Глава 14

Василиса Серова

Это было удивительное утро. Самое прекрасное за всю её жизнь, потому что проснулась она в руках любимого мужчины, ощущая лишь радость и спокойствие. Василиса уткнулась в его плечо, глубоко вдохнула чуть сладковатый запах, который, казалось, никогда не был для нее чужим, закрыла глаза и вспомнила прошедший вечер и ночь.

Они были такими нелепыми поначалу. Он не знал, как вести себя у нее в гостях, чтобы не напугать. Она не знала, как принимать гостя, чтобы он не подумал, что Василиса позвала его лишь для одного. Их отношения отлично вписывались в поговорку про «долго запрягают, быстро едут». Ехали они очень быстро. Без трогательных свиданий, без неловких прикосновений, зато с обезоруживающей искренностью и страстью.

Дима осторожничал. Она поняла это ночью и чуть не стукнула его подушкой. Эта нежность убивала, мучила, сводила с ума. Хотелось то ли укусить его, разбудить, привести в чувства, как тогда в Париже, то ли растаять в ней, как мороженое в тепле. Василиса так и не определилась, просто наслаждаясь моментом рядом с ним, каким бы он ни был.

В конце концов, за неделю она тоже безумно соскучилась, а днем ей предстояло сделать одну вещь, которая может их по-настоящему рассорить. Зная взрывной темперамент Антипова, возможно, уже завтра от этих отношений не останется камня на камне. Но она не могла иначе, раз за разом видя тайную грусть в его глаза. Он не говорил об этом, но скучал по спорту. Медаль, о которой мечтал и которую не завоевал из-за нее жгла изнутри, оставляя лишь пустоту. Что делать, если однажды она разрастется до размеров черной дыры и поглотить все, что они построят?

— Какое прекрасной утро, — шепнул парень и поцеловал её в висок. — Хочу, чтобы каждое утро было таким. Я уже говорил?

— Раз сто за вчерашний вечер, — она спрятала улыбку, сильнее утыкаясь в его плечо.

— И ты обещала подумать о переезде. Только представь, мы сможем видеться каждый вечер и каждое утро. Если хочешь, я готов перебраться к тебе, но у меня больше комнат и оттуда ближе до офиса. Ты обустроишь кабинет по своему вкусу.

— Просто дай мне время, — она мягко поцеловала его в колючую щеку. — И да, нам стоит поторопиться, если мы не хотим опоздать.

— Куда опоздать?

— Не скажу. Ты же обещал, что этот день мой. Помнишь?

— Эх, — он сграбастал ее в охапку и повалил на кровать, нависая сверху.— А я так надеялся, что мы весь день проведем, валяясь на диване.

— Вот же ненасытный, — рассмеялась она, обвивая его торс ногами. — Маньяк какой-то.

— Я вообще-то хотел фильм посмотреть. Но мне нравится ход твоих мыслей.

Василиса снова мило покраснела, попав в грамотно расставленные сети. И нет, она об этом не жалела ни секунды, ни мгновения, ни вдоха.

***

Дмитрий Антипов

— Ого! Это точно необходимо?!

Дима неуверенно коснулся ладонями плотной черной повязки на глазах, которую ему только что завязала девушка. Таксист, делая ловкий поворот, что-то загадочно хмыкнул. Его такие странные ролевые игры явно неплохо развлекали.

— Да. Ты же обещал, что я сегодня главная. Так что иди за мной, куда бы я не повела.

Он был готов идти, куда угодно. Но уже выходя из такси догадался, куда именно вела его девушка, крепко обхватив запястье мягкими теплыми пальцами. По этим ступенькам Дима мог пройти с закрытыми глазами вверх и вниз, ни разу не оступившись и вовремя перепрыгнув через «вечную лужу». Запах знакомых цветов, которые каждый год высаживали в прямоугольных клумбах на входе, щекотал ноздри. А в груди сжимался комок то ли гнева, то ли страха.

Но раз обещал идти — надо идти. Просторный холл, которого он сейчас не видел, послушно предстал перед глазами во всем великолепии советской разноцветной мозаики с изображением бегущего в светлое будущее спортсмена в трико, стены с огромными зеркалами и пальмами в здоровенных кадках. Потертый тысячами ног пол, высоченный потолок и, шаг влево, узкая дверь в коридор, ведущий к раздевалкам. Её сто лет просили расширить, но никогда не хватало денег.

