Annotation

Наше знакомство, хм… скажем, оно не задалось. Вернее его попросту не было! Наглец! Он подарил самый страстный поцелуй в жизни, а после исчез, даже не узнав мое имя, оставив после себя лишь пылающие губы и горячие сновидения.

Каково же было мое удивление, когда я узнала что этот заносчивый мерзавец — лучший друг парня моей подруги. И более того, он меня даже не помнит! Теперь мне предстоит не только постоянно терпеть его выходки, но жить с ним вместе! Ведь этот бесстыжий хам сделал мне предложение, от которого я не в силах отказаться…

История самостоятельная, но я все же рекомендую прочитать для начала «Лекарство для разбитых сердец», наши герои уже встречаются там.

Придуманная любовь

Глава 1. Женя Мельник

Глава 2. Женя

Глава 3. Катя Игнатьева

Глава 4. Женя

Глава 5. Катя

Глава 6. Женя

Глава 7. Катя

Глава 8. Женя

Глава 9. Катя

Глава 10. Катя

Глава 11. Женя

Глава 12. Катя

Глава 13. Женя

Глава 14. Катя

Глава 15. Катя

Глава 16. Катя

Глава 17. Женя

Глава 18. Катя

Глава 19. Женя

Глава 20. Катя

Глава 21. Женя

Глава 22. Катя

Глава 23. Женя

Глава 24. Женя

Глава 25. Катя

Глава 26. Женя

Глава 27. Женя

Глава 28. Катя

Глава 29. Катя

Глава 30. Катя

Глава 31. Катя

Глава 32. Женя

Глава 33. Катя

Глава 34. Катя

Глава 35. Двое и эпилог

Придуманная любовь

Глава 1. Женя Мельник

— Здравствуйте мама и папа. Это Катя, и теперь она будет жить с нами.

Так должна была начаться эта история, но на самом деле, она началась несколькими месяцами ранее.

Для начала несколько важных деталей — что вам нужно знать обо мне?

Во–первых, я не целуюсь. Вообще. Никогда.

Почему? Мне это не нравится. Ты засовываешь в рот чужому человеку собственные слюни. А, между прочим, на минуточку, ты только недавно ел ужин, частицы которого, наверняка еще находятся между твоих зубов. И ты как бы делишься этим, своим сокровищем.

Это только половина беды. Проблема в том, что и с тобой делятся этим недо–переваренным нечто. Бр–р–р.

Во–вторых, я не привязываюсь к девушкам. Тут также идет отсылка к тому, почему я не целуюсь.

Девчонки, конечно, народ классный. Красивый, и всё такое, но фантазия у них работает быстрее собственных мозгов. Ты ее целуешь, а в своей голове она под марш Мендельсона уже выходит за тебя замуж. Оно мне надо? Вообще нет.

А еще в свои двадцать два я абсолютно точно уверен — серьезные отношения не для меня. Мне нравится ощущение свободы и того, что я никому ничего не должен. Это как будто тебе дали безвизовый карт–бланш на посещение всех стран мира.

А с девушкой что? Пять звезд, Турция, две недели в году. Еще раз спрашиваю — оно мне надо? Нет.

Есть у меня друг — Димка Силкин. Вот он, в отличие от меня знает, что хочет серьезных отношений и идет по этому верному пути к своей Русалке. Зуб даю, свадьба не за горами.

В–третьих, я никогда и ни о ком не забочусь. Как–то так повелось, знаете ли. В детстве, я все время выпрашивал у родителей братика или сестричку. Но мать делала карьеру в театре, а отец поднимал адвокатскую фирму, поэтому вместо братика мне дарили животных — кошечек, попугаев, рыбок.

Вроде, какой–никакой выход, но ухаживать за ними я не любил и все время на это забивал. Попугай улетел, кошка сбежала к соседке, рыбки плавали кверху брюхом. В общем, не моё это.

С Катей Игнатьевой все пошло не так с самой первой встречи.

Впервые увидел ее в кафе возле университета, в котором я учился на последнем курсе. Мой друг тогда выслеживал свою Русалку, а Катя оказалась ее подругой.

Симпатичная, подумал я. Не было в Кате ничего необычного, никакой изюминки, короче волшебства не случилось, но почему–то, с тех пор ее образ зацепил, отложился в моей голове, и я возвращался к нему снова и снова день ото дня.

Потом была тусовка в клубе, где она сексуально двигалась на танцполе. На тот момент я уже неплохо выпил, поэтому нехарактерное для меня желание подойти к ней и поцеловать списал именно на алкоголь. Я пригласил ее на танец и в порыве волнительной близости поцеловал. Не знаю, что мной двигало, но я впился в ее сочные губы с поцелуем, и о, Боги! Она мне ответила, да еще как!

Мы целовались так, будто остались одни не то, что в клубе, а на целом свете. В этот момент я подумал о том, что целоваться не так уж и неприятно! Или мне было хорошо, потому что я целовал конкретную девушку? Надо бы проверить.

И я проверил.

Буквально на следующий день подцепил другую девчонку. Не помню ее имени, да и важно ли это? Она была красивая и сексуальная, я заплатил за ее кофе, а потом предложил подвезти. И уже в машине решил проверить эту теорию.

Мне не понравилось — во рту ощущался привкус чужого кофе, а кучерявые волосы щекотали нос, поэтому я чихнул. Ей в лицо.

Упс.

Зато я избежал тупых отговорок на тему того, почему не хочу пригласить ее на свидание и так далее, потому что пятки девчонки только и сверкали, исчезая в подъезде.

И я опять начал думать о ней — Кате. Еще один парадокс — я запомнил ее имя. У меня небольшие проблемы с этим — с запоминанием женских имен. Я пришел к выводу — что мне надо повторить. Еще раз поцеловать Катю, уже на трезвую голову и понять — понравилось мне или же в прошлый раз был просто полет моей фантазии, которая сгенерировала ложные ощущения.

Но была одна проблемка — Катя на меня обозлилась. Не знаю даже почему? Я же не обещал ей ничего? Ну поцеловались, ну потанцевали.

