Глава 37

Виктор

Оставив девочек в квартире Таймазова, мы разъезжаемся. Рома с Макаром едут в прокуратуру, я — в суд. Касим прощается, пообещав позже связаться.

В суде тишина. После моего звонка Киваловой охрана впускает меня с черного входа. Пожимаю руку охраннику и поднимаюсь на третий этаж. Захожу в приемную и слышу голоса из кабинета, в который попадаю после короткого стука в дверь. Кивалова сидит в своем кресле, перечитывая документ, Олег стоит рядом. Она поднимает строгий взгляд из-за очков в тонкой оправе. Не будь я сам судьей, наверное, затрясся бы от такого взгляда. Я все боюсь, что у моей Мышки когда-нибудь будет такой же. Это особенность всех, кто работает в правоохранительных органах. Кивалова пятнадцать лет работала в воспитательной колонии для несовершеннолетних. Неопытных юристов от ее взгляда пробирает дрожь, сам таким был в начале карьеры.

— Добрый вечер, — здороваюсь, проходя в кабинет. Судья кивает мне на кресло напротив.

— Вряд ли его можно назвать добрым, Витя.

Я пожимаю руку Олегу и занимаю место в кресле, дожидаясь, пока Кивалова прочитает документ и поставит размашистую подпись на двух листах, а потом шлепнет на них печать. Поднимает голову и откидывается на спинку кресла.

— Олег, принеси воды, пожалуйста, — просит она, и помощник, кивнув, выходит из кабинета. — Что происходит?

Я вкратце обрисовываю ей картину, и Алина Дмитриевна качает головой.

— Что ж твоей Ирине на месте не сидится?

— Она случайно обнаружила, что замешан Разгуляев.

— Витя, как быстро его закроют?

— Думаю, счет на часы.

— Хорошо. Не хотелось бы осечки, иначе и я попаду под раздачу.

— Если запахнет жареным, я сообщу. — Поднимаюсь и тянусь к документам.

— Да погоди, файл дам.

Когда документы упакованы в файл, я прощаюсь с судьей и ее помощником, и мчу в прокуратуру, где уже ждут Макар с Ромой. Выхожу из машины и подхожу к друзьям, которые курят, облокотившись о машину Романа.

— Семенов на месте? — спрашиваю, тоже закуривая.

— Да. У него сейчас совещание, — отвечает Макар, а я смотрю на часы. — Ага, в девять вечера. Они там все какие-то стахановцы. Ира тоже так допоздна задерживается?

— По-разному, — пожимаю плечом.

А дальше маховик уголовного дела раскручивается с невероятной силой. Я передаю постановление судьи Семенову, и через два часа Разгуляев уже под стражей. Проблема только в его помощниках, они как сквозь землю провалились. Мы втроем размещаемся в квартире Ромы и постоянно находимся на связи с Касимом, который подключил все свои ресурсы для поиска сбежавших шестерок Беса. Время уже идет не на часы, а на минуты, потому что чем дальше, тем больше мы рискуем своими жизнями.

Ночь выдается бессонной. Я пытался дозвониться до Мышки в одиннадцать, чтобы спросить, как у нее дела, но она не ответила. Видимо, все эти события вымотали ее, и она уснула. А я не могу найти себе места. Курю, пью кофе и постоянно двигаюсь, чтобы не сойти с ума от напряжения в мышцах.

В шесть утра раздается звонок от Касима.

— Мы их нашли. К сожалению, один не дожил до больницы, — говорит он.

— До какой больницы? — спрашиваю я.

— Ни до какой не дожил, — ровным тоном отвечает Касим. — Поэтому пускай его просто перестанут искать. Можешь оказать мне такую услугу?

От его просьбы бросает в холодный пот, потому что я осознаю масштабы этой услуги. В деле мелькают фамилии обоих помощников Беса, и как их теперь оттуда убирать — черт его знает. И все же я отвечаю утвердительно.

— Сделаем.

— Спасибо. Я подъеду ближе к вечеру, надо обсудить изменившиеся обстоятельства.

— Мы уже можем забрать девочек?

— Пока нет. У меня есть еще подозрение, но пока не подтвержденное. Кажется, там есть еще серый кардинал, и мне нужен еще день, чтобы это выяснить.

— Понял тебя.

— И старайтесь туда не ездить, за вами могут следить.

— Усек, — отвечаю я, и Касим отключается.

— Ну что там? — спрашивают парни, но я поднимаю вверх палец, призывая их к молчанию, когда мой телефон снова звонит.

— Привет, Мышка.