На этот раз они с Василисой прошли мимо точки, в которой встречались три раза в неделю. Дима будто услышал эхо собственных слов: «Привет, моя драгоценная невеста!» . Трудно посчитать сколько дней он не говорил их.

— Пойдем, еще немного, — подбадривала его Василиса, не подозревая о том, что он уже угадал место, где пройдет их загадочное свидание. Они шли к школе самообороны Анастасии Эндшпиль.

— За тобой, куда угодно, — отозвался Дима чуть дрогнувшим голосом.

Но даже он не был готов к тому, что увидел, когда с него сняли повязку. Просторный зал для занятий преобразился. Его светлыми ширмами разделили на шесть частей, в каждой из которых были установлены какие-то аппараты, кушетки и сидели люди. Такого разнообразия Дима не видел никогда: в одной просто врач европейской наружности, в другой какой-то лысый азиат в оранжевом халате, следом еще несколько типичных докторов, завершал картину мужик с огромными иглами в руках.

Два и два сложились окончательно. Это было не свидание во дворце спорта, как он подозревал. Это была часть плана по возвращению Димы Антипова в спорт. Его просто обманули. И кто? Василиса. Человек, от которого он не ждал удара в спину, даже в направлении светлого будущего. В отличие от Анастасии Серовой, которая с папкой в руках уже спешила к нему.

— Добро пожаловать на диспансеризацию имени Димы Антипова. Если ты не идешь к врачам, то врачи придут к тебе! — оскалилась их почетная Темная Госпожа.

И тут он не выдержал. Злость вспыхнула мгновенно и накрыла волной, смывая здравый смысл к чертовой матери.

— Я же сказал, что не вернусь! У меня другая жизнь и она мне нравится. Не надо силой тащить меня туда, куда я не хочу, — он обернулся к Василисе, которая напряженно стояла рядом с дверью. — А от тебя я такой подлости не ожидал.

Он развернулся и, едва не вырвав дверь вместе с косяком, вышел в коридор. Дима шел быстро, думая лишь о том, что нужно выйти на улицу. Казалось, что если он еще чуть-чуть подышит воздухом спортзала, тот отравит его мозг окончательно, заставит развернуться и отправиться в погоню за жалкими процентами. За призрачным успехом.

Увы, так везет только персонажам кинофильмов, а не обычным парням, которые попали в беду из-за собственной глупости и чужой подлости.

— А ну стоять!

Спортсмены выскочили из-за угла, как книжные разбойники из засады, и преградили путь. Дамир вышагивал впереди них, как главарь. Диме даже показалось, что сейчас старый друг достанет пистолет и потребует: «Кошелек или жизнь».

— Ты куда собрался, чемпион? Сдаваться?

— Мы тебя не выпустим, пока ты не пройдешь обследование! — тут же поддержал его Эдик. Вот уж кто знает, когда ввернуть короткий, но емкий бред.

— Да! — тут же поддержали остальные. — Мы верим, что ты вернешься. И хватит от нас прятаться!

Они галдели, как стая собак, поймавшая чужака на своей территории. Но были правы. С того дня как попал в больницу, Дима обрубил почти все связи, удалился из общего чата и лишь иногда отвечал на сообщения от бывших соратников по команде. Разумеется, дело было не в них. Просто ему было физически больно вспоминать то, к чему невозможно вернуться, слушать о соревнованиях, победах и поражениях — это как видеть конфету, но не иметь возможности ее съесть, помноженное на боль от переломов во всем теле.

— Пропустите. Моя жизнь больше не здесь, — его голос прозвучал так жалко, что захотелось дать по роже самому себе.

Вместо него это сделал Дамир. Подлетел и изо всех сил зарядил ему кулаком по скуле. Болью обожгло не только тело, но и душу.

— Охренел?! — Дима сплюнул кровь и выпрямился.

— Это ты охренел! Где наш Димась Антипов, веселый и несгибаемый. Ты никогда не отступал, а сейчас какого черта творишь?! Твоя рана давно зажила, пора тренироваться, возвращать себя к жизни. Идти с нами за Олимпийским золотом, в конце концов!

— Мы с Дамиром, — вступил Эд, — кстати, взрослую квалификацию прошли. Если восстановишься, будем в следующем сезоне в одной команде всех рвать, как раньше! Какого черта ты нас бросаешь?!

Мамаев, как всегда, решил, что дело важнее слов и прописал ему еще и по корпусу. Дима согнулся пополам, пытаясь вновь вернуть воздух, выбитый из организма здоровенным кулаком друга.