С этого и началась моя история.

Глава 2. Женя

Несколькими месяцами ранее, май.

На дворе стояла отличная погода — весна в самом разгаре, яркие лучи солнца пробивались через окно моей спальни, с улицы был слышен шелест молодых листьев, подгоняемых порывами легкого ветра.

Встал и прикрыл теневые занавески, немного затемняя свет в своей спальне. Все потому, что, он мне мешал, создавая блики на мониторе компьютера. Я учился на юридическом факультете, да. Но это было вовсе не по велению сердца, как например, у моего друга — Димки.

Это было скорее по велению моего отца — Юрия Олеговича Мельник. Он мечтал стать адвокатом — и он им стал, даже открыл свою адвокатскую фирму, которая была довольна успешна.

Почему–то он решил, что его мечты — это мои мечты.

Я пытался сопротивляться, но отец был непреклонен, поэтому он отправил меня по своим стопам, в надежде, что я проникнусь этой сферой, но тщетно.

Чем больше на меня давили, тем больше мне хотелось задеть отца, поэтому я стал частым гостем клубов, вечеринок и тусовок. И редким гостем на парах в своем университете.

Самое обидное — что отец так и не спросил ни разу, чем бы я хотел заниматься. Он просто пер как танк по намеченному пути. А, между, прочим, я уже нашел свое призвание и зарабатывал достаточно, чтобы съехать от родителей и уйти на вольные хлеба. Это и был мой план, который я планировал осуществить после выпуска.

Когда я был на втором курсе университета, то увидел в интернете курсы по системному анализу. Прошел их и утонул в этой сфере. Это было невероятно! Я чувствовал себя связующим звеном между заказчиком и разработчиком. И именно благодаря моей четкой работе и появлялись потом приложения и игры.

Сейчас я работаю с двумя стартапами — одни ребята делают новую игрушку–аркаду, а вторые — информационное агентство, которые вот уже два месяца пытаются запустить свое приложение.

Прикрыл занавески и вернулся к компьютеру — набрасывать и дальше требования для разработчиков.

Меня отвлек звонок телефона:

— Ты едешь со мной, — скомандовал на том конце провода Димон.

— Эм, окей, — я был не против движения, но хотелось бы поподробнее. — Куда?

— На природу. Алина с друзьями планирует провести выходные на природе и пригласила меня. Егор слился, у тебя слиться не получится.

— А темненькая подружка будет? — я специально не называл Катю по имени.

— Ее зовут Катя. Да, будет.

— Во сколько надо быть готовым? — спросил я, пытаясь говорить как можно спокойнее, чтобы не выдать свою радость.

— И всё? — удивился на том конце провода друг.

— А ты чего ждал?

— Ну как минимум нытья о том, как ты не любишь природу?

— Эй! Я люблю природу! — возмутился я.

— Да конечно, а тот раз, когда Егор затянул нас на какой–то турслет пару лет назад? Ты жаловался без остановки.

— Потому что надо предупреждать о том, что вместо комфортного номера с джакузи у меня будет палатка, мешок и кусок пенопласта под боком. Если бы не девчонки в коротких шортиках, играющие в волейбол, я бы умер от скуки и тоски. Еще и выпить не дали.

— Пришлю тебе список, что нужно будет взять с собой. Заеду за тобой в 5–30 утра, — проигнорировал мою тираду друг.

— Чего? Я в это время только спать обычно ложусь! — возмутился я.

— Значит, не ложись, — и отключился.

Всю неделю я работал, так ни разу и не посетив университет. Это была уже финишная прямая — диплом мне писал другой человек, за что я платил ему немалые деньги. Повторюсь — адвокатом, как отец, я работать не собирался, но, если факт наличия у меня диплома юридического факультета сделает его счастливым, что ж, я закончу это дело

Впереди меня ждали выходные, в которые я и планировал провести свой “целовательный эксперимент”.

Глава 3. Катя Игнатьева

Все, что вам надо знать обо мне — это то, что я ненавижу нахальных, самовлюбленных парней, которые уверены, что любая девчонка должна прыгать от счастья и поскорее раздвигать ноги просто потому, что на них обратили внимание.

Просто до трясучки не перевариваю!

Когда я училась в одиннадцатом классе, на меня обратил внимание самый популярный мальчик школы. Он был красивый, сильный, и невероятно целовался. Мы встречались целый месяц, аккурат с февраля по март. А потом, он начал намекать на то, что было бы неплохо перевести наши отношения в горизонтальную плоскость.

На тот момент я была к этому не готова, о чем сообщила ему сразу же. Как итог — он бросил меня в тот же вечер, переключился на мою одноклассницу — Марину Ефимову, да еще и растрепал обо мне дурацкие слухи на тему того, что я фригидная.

Эта ситуация что-то сломала внутри меня, поэтому доверие к противоположному полу я потеряла, а всех доморощенных альфа–самцов стала люто и автоматически ненавидеть.

И вот теперь, мне предстоит провести два дня бок о бок с таким представителем семейства бесстыжих — белобрысым Женей.

Надо постоянно напоминать себе, что всё это делаю только ради своей подруги — Алины. И ежу понятно, что их с Димой тянет друг к другу, осталось только подтолкнуть.

Так вот, вернемся к Жене–наглой–сволочи. Он неудачно подкатил ко мне, а потом поцеловал в клубе.

Поцеловал так, будто делает это со мной каждый день. Пока я плавилась как пломбир на солнце, он целовал меня, водил языком, касался моих губ, посасывая их. Так чертовски нежно, трепетно. И долго. Кажется, мы целовались целую вечность, и этой вечности мне было катастрофически мало.

А потом он исчез. Нет, мне никто и не обещал любви до гроба, кольцо на палец, четыре сыночка и лапочку дочку. Но, это всё–таки больно, знаете ли. Я совсем не искушена мужскими поцелуями, мне сложно довериться парням, поэтому практически от всех свиданий я отказываюсь.