Двигаясь к балкону, бросаю взгляд на парней, и улыбаюсь. На лице Ромы четко написан вопрос “Серьезно? Сейчас?”, а Макар просто закатывает глаза и кладет голову на спинку дивана. Прикрываю за собой дверь и вдыхаю свежий утренний воздух, слушая любимый голос.

— Доброе утро, — произносит Ира. Мне не нравится ее сдавленный голос, как будто она борется со слезами.

— Мышка, что случилось?

— Вить, я беременна.

— Не понял?

— У нас будет ребенок, Богомолов! — рявкает она. — Как еще понятнее объяснить?!

— А как?.. — В голову тут же на полной скорости влетает мысль о том, что ребенок не мой. — У нас же там несовместимость, все дела…

— Видимо, как-то совместились, — отвечает она, тяжело вздохнув.

— Ир, прости, но я не могу не задать этот вопрос. Просто нам столько лет вкладывали в голову, что мы не можем…

— Это твой ребенок, — резко отвечает она. — Мудак! — и бросает трубку.

Я пялюсь на свой телефон, как будто могу найти ответы на погасшем экране. Как, блядь, это получилось? Как? Это же значит, что все эти врачи, кроме последнего, были неправы, да? Насколько высока вероятность, что ребенок все же не мой? Чувствую себя и правда мудаком за то, что сомневаюсь. Но как тут не засомневаться, если тебе много лет твердили, что по отдельности мы можем иметь детей, а вместе — нет?

Наконец, спустя черт знает сколько времени, я отмираю. Поднимаю взгляд на Мака с Ромой и рассматриваю друзей через стекло. Хочется поделиться с ними радостью, орать о ней на весь мир, но горло почему-то сковало. Парни, словно почувствовав мое состояние, поднимают взгляды от своих телефонов и смотрят на меня вопросительно, с легкой тревогой.

Я медленно открываю дверь в комнату и захожу тихо, как будто, если начну шуметь, спугну удачу и все, что сказала мне Ира несколько минут назад, окажется шуткой.

— Все нормально? — спрашивает Мак. Я киваю. — Ты как будто привидение увидел.

— Почти. Мне надо уехать на пару часов.

— С девочками все хорошо? – спрашивает он, выпрямляясь.

— Да. Да, все нормально.

— А что сказал Касим?

— А, Касим, — потираю затылок. Что бы он ни сказал, новости от Иры гораздо важнее.

Пересказываю друзьям нашу с Таймазовым беседу и быстро сваливаю, потому что каждая секунда, отделяющая меня от жены, сводит с ума все сильнее. Осознание ее состояния глубже и глубже проникает в меня, заставляя просто взлетать на крыльях.

По дороге к квартире Касима покупаю большой букет роз и еду так быстро, как позволяют пробки. Я нахожусь в состоянии, подобном вакууму, из-за бессонной ночи и новости, которой меня огорошила Ира. По дороге меня набирает Макар.

— Вить, я поехал в прокуратуру, надо помочь оформить документы так, чтобы не осталось лазеек для оправдания. Как освободишься, тоже подъезжай. Одна голова хорошо, а две сам знаешь.

— Скоро буду. Заскочу только в одно место.

— Я буду у Семенова.

— До встречи.

Отключаюсь и набираю Касима.

— Срочное что-то?

— Мне надо увидеть жену.

— Витя…

— Касим, это срочно. Без твоей команды, насколько я понимаю, меня не впустят.

— Сейчас дам распоряжение, жди моего звонка.

Останавливаюсь у подъезда и, покинув салон машины, закуриваю, глядя на окна. Внутри все дребезжит от нетерпения и предвкушения встречи. Вздрагиваю, когда снова звонит Касим.

— Можешь подниматься, тебя ждут.

— Спасибо.

Отбрасываю окурок и, захватив с пассажирского сиденья цветы, иду к подъезду. На скамейках уже расселись РЛС. Так мы называли с Ирой бабулек в подъезде того дома, где жили сразу после свадьбы. Радиолокационные станции. Единственные люди в округе, которые знают больше участкового.

Здороваюсь, проносясь мимо под нестройный хор ответных приветствий, и поднимаюсь на нужный этаж. Сердце грохочет похлеще шагов, раздающихся в пустом подъезде. Дважды стучу дверь и жду, пока меня впустят.

— Добрый день, — здоровается охранник, распахивая дверь.

— Добрый. Как тут дела?

— Нормально все, — пожимает плечами. — Проходите.