— Эй, вы что творите?! — раздалось сзади. — Отойдите! Если вы ему ребра переломаете и зубы выбьете, нам еще полгода ждать восстановления!

Он бы не удивился, говори таким командным голосом Анастасия, но это была Василиса Серова. Запыхавшаяся и злая, как сто чертей. Любимая даже после своего маленького предательства.

— Мы его задержать хотели, — объяснил Дамир, отступая.

— А мне кажется, покалечить! Идите, нам надо поговорить. Это важно.

— Мало нам одной госпожи, еще вон мелкая появилась, — хмыкнул Эдик, поддерживая смешки остальных зрителей.

— Мы будем на крыльце, на случай, если этот идиот снова решит сбежать. Тогда, Димась, не обессудь, ребра я тебе переломаю с полной самоотдачей. И мордой в вечной луже искупаю, может, тогда проснешься!

И только слепой не увидел, как Мамаев подмигнул Василисе прежде, чем скрыться за поворотом вместе с остальными. Вот же предатели!

Остаться один на один с любимой девушкой было страшнее, чем в компании воинственно настроенных борцов. Но Дима держался и совсем не по-тому, что не хотелось купаться в луже. Им надо было поговорить, пока его вспыльчивость снова все не разрушила.

***

Василиса Серова

«А от тебя я такой подлости не ожидал», — больно резануло в области груди. Да, она предчувствовала и готовилась к этому, но в тайне надеялась, что обойдется. Не обошлось.

Когда за Димой с грохотом закрылась дверь, Василиса беспомощно глянула на Анастасию. Что же теперь делать? Дураку понятно, если бывший спортсмен решил сбежать, то она его не догонит. Вся надежда на его старого друга, который обещал подстраховать, если что. Вот только не сказал как.

— Настя, что теперь делать? Ты должна его уговорить! — она подошла к невестке в надежде на помощь.

— О нет, меня этот тип больше не слушается. Зато, — Настя загадочно улыбнулась, — я знаю одну древнюю истину. Женщина может уговорить своего мужчину на что угодно. Теперь этот засранец твоя проблема. Уверена, тебя он послушает.

Василиса ошарашенно моргала, не понимая, что делать, до тех пор, пока госпожа Серова не рявкнула:

— Догоняй!

Хороший пинок под вторые девяносто восемь как-то сразу включил мозг. Вася развернулась и бросилась следом. Как показала практика, чтобы спасти Диму от его драгоценных собратьев по команде. Когда они переписывались с Дамиром, ей и в голову не могло прийти, что лучший друг будет выбивать из Антипова дурь кулаками. Но он так и поступил.

«Доверься нам, мы все сделаем! Не сбежит!»

Когда Василиса вывернула из-за угла извилистого коридора, Дима как раз получил по корпусу и согнулся пополам. Доверилась на свою голову.

«Черт! Так его лечить придется еще и от дружеской помощи!« — зло подумала она и, сама удивившись собственной наглости, заорала на толпу здоровенных парней.

— Эй, вы что творите?! Отойдите! Если вы ему ребра переломаете и зубы выбьете, нам еще полгода ждать восстановления!

Она ожидала, что суровые ребята пошлют её на три русские национальные буквы, но стереотип в очередной раз сломался. Все как-то сразу стушевались. принялись оправдываться и послушно сбежали от её гнева. Зато вот ей от гнева Антипова бежать было некуда.

Он смотрел не на неё, а куда-то в сторону, но не уходил — это уже было хорошо. Она не умела ругаться, наступать, убеждать, от одной мысли о ссоре все внутри испуганно сжималось, а желание вновь забиться в угол и слиться с серой стеной давило на плечи. Проверено же. Точно сработает. Но когда-нибудь в другой раз.

Василиса подошла и, не найдя в себе силы посмотреть в глаза, обняла парня со спины. Сжала сильно-сильно, пытаясь передать, как сильно его любит. И только когда он вскрикнул от боли, ослабила хватку.

— Прости. Я забыла, что тебе только что наваляли.

— Ничего.

— И за этот обман тоже прости. Мы просто очень хотим, чтобы ты вернулся. Снова стал собой. Можешь говорить, что угодно, но мы видим, как тебе не хватает спорта, соревнований.

Дима расцепил её руки и развернулся, на этот раз изо всех сил прижимая девушку к груди.