А с Женей просто как будто в мозгу выключили свет — БАМ и всё, я тону и спасти меня некому. И вот теперь, я сижу и на лавочке возле подъезда и жду, когда же за мной и Алиной приедет гад — Женя и парень Алины — Дима. Вопрос в том, как поведет себя Женя — узнает ли он во мне девушку, которую целовал в клубе? Сомневаюсь.

— Девчонки, познакомьтесь — это мой друг Женя. Женя, эта Русалка — моя Алина, и ее лучшая подруга Катя, — сказал Дима, представляя нас друг другу, стоя возле автомобиля, на котором мы должны укатить на природу.

Я уставилась на Женю, но он лишь мазнул по мне бесстрастным взглядом и сказал:

— Приятно познакомиться. Готовы?

Не узнал, значит. Внутри начала закипать лава злости и обиды в целом на представителей мужского пола и этого, в частности.

Да что ж они такие сволочи–то! В моей жизни уже был не приятный эпизод, связанный с вот таким же нахалом, который отразился на мне и моем доверии к мужчинам не лучшим образом, не хочу повторения.

Уже в машине парни угостили нас вкусными гамбургерами и кофе, и я оттаяла:

— Вкусный кофе. Кто делал?

— Я, — отозвался Женя. — Вот этими самыми рученьками, — и поднял ладони вверх. — Рад, что тебе понравилось, Бука.

— Если я — Бука, то тогда ты — Бяка, — возмутилась я.

Все вместе мы засмеялись.

— Как меня только не называли, но Бякой никогда, — пробубнил себе под нос Женя.

После приезда на базу отдыха, нас встретил мой друг — Тимошка и подсказал, в каком домике будут наши номера.

— Как разделимся? — весело спросил Женя, держа в руках ключи от номеров в домике.

— Сам разделяйся, одноклеточное, — да что ж он меня так бесит, а потом выхватила у него ключ и пошла в сторону домика.

Вот примерно так мы и общались с Женей. При виде него у меня начинался словесный понос, от которого избавиться было нереально.

Отдых на природе проходил отлично. А потом я ушибла ногу, сильно. Сталась не подавать виду, потому мы зашли с ребятами далеко в лес, и как теперь вернуться обратно — я не могла даже представить.

Удивил Женя. Оказывается, парень умеет быть нормальным — сопереживающим и отзывчивым. Может с ним все не так потеряно? Мне казалось, он вообще ни о ком кроме себя и не думает. Он помогал мне идти всю дорогу назад, в лагерь, и от этой близости в груди разливалось тепло. Глупое! Глупое сердце, прекрати так реагировать на него!

Ночью я не очень хорошо спала, потому что болела ушибленная нога, и уязвленное чувство собственного достоинства. А потом Алина чуть не утонула в холодной майской воде, а я, кажется, сломала ногу.

В суете мы собрались обратно домой, но неожиданно приехали в больницу, где стало ясно, что в ближайший месяц мне предстоит ходить в гипсе.

Глава 4. Женя

Существую ли в природе отличницы–идиотки? Потому что сейчас я смотрю на одну из них. Сидит на стуле в коридоре больницы и скрипит зубами так, что даже мне слышно.

Чем нужно думать, чтобы решиться вдвоем с подругой отправиться на покатушки в лодке по пруду? Одна чуть не утонула, вторая сидит сейчас подвывает от боли в ноге, которая и вправду раздулась как шар. Я тихо злился, круча в руках кроссовок Кати, потому что он не налезет на ее ногу в ближайший месяц точно.

Дуры! Алина ладно — не моя забота, пусть с ней Димон проводит беседы, а вот с Катей мне теперь что делать?

В коридоре появился Дима.

— Как дела? Что сказали врачи? — спросил он, подходя к нам.

— Пока не понятно, но точно ничего хорошего. Ждем, когда пригласят на рентген, — ответил я и посмотрел недовольно на Катю.

— Хорош на меня косо смотреть, — тем временем возмутилась девушка. — Это не я себя сюда притянула. Сейчас могла бы уже в своей кровати дрыхнуть и не видеть твою недовольную физиономию.

Я с силой выдохнул из легких воздух, что ж она такая вредная то, а?

— Да, конечно, Бука! — крикнул я. — Вперед домой. Только вот поспать у тебя вряд ли получится, думаешь, не вижу, как ты скрипишь зубами от боли? Да у тебя ногу разнесло так, что она ни в одну обувь не влезет, то–то мне приходится таскать твой кроссовок! Спать она собралась, — злость пробралась глубоко и осела внутри противной тяжестью

— Что насчет Алины? — спросила Катя, пропустив мимо ушей мою тираду, и попыталась выхватить у меня из рук свою обувь.

Да конечно, ага.

— В целом пока все в порядке, прописали постельный режим и отдых, — ответил Дима, смотря с усмешкой на нашу мини-войну.

— Димон, отойдем? — спросил я.

— Конечно.

Мы отошли недалеко, и я задал вопрос:

— Скажешь мне потом, сколько нужно заплатить?

— Жек, расслабься. Я с дядей сам разберусь и уж точно не сейчас.

— Ок. Тогда, ты отвези Алину, организуй ей там долгожданный постельный режим, — подмигнул лучшему другу и продолжил. — А я позабочусь о Кате.

Сам сказал и сам охренел. Я? И позабочусь? Эти слова вырвались автоматически, просто потому, что я вообще не представляю, как сейчас уеду домой и оставлю ее тут одну. Да и Димону с Алиной нужно побыть вдвоем.

— К себе отвезешь? — спросил друг.

Родители уехали на все выходные на дачу, поэтому можно спокойно зависнуть с Катей у меня. Так что я лукаво усмехнулся и ответил:

— Да. Так что квартира в вашем распоряжении. Буку я не отпущу.

— Как ты заговорил, — улыбнулся Дима. — Что делать с вашими вещами?

— Пусть катаются пока у тебя, там ничего важного нет. Потом заберем.

Когда вернулись, Алина уже сидела рядом с Катей и девчонки о чем–то тихо шептались.

— Ну что, Русалка, поехали домой? — спросил друг у своей девушки.