Пока умело спрятанная под кроватью потайная дверь открывает проход в квартиру уровнем ниже, я нетерпеливо перетаптываюсь с ноги на ногу. Никогда не был замечен за внешними проявлениями эмоций, но прямо сейчас просто не могу удержать их в себе. Это выше моих сил.

По ступенькам вниз сбегаю максимально быстро. Не замечаю обстановку, потому что мой взгляд сразу фокусируется на Мышке. Она растерянно смотрит на меня, а я не теряю ни секунды. Подбегаю к ней и, подхватив на руки, кружу, сминая между нами букет.

— Ты сделала меня самым счастливым на этой планете, — шепчу ей на ухо. — И я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Безусловно. — Отстраняюсь и добавляю немного громче: — Обещаю.

Образ Иры размытый из-за скопившихся в глазах слез. Я просто не могу вместить в себя все ощущения и эмоции, они раздуваются, как шар, становясь все больше. И он грозит лопнуть. Главное в этот момент оказаться с Мышкой наедине, потому что показать свою слабость я могу только любимой женщине. И ей бы не показывал, но она заслуживает видеть то, что сотворила со мной эта новость.

— Букет мне? – Спрашивает Мышка, кивнув, а я, спохватившись, протягиваю ей цветы. – Спасибо.

Коротко целую жену в нос и делаю глубокий вдох, чтобы стабилизировать состояние. Наконец замечаю, что в гостиной мы не одни.

— Доброе утро, дамы, — здороваюсь, переведя взгляд на Софью и ее бабушку, но не убираю руку с талии Иры.

— Доброе, — здороваются они в ответ, а Соня вытягивает шею, судя по всему, в поисках Макара.

— Он занят, Сонь, — говорю я, и девочка немного скисает. — Позвонит позже, как только освободится.

— Все… нормально?

— Да, неплохо. Он сам расскажет. Ир, можем поговорить? – снова смотрю на свою жену..

Она крутится, блуждая взглядом по комнате, а потом к ней подходит Софья и вынимает букет из рук Мышки.

— Давай, я поставлю.

— Спасибо, — говорит моя жена и, отдав цветы, ведет меня за руку по коридору, пока мы не оказываемся в спальне.

Я рассеянно окидываю взглядом обстановку и наконец поворачиваюсь лицом к жене. Она смотрит на меня таким взглядом, словно сейчас расплачется. Притягиваю ее к себе и целую в макушку.

— Ну что такое? Почему ты расстроена?

— Я… — всхлипывает Ира. — Я не могу поверить. Как будто если произнесу это вслух, то проснусь, а моя беременность окажется сном.

— Не окажется, Мышка. Это уже свершилось, моя маленькая.

— Витя, ты скотина, — начинает рыдать она. — Почему сейчас?!

— Ты жалеешь? — севшим голосом спрашиваю я.

— Нет, конечно. Только время выбрано неправильно.

— Не мы его выбирали, Мышка.

Она поднимает голову и смотрит на меня своими наполненными слезами глазами.

— Я не прощу тебе измену. Больше нет. Никогда, Богомолов, слышал?

— Слышал, моя маленькая. Слышал, конечно.

— Не надо только обещать мне быть верным, просто будь. Слова ничего не значат, только поступки. И… когда я выйду отсюда, я собираюсь заняться тем, чтобы культивировать любовь к себе. Не к тебе, Витя, не к ребенку, а к себе. Только пожив отдельно, я поняла, насколько сильно растеряла то, что делало меня мной. Растворилась в тебе. Я хочу вернуть себе себя, понял?

— Понял, Мышка, — глажу ее щеки, стирая большими пальцами слезы, и улыбаюсь. — Ты только скажи, чем я могу тебе помочь в этом процессе.

— Не мешай и не изменяй. Больше я ничего не прошу.

— Хорошо, — выдыхаю и наконец целую жену. Нежно, ласково, едва касаясь своим ее языка. Сейчас глубокий поцелуй кажется кощунством, пошлятиной. А через эту нежность я передаю жене все, что чувствую к ней. — Я сделаю ради тебя все. И даже больше.

— Что там с делом Разгуляева? — спрашивает Ира, немного успокоившись, и мы присаживаемся на кровать, чтобы я, обнимая жену, мог рассказать ей обо всем. Смысла утаивать нет, она ведь в любой момент может позвонить Семенову и узнать подробности.

Я провожу с женой примерно полчаса, а потом срываюсь в прокуратуру, едва заставив себя отлепиться от Иры, чтобы закончить то, что мы начали. А уже следующим утром мне звонит Касим с известием, что мы можем забирать наших девочек.