или же пройтись по давно изученным и привычным улицам. Вечер плавно перешел в ночь, а я не спешила домой, вспомнилась мама. Я жутко по ней скучала, мы созвонились сразу по моему прилету, и я слышала в ее голосе те же нотки что и в своем, мы с ней так связаны, и очень чутко чувствуем друг друга. Эти мысли сразу сменили картинки больничной палаты, измученные лица родителей, фантомные боли и вечно мерещащийся огонь.

Кажется это было так давно и в тоже время, словно вчера. А потом все изменилось, появился Доронин он вошел в мою жизнь широким, хозяйским шагом, ломал мои представления обо всем вокруг, вынуждал проникнуться им. И я прониклась, потеряла голову, я так мало говорила с ним о чувствах, думала, что он знает это без слов.  Молчала, а теперь жалею. Наши с ним отношение больше похожи на спектакль без слов. Мы лишь чувствовали, обжигались, обожали, но продолжали молчать.

Никто из нас наверное так и не осмелился сказать о самом главном, и это не банальное : я тебя люблю, вовсе не оно.

Сейчас, сидя здесь, в англоязычной стране вдали от дома, я так хочу отмотать время, хочу поговорить с ним по душам, понять его, рассказать о себе, о своих чувствах, хочу, но не могу. Время не возвратишь, если только ты не герой фэнтази фильма.

В свои апартаменты я возвращаюсь за полночь, таксист молча кивает, когда я вылезаю из машины и скрывается на просторах улиц.

Я не сразу замечаю чье-то присутствие, успеваю зайти в холл, дошагать до лифта, и когда двери уже почти закрылись, чья-то нога не позволяет лифту поехать вверх.

Поднимаю глаза видя перед собой Данила, сердце сжимается. И я невольно прижимаю к груди статуэтку, которую купила маме в качестве сувенира.

Доронин нажимает кнопку четвертого этажа, убирая руки в карманы. Он молча пробегает по мне взглядом, говоря тихое: Здравствуй.