Было так странно наблюдать за тем, как Дима обращается с Алиной — будто она хрустальная ваза. Но я был спокоен за друга — достаточно посмотреть, какими глазами девушка смотрит на него, чтобы понять — это взаимно.

Что–то внутри кольнуло, и я нахмурился. Никогда не был сторонником классических отношений, но глядя на этих двоих, чувствуешь себя каким–то … неполноценным.

— А как же Катя? — удивленно спросила Алина и посмотрела на не менее удивленную подругу.

— А о Кате позаботится Женя, — мягко улыбнувшись, ответил Дима.

— Нет–нет–нет, пожалуйста, не оставляйте меня с ним один на один! Мы же придушим друг друга! — возмутилась Катя и даже попыталась встать.

— Ну, скучно вам точно не будет, — сказала Алина и, поколебавшись немного, поцеловала подругу и подошла к Диме.

— Напишите потом, что врач скажет, — попросил Димон, и, взяв за руку Алину, со счастливыми улыбками парочка ушла в туман.

— Вы не можете так поступить со мной! — Катя начала хныкать им в след.

Но двое уже ушли, полностью увлеченные друг другом, а девушка нахмурилась и развернулась на стуле спиной ко мне. Какое–то время мы молчали, я устало откинулся на спинку стула и смотрел на стену перед собой, пока не услышал, как Катя стонет.

— Эй, ты чего? Бука? — спросил я и тронул ее за плечо.

— Отвали. Бяка! — девушка дернула плечом, и я заметил, что она плачет.

— Да что случилось, черт возьми?! — встал с места и сел перед ней на корточки. Ну, точно — плачет.

— Боли–и–ит, — протянула Катя и начала тереть ногу. — Еще и эти двое бросили меня. Оставили на произвол судьбы.

— А я тебе что, пустое место? — возмутился я и поднял бровь.

Нет, ну нормально? Я тут, чуть ли не впервые в жизни, думаю о ком–то кроме себя, а получаю взамен … это?

Встал и пошел искать зону регистрации, чтобы скорее сделали рентген и наложили гипс, а когда вернулся, заметил, что девушка места себе не находит, но встать не может.

— Ты где был? — с тревогой спросила Катя.

— О! Ты заметила мое отсутствие! А я думал, что пустое место для тебя.

Девушка сникла и тихо сказала:

— Прости меня. День дурацкий, Алинка уехала и нога еще эта…

— Алина и Дима должны побыть вдвоем, неужели не понимаешь? А на рентген сейчас обещали позвать, — сказал я, снова откидываясь на стену позади себя. Яркий свет лампы на потолке начинал давить на голову, поэтому я устало потер виски, пытаясь снять напряжение.

— Куда же я вернусь сегодня? — удивленно спросила Катя.

— Ко мне, — я пожал плечами.

— Что? — пискнула Катя.

Но вступить в перепалку со мной она не успела, подошедший врач позвал нас на рентген, поэтому я уже по привычке подхватил Буку на руки и понес следом за врачом.

Глава 5. Катя

Мне было больно. И с каждым часом боль нарастала все сильнее. Этот факт не очень хорошо отражался на моем характере, поэтому я срывалась на Женю, хотя его вины во всей этой ситуации не было.

Что касается Жени — то он вообще меня удивил за эти выходные, с приятной стороны. Но я ему об этом, естественно, не скажу.

Доктор — мужчина лет сорока пригласил меня в рентген кабинет, но как только я собралась вставать, чтобы попрыгать за ним, подошел Женя и без лишних слов поднял меня на руки.

Это очень приятно, когда мужчина носит тебя на руках, знаете ли.

После рентгена нас провели в процедурный кабинет и сказали ждать там. Я не выдержала и прилегла на кушетку, а парень остался сидеть у меня в ногах. Мы больше не разговаривали, хотя я бы не отказалась от его колкостей. Так мне казалось, что он рядом, что видит меня.

Но Женя выглядел уставшим и с отсутствующим видом смотрел на свои руки, поэтому я не стала тренировать на нем азы своего остроумия, и продолжила просто рассматривать профиль парня.

У него были светлые волосы, аккуратная стрижка и стильная челка. Женя был выше меня на голову, поэтому целоваться с ним было приятнее вдвойне. Я помню мягкость его губ и их вкус — апельсин. На Жене был темно–синий спортивный костюм, и когда он ставил локти на колени, то спину обтягивала ткань, сквозь которую виднелась рельефная спина.

— Что же, Екатерина Михайловна, — сказал седовласый доктор, заходя в кабинет. — Поздравляю. Перелом голеностопного сустава. Накладываем гипс.

Я громко простонала и закрыла лицо руками. Не то чтобы это стало новостью, но где–то в глубине моей души была одна-единственная крохотная надежда на то, что я отделаюсь малой кровью. На глаза навернулись слезы, но я не дала им выход. Ничего непоправимого не случилось. Тысячи людей ежедневно ломают конечности, что поделать, но среди них оказалась и я.

Почувствовала, как мою ногу выше колена слегка сжали, и я убрала руки с лица. На меня обеспокоено смотрел Женя.

— Ты как? — спросил он.

— Так, будто несколько часов назад сломала ногу, — прогундосила я, а парень лишь кивнул и убрал руку.

Верни обратно! Хотелось закричать мне, но подошедшая медсестра вывела парня из кабинета и мной занялись.

Через полчаса, с лангеткой на ноге, и уколом обезболивающего в попе, я сидела на лавочке возле клиники в ожидании такси. Ночь была прохладной, а воздух свежим, вдохнула полную грудь, пытаясь расслабиться и принять факт того, что в ближайшие четыре недели я буду передвигаться как черепаха.

Я как раз рассматривала на небе звезды, когда из клиники вышел Женя с пакетом, набитым лекарствами и бумагами.

— Это что? — спросила я.

— Твое лечение, которое прописал доктор, — ответил он и устало плюхнулся рядом со мной.

— Я не просила тебя покупать мне таблетки! — возмутилась я.

— Пожалуйста, — просто сказал Женя и уставился в телефон.

— Эй! — воскликнула я и толкнула его в плечо, пытаясь привлечь внимание обратно к моей персоне, так и хотелось закричать “я не договорила!”.