— Вась, когда тебя в это втягивали, они сказали, какова вероятность успеха? — он медленно гладил ее ладонью по голове, будто боясь, что она сейчас испугается и сбежит. Девушка едва заметно кивнула. — Ну и о чем ты? Илья предложил классную работу, она мне нравится, правда. Это интересно. Там адреналин не хуже, чем на соревнованиях. И, — парень на мгновение запнулся, словно раздумывал, говорить или нет, — благодаря этой работе, я смогу дать тебе хорошую жизнь, стабильность, семью. А что тебе даст бывший спортсмен-неудачник? Я хочу сделать тебя счастливой. Самой счастливой в этом мире.

— Какой же ты дурак, — шепнула она, упираясь лбом в его грудь. Осторожно потерлась щекой о футболку, чтобы он не заметил слезинку, которая пробежала по щеке. — А тебе не приходило в голову, что я тоже хочу, чтобы ты был счастлив? Не убивался ради меня на работе, не жертвовал мечтой, а был счастливым вместе со мной. Мне не нужны миллионы, красивые машины и дорогие рестораны, ты это знаешь. Мне будет достаточно нашего общего тихого счастья, но только если оно будет у обоих. Никак иначе.

Он напрягся всем телом, слушая её сбивчивую речь. Василиса ощущала, как неровно он дышит, как сильно бьется его сердце и с какой нежность его сильные руки, способные переломить человека пополам, сжимают её плечи.

— Вась, а если не получится? Я и тут облажаюсь, и работу у Ильи потеряю.

— Значит, мы будем жить дальше, зная, что сделал все возможное. Вместе. И работу ты не потеряешь. Не знаю, что Настя делала с моим братом, но он согласился подкорректировать твой график. Ты сможешь и работать, и восстанавливаться, а если пройдешь в сборную, сможешь вернуться в компанию после Олимпиады. И вообще, — она подняла на него взгляд, — у меня лично есть для тебя предложение. Выгодное.

— Да ты что? — он улыбнулся, поддерживая ее неожиданную игру. — Какое?

— Я испортила это свидание, но программа восстановления рассчитана на год. Это триста шестьдесят пять дней. И я предлагаю тебе триста шестьдесят пять свиданий. Каждый день, на всех тренировках и процедурах я буду с тобой.

Тут он будто что-то вспомнил и нахмурился:

— А как же Испания? Я подслушал ваш разговор с Ильей. Ты хочешь уехать, учиться и все такое прочее.

— Уже не хочу. Это была попытка сбежать и спрятаться, а прятаться я больше не хочу. Ни от себя, ни от тебя, ни от жизни, какой бы она ни была. Учиться я могу и в России, либо удаленно, а работать тоже из любой точки мира, где есть интернет. Так что, принимаешь мое предложение?

Василиса замолчала, испугавшись вдруг саму себя. Неужели это она? Так спокойно говорит начистоту, прямо, без увиливаний и страха. Но с Димой хотелось говорить именно так, быть честной каждой клеточкой тела, зная, что он не причинит боль, поймет и не оттолкнет. Почему-то она в это верила.

В его теплом взгляде промелькнуло что-то едва уловимое. Хитрость? Гениальная идея? Коварство?

— Раз так, то я хочу поднять ставки.

О, это точно было коварство!

— Я сейчас возвращаюсь к Насте, послушно прохожу все осмотры и начинаю программу реабилитации, а ты переезжаешь ко мне. Завтра же! Триста шестьдесят пять свиданий — это прекрасно, но я хочу больше.

Что ж, переговорщиком она всегда была преотвратным, а уж когда изо всех сил хочется согласиться — глупо сопротивляться.

— Хорошо. Еще какие-то пожелания?

— Да. Я повысил ставки для тебя, но не для себя. Давай так. Если через год я пройду квалификацию на чемпионат мира, ты выйдешь за меня замуж. Если я сломаюсь, не справлюсь, дам слабину…

— И не думай! Я с тобой расставаться из-за этого не буду! — тут же пресекла его бред Василиса, изо всех сил ударив ладонями по плечам.

— Хорошо. Если я не справлюсь, то буду ждать еще год или сколько ты захочешь меня помучить. Ок?

— Принято. Пора подписывать соглашение, — она поднялась на носочки и мягко прикоснулась к его губам. — Готово.

— Ну уж нет! Так документы не подписывают! — заявил Дима и, приподняв ее над полом, поцеловал так, что сомнений не осталось — договор закреплен.

В реальность их вернул басовитый мужской «шепот» Эдика:

— Парни, отбой, они договорились! Наш Димась возвращается!

Вопль бывшей юниорской сборной слышал, должно быть весь Дворец спорта, но это уже никого не волновало.