— Слушай, что ты такая колючая, как Ежиха?! Я просто купил таблетки, а не взял на тебя кредит в банке, — Женя потер руками сонное лицо и уже спокойнее продолжил, — тебе самой не надоело бодаться сегодня со мной? Потому что мой лимит исчерпан.

Стало как–то совестно, а ведь и вправду Женя мне помог. И вижу же, что он не в настроении, но все равно пытаюсь выместить на нем свою злость и одновременно привлечь внимание.

— Ладно, прости. Только не называй меня больше Ежихой, пожалуйста, — тихо сказала я.

— Как скажешь, Ежиха, — спокойно сказал Женя, вызвав у меня стон.

Сжала губы в тонкую линию, пытаясь сдержать локомотив какашек, который уже несется в сторону парня.

— Отвези меня к подруге, пожалуйста.

— Нет, — пожал плечами Женя.

— Не поеду к тебе домой, я даже не знаю твою фамилию! — воскликнула я, пытаясь отвертеться от поездки в дом практически незнакомого парня.

— Евгений Юрьевич Мельник, — парень протянул мне руку для рукопожатия.

Я просто пожала ее в ответ и уставилась перед собой.

— Вроде в нормальном обществе полагается представиться в ответ, — тихо сказал парень, стряхивая с брюк невидимую соринку.

— Где ты видишь тут нормальное общество? — устало пожала я плечами, но спустя пару секунд ответила: — Игнатьева Катерина Михална.

— Такси приехало, Катерина Михална, она же Ежиха, она же Бука.

— Да ты охренел, Жень! — возмутилась я.

Но парень лишь устало смеясь, подхватил меня на руки и понес в сторону такси. Запихнуть меня внутрь было сложно, но вдвоем, благодаря практически командной работе, мы справились.

Ехали недолго, минут пятнадцать, но даже этого мне хватило, чтобы начать засыпать.

Вскоре мы остановились возле многоэтажного дома, где было, наверное, этажей двадцать. Этот район был мне не знаком, но, судя по окружающему ландшафту, припаркованным автомобилям и соседним домам, здесь жили состоятельные люди.

Кое–как вытащив меня из такси, Женя снова, без слов, взвалил на себя мое тельце, килограмма два гипса сверху и понес внутрь.

Что говорит о человеке его дом? Всё.

Что говорит о Жене его квартира?

Первое — она огромная. Я насчитала три закрытые комнаты и большую гостиную, это, не считая стандартных кухни и ванной.

Второе — здесь стильный новый ремонт и идеальная чистота.

Тут явно живут люди, не обделенные средствами, но это не должно меня волновать — я здесь можно сказать проездом. Положа руку на сердце, увиденное меня не удивило, потому что я видела брендовые вещи парня, дорогой телефон а значит, в средствах он не стеснен.

Женя занес меня в коридор и усадил на пуфик при входе. Пока я снимала со здоровой ноги кроссовок, парень стянул толстовку и остался в спортивных штанах и серой футболке.

Женя отправился включать свет во всей квартире, а я сняла ветровку и попрыгала вдоль стеночки на одной ноге за парнем.

— Куда тебя понесло? — спросил Женя, выходя из кухни и подхватывая меня на руки.

— Как куда? Я за тобой, — удивилась я.

Я так и привыкну к тому, что меня носят на руках.

— Надо было позвать, — сказал он и усадил меня на стул.

— Ты же не будешь меня постоянно носить на руках, когда–то мне самой придется научиться передвигаться с гипсом.

— Костыли появятся, и будешь самостоятельно передвигаться, сколько тебе влезет. А пока, зови, — ответил Мельник и начал вытаскивать из огромного холодильника все подряд — сыр, мясо, контейнеры с каким–то салатом йогурт, персики.

— А ты чего такой добренький? — насторожилась я. — Домой притащил, на руках носишь?

Женя включил кофемашину, затем достал из хлебницы уже нарезанный хлеб и начал сооружать сразу несколько бутербродов.

— Считай, что я это делаю ради своего лучшего друга, — пожал плечами и придвинул мне тарелку с большим и нелепым бутербродом. — Ешь.

После того, как мы перекусили, возник один насущный вопрос — как искупаться с гипсом?

— Кхм, — прочистила я горло. — Мне бы в душ.

Женя потер подбородок и скосился на стул, на котором лежала моя нога.

— Сможешь сама снять штаны? — спросил он, изогнув одну бровь.

— Даже если нет — ты мне в этом помогать не будешь, ясно?! — возмутилась я, прикидывая в уме, получится ли растянуть штанину до таких размеров, чтобы пролез гипс.

— Брось, Бука, что я там не видел? Твои трусишки? Я тебя и умоляю, — беспечно махнул рукой, взял стул и ушел с ним куда–то.

И как теперь мне раздеться? А потом что надевать? Все мои вещи остались в машине у Димы. Пока я раздумывала, подошел Женя, без слов поднял меня на руки и понес в ванную комнату. Никогда не видела санузел таких размеров — в ней стояла огромная ванная, а рядом с ней, в стене встроенный душ. Возле раковины, на противоположной стороне находился унитаз.

— Ты пока снимай с себя штаны, — сказал он, усаживая меня на стул, — а я схожу за пакетом, обмотаем его вокруг ноги. На вот, — протянул мне свежее полотенце. — Можешь прикрыться этим.

Стянуть спортивные брюки оказалось невероятно сложно, но все же я справилась и прикрылась полотенцем, ожидая парня. Последний не заставил себя ждать, без стука заходя в ванную с огромным мусорным пакетом.

— Эй! — возмутилась я. — А если бы я была голая?

Но Женя никак не отреагировал на мои слова. Просто сел на корточки рядом со мной начал надевать пакет на ногу, фиксируя его скотчем.

— Всё, — сказал он, спустя несколько минут. — Вот тут мои вещи — футболка и шорты, свежие полотенца в шкафу под раковиной, там же новые зубные щетки. Советую принять душ, а не ванную, потому что из нее, скорее всего, тебе будет сложно выбраться и придется звать на помощь меня, — и оскалился похотливо в ответ.

— Пойду в душ, — коротко ответила я.

— Хорошо, сейчас принесу табурет, чтобы ты смогла присесть на него, а не развалилась там как корова на льду.

— Теперь я корова, значит, — закатила глаза я.

Женя принес табурет и ушел из ванной, напоследок попросив не закрываться на замок, мало ли что. Я не стала с этим спорить, просто попрыгала смывать с себя этот день.

В душевой кабине было многообразие баночек, разных фирм и разного назначения, было понятно, что парень живет тут не один, скорее всего с родителями.

Я бы хотела надеяться, что с родителями.

Намылась, натерлась и аккуратно попрыгала обратно к стулу. Надела на себя шорты и футболку, которые вкусно пахли свежестью, промокнула и расчесала чужой расческой темные волосы и уставилась на себя в зеркало.

Хм, интересно, когда Женя выбирал, какую футболку мне отдать, он подсознательно выбрал белый цвет? Потому что я четко видела в зеркальном отражении свои соски, которые обтянула футболка.

Класс.

Проблема была еще в том, что природа наградила меня классными сиськами. Твердая четверочка. С волос упали капли влаги на ткань, и стало вообще неприлично. Он хочет поиграть со мной? Что ж, я не люблю проигрывать.

— Жень! — позвала я.

Через несколько секунд открылась дверь, и парень зашел в ванную. Зашел и встал как вкопанный, а потом сглотнул так, что было слышно мне на другом конце огромной ванной комнаты.

— У тебя есть другая футболка? — спросила я, и специально выпятив грудь, поставила руки в бок.

— Шутишь? — спросил он, его взгляд неотрывно и не стесняясь, следил за моей грудью. — Нет конечно.

— Поможешь мне? — вздохнула я.

Спорить не хотелось, хрен с ним, пусть смотрит на мои сиськи, ему все равно ничего не перепадет.

После того, как парень стянул с меня пакет, подхватил на руки и куда–то понес. Мы оказались в комнате, и я сразу поняла, кому она принадлежит. Это была угловая спальня, днем здесь, наверняка, невероятно солнечно, потому что тут находится два окна.

Огромная, уже расстеленная, кровать, большой рабочий стол с огромным монитором, небольшой шкаф с книгами и кресло возле окна — здесь было бы идеально читать книги, это — Женина комната.

Он усадил меня на кровать и сказал:

— Я поменял постельное белье, будешь спать тут.

— А ты где проведешь ночь? — спросила я, тоскливо было оставаться в этой комнате в одиночестве.

— М–м–м, хочешь, лягу рядом? — томно произнес Женя, и провел рукой по моему лицу.

— Нет уж, — я дернула головой, сбрасывая руку парня.

— Что ж, тогда придется лечь в гостиной. Если приспичит в туалет, кричи, — сказал беспечно и, махнув рукой, ушел.

Я быстро улеглась на кровать и укрылась воздушным, как облако одеялом. Думала, что уснуть не получится, но меня утянуло в царство Морфея, как только голова коснулась подушки.

Не помню, что мне снилось и снилось ли вообще? Потому что проснулась я выспавшаяся, полная сил и в хорошем расположении духа.

Глава 6. Женя

Дать Ежихе белую футболку из тонкой ткани, было моей ошибкой. Хотел подшутить над девушкой, а сыграл злую шутку с самим собой.

У Кати невероятная грудь. Я видел много девушек, но такой красоты мне не доводилось лицезреть ни разу. Руки сами по себе, непроизвольно тянулись к налитой, сочной груди с огромными ореолами сосков.

Вот уже час я лежу на диване в гостиной и мечтаю только об одном — как следует приложиться губами к этой нежной красоте. Сон не идет никак, так и порывает пойти к девушке, лечь рядом и притянуть к себе.

Поворочавшись, все же уснул, но сон был какой–то тревожный, поэтому я проснулся в непривычную для себя рань — семь утра. Немного покрутился, а потом забил на попытку снова уснуть и пошел проверить Катю.

Лучше бы не ходил. Потому что девушка лежала на боку, темные длинные волосы разметались по подушке, между ног она просунула одеяло и крепко зажала его ногами.

Все бы отдал, чтобы оказаться сейчас на месте этого самого одеяла. На кончиках пальцев стало покалывать напряжение — так хотелось подойти поближе к девушке и прикоснуться к нежной коже лица, провести ладонью по скулам, а затем очертить губы.

Сбежал. Я просто сбежал из дома, потому что находиться радом с таким соблазном и не иметь возможности ничего сделать — пытка.

Решил не терять времени зря и поехал в круглосуточную медтехнику — за костылями.

Цветы девушкам покупал, духи, украшения тоже. А вот костыли нет. Я же говорю — с Игнатьевой изначально все пошло не так.

По дороге обратно заехал в уже открывшуюся кофейню и купил два стакана кофе, пару сэндвичей и несколько пирожных — не знаю, что конкретно любит Катя, но почему–то я был уверен, что от сладенького она не откажется.

Возле дома мне позвонил Димка и поинтересовался здоровьем Кати, а после попросил побыть с ней до завтра, чтобы они с Алиной провели этот день вдвоем.

Для меня это не было проблемой, потому что общество Ежихи хоть и было тревожным из–за постоянного сопротивления, в которое вступала со мной девушка, все же ее близость доставляла странное удовольствие. Да и провести целовательный эксперимент я так и не успел.

Квартира встретила меня тишиной — я уж было подумал, что спящая красавица сбежала, но нет, она до сих пор сладко спала.

Мне не пришлось ждать долго, видимо пока я возился на кухне, разбудил шумом девушку, потому что она появилась в дверях заспанная, счастливая и снова обтянутая моей футболкой.

Когда она уедет, я больше никогда не буду стирать эту вещь. Член в штанах моментально напомнил о себе.

— Доброе утро, — улыбнулась она приветливо. — Откуда кофе?

Это был первый раз, когда Ежиха обращалась ко мне по–человечески.

— Привет. Я ездил тебе за костылями и заехал в кофейню на обратном пути.

— Ты купил мне костыли? — нахмурилась она.

— Да, — как можно беспечнее ответил я, и пожал плечами.

Девушка молчала с минуту, только желваки ходили на скулах, а потом сказала:

— Скажешь мне, сколько я должна за всё? Лекарство и костыли?

— Скажу конечно, — улыбнулся я своей самой очаровательной улыбкой. — С тебя пять поцелуев.

— Обойдешься, — отмахнулась Катя и попрыгала к стулу.

Лучше бы она этого не делала. У нее слишком большая грудь, а у меня богатая фантазия, которую усмирить практически невозможно.

— Я должен был попытаться, — хрипло сказал я и выложил перед ней контейнеры с сэндвичами, пирожными и стакан кофе.

Девушка принялась поедать это все с немереным аппетитом. А я раздумывал над тем, как сообщить ей о том, что весь сегодняшний день мы проведем вдвоем.

— Кать, — позвал я.

Девушка шокировано уставилась на меня, а после приложила руку к груди (надо бы дать ей другую футболку, сил моих больше нет) и театрально сказала:

— Ты впервые обратился ко мне по имени, значить дальше последует информация, которая мне не понравится.

— Вполне может быть, — кивнул я и протараторил быстро. — Я разговаривал с Димой, он попросил меня побыть с тобой, чтобы они с Алиной могли провести этот день вместе. Пойми, у них там любовь–морковь, он оторваться от нее не может.

— Хорошо, — пожала плечами девушка и продолжила жевать.

— И все? — нахмурился я.

— Ну да, а ты чего ожидал?

— Противостояния, криков, битья посуды или меня?

Катя махнула рукой и откусила эклер:

— Пускай побудут вдвоем, я же не ханжа, всё понимаю. Жаль только, что моих вещей тут нет.

— Я дам тебе все что нужно.

Девушка впервые надевает мои вещи на себя и это очень волнительно, даже дыхание учащается от мысли о том, что ткань моей футболки касается ее кожи.

Интересно, какая у нее кожа? Наверняка шелковистая и нежная. Этот день обещает быть веселым, потому что все мои мысли крутятся вокруг девушки напротив и ее форм, которые в этот самый момент смотрят на меня...

— Так что? — спросила меня Катя, вырывая из потока фантазии.

— Что? — переспросил я.

— Я говорю — можешь дать мне другую футболку и носки? И вчерашние вещи неплохо бы было постирать, а то неохота завтра грязное надевать.

— Окей, всё сделаем, — фух, надеюсь, смена наряда позволит моей голове хоть немного остыть.

Пока Ежиха переодевалась в моей комнате в самую большую, самую плотную и самую темную футболку, которая у меня есть, запустил стирку Катиных вещей.

Нашел девушку в гостиной, она отчаянно пыталась включить телефон.

— Можно одолжить твою зарядку? А то у меня отец строгий, потеряет — сразу будет звонить в полицию, — девушка мило улыбнулась.

— Сейчас дам.

Пока Катя звонила родителям, я сидел на диване и искал в телевизоре что-нибудь интересное.

В моей душе было удивительное спокойствие и это было так странно. Не могу сказать, что с Ежихой у нас хорошие отношения, но мне так охрененно круто от осознания того, что она рядом. Да еще и в моей одежде.

Поймал себя на мысли, а не попросить ли Катю остаться и завтра со мной тут? Хотя это уже невозможно — завтра приезжают родители, поэтому сомневаюсь, что девушка захочет с ними пересечься.

Надо бы всерьез задуматься о переезде и начать поиски съемной квартиры.

— Рассказала папе о том, что сломала ногу, — сказала Катя и плюхнулась рядом со мной на диван, устраивая рядом больную ногу.

— Наверняка, он в восторге, — усмехнулся я.

— Еще бы, — девушка очаровательно улыбнулась. — Обещал приехать и отчитать меня за несоблюдение техники безопасности, которая привела к травме.

— Суровый он у тебя.

— Ты даже себе не представляешь насколько.

— А где живут родители? — спросил я.

Мне действительно было интересно, откуда родом Катя.

— Да тут, недалеко, в соседнем городе. Выбрал что–то? — девушка выжидающе уставилась в телевизор.

— Ты смотрела Доктора Хауса?

— Нет. Включай, — скомандовала она и откинулась на диване.

Мы посмотрели четыре серии, иногда отвлекаясь на обсуждение абсурдности и невозможности некоторых моментов в сериале. Я и не думал, что с девушкой может быть так здорово просто лежать и смотреть телевизор.

— Кать, — позвал я, — а хочешь пиво?

— Давай. Только сначала поесть охота.

— Точно.

Заказал доставку еды, которую привезли очень быстро, мы перекусили, и девушка отправилась обратно на диван, а я притянул бутылки с пивом и огромную пачку чипсов.

Еще четыре серии мы цедили пенное, пока окончательно не стало ясно — что точку невозврата мы пересекли.

— Посмотри, какой у меня красивый гипс, — Катя попыталась ткнуть мне им в лицо, но из этого ничего не вышло.

— Вообще–то это не гипс, а лангета, — я поднял ее ногу и положил себе на колени.

— А есть разница? — пьяно спросила она.

— Давай сделаем его еще красивее? — не менее пьяно спросил в ответ я.

— Как? — Катя выпучила на меня глаза в ожидании.

Я ткнул в сторону девушки указательным пальцем и сказал:

— Жди меня и я вернусь…

— Только очень жди, — продолжила она и откинулась на подушках.

Я сбегал быстренько в свою комнату и принес оттуда черный маркер. Моя идея была гениальна, и я был совершенно точно уверен, что девушка меня убьет за нее.

Вернулся обратно, снова уложил гипс себе на колени и начал выводить рисунок. Старался, наводил красоту, чтобы все ровненько, чтобы все красивенько.

— Вот, — гордо произнес я, — теперь будет еще красивее.

Катя медленно поднялась с подушек и начала рассматривать мой рисунок. Натурально получилось, между прочим.

— Ты нарисовал на моей ноге … член? — пискнула Ежиха.

— Не только его, смотри, — показал пальцем, — тут еще и яйца есть.

— Тебе сколько лет? Двенадцать?

— Двадцать два, — я пожал плечами. Подумаешь, не понравилось ей…

— Знаешь, — протянула девушка, не отрывая взгляда от гипса, — когда-нибудь у меня срастется нога, и я клянусь, что придушу тебя. Где бы ты ни был, найду и придушу.

— Ты чего! — я искренне удивился. — Ну красиво же! Щас еще лучше будет.

Сказал это и внес небольшие корректировки.

— Класс, — неискренне улыбнулась Катя. — Ты нарисовал на моей ноге член с глазами. Теперь мне это очень поможет сдавать экзамены, ведь все преподаватели будут думать, что у меня не все в порядке с головой и поставят автоматы, лишь бы никогда не видеть меня и мой гипс.

— Хм, об этом я не подумал, — я поджал губы.

— Конечно, — девушка откинулась обратно на подушку и присосалась к бутылке. — Тебе же нечем думать.

— Сейчас все исправим, — я поднял вверх руки, успокаивая и без того спокойную девушку.

— Все равно хуже, чем есть, ты не сделаешь, — махнула Катя рукой и уставилась в телевизор.

Зря она так со мной, я же как лучше хотел. Отдал этому гипсу всего себя, пока Ежиха цедила бутылку и смотрела Бог знает какую серию Доктора Хауса про кровавый понос.

— Я все, — довольно улыбнулся, привлекая внимание девушки.

После недолгой инспекции всего гипса Катя посмотрела на меня и сказала:

— Я ошибалась, когда говорила, что хуже уже не будет.

— Что сейчас–то не так?

— М–м–м может фраза: “Здесь был Женя”? “Век воли не видать”, или “Спаси и сохрани”?

— Эй, это оригинально — обиделся я.

Катя потерла переносицу и протянула.

— Боже, папа меня убьет.

— А мы не скажем папе!

— Я похожа на Татуха из мультика “Тайная жизнь домашних животных”.

— Не видел его. Посмотрим? — оживился я.

Девушка недоверчиво покосилась на меня, потом махнула рукой и легла обратно. Мы так и не включили мультик, оставив фоном Доктора Хауса. Поначалу я просто сидел в ногах у Кати, а потом лег к ней на подушку.

— У тебя строгие родители, да? — спросил я.

— Папа — да, а мама — нет. Она работает медсестрой в реанимации. А твои родители чем занимаются?

— У отца адвокатская фирма, а мама работает в театре.

— Так ты по стопам отца пошел, да? — спросила Катя и начала накручивать на палец темную прядь.

— Скорее он меня отправил по своим стопам, — я устроился поудобнее на подушках и начал рассматривать лицо девушки с очень близкого расстояния.

— А ты не хотел поступать на юридический?

— Нет, а ты всегда хотела туда, где сейчас учишься? — спросил я и забрал в свои руки прядь, которую крутила Катя и начал сам накручивать ее на палец.

— Наверное, — ответила тихо и пожала плечом. — Я хорошо считаю и математику люблю, а больше ничего и не умею. А у тебя есть брат или сестра?

— Нет, а у тебя?

— Тоже нет.

Тональность нашего разговора опускалась все ниже и ниже, а лица тянулись друг к другу все сильнее и сильнее, пока в конечном итоге, я не обхватил голову девушки своими руками и притянул к себе.

Мы снова целовались. Отчаянно, с невероятной тягой друг к другу. Я целовал ее мягкие и податливые губы, ласкал язык, и девушка отвечала мне с не меньшим усердием, зарываясь пальцами в мои волосы и немного оттягивая их.

До этого я не знал блаженства больше, чем это. Хотя догадывался, что может доставить еще большее удовольствие. Я был глупым идиотом, когда решил, что поцелуи — это не для меня.

Они очень даже для меня! Или все дело всё-таки конкретно в Кате?

Дамы и господа, объявляю эксперимент завершенным. Вывод — целовать всех девушек — фууу, целовать Катю — божественное удовольствие.

В моей груди возникло ощущение, как внутреннего давления, руки уже жили своей жизнью, забираясь под ткань футболки и находя налитую грудь. Я начал прокладывать дорожку из поцелуев по шее и спустился ниже к груди, втягивая в свой рот сосок девушки.

Катя томно застонала, вынося мне последние крохи рассудка. Пока мой рот ласкал её грудь, медленно провел рукой по резинке своих шорт, которые были надеты на Буке и медленно пробрался внутрь. Еще немного и …

— Подожди, — хрипло сказала Игнатьева и перехватила руку.

— Что случилось? Я сделал что–то не так? — эта прерванная прелюдия выбила меня из колеи и принесла боль в паху, ведь мой возбужденный член так и остался заперт внутри одежды.

— Нет–нет, — начала нервничать девушка, — просто я еще не готова.

— Не готова? Это как? Послушай, если у тебя там что–то типа афро, ну или ноги не бритые, то мне вообще по–барабану на это! — мне реально было все равно, что скрывается под бельем у Ежихи, ведь сейчас самое главное для меня было — это снова начать касаться девушки.

— Придурок! Я не о том! — возмутилась Катя и начала меня отталкивать от себя.

Я поддался и сел напротив нее.

— А о чем? У тебя трусы в горошек? Что–то типа парашютов, которые девушки обычно носят во время месячных?

Катя скривилась, а потом и вовсе скосилась на меня и спросила:

— Откуда у тебя такие познания?

— Слушай, Ежиха, да какая разница? И мне все равно на твои трусы!

Девушка села на диване и начала активно жестикулировать руками:

— Чего ты пристал к этим трусам! На мне их вообще сейчас нет!

— Да ты издеваешься надо мной?! — воскликнул я и простонал.

Осознание того, что передо мной находится девушка в моих же шортах, а между ними и ее телом нет никаких преград, запустило новую волну желания.

— Нет! Мои трусы сейчас в стирке, если ты не забыл.

— Вот черт, тогда что не так? Может, ты хочешь принять душ, или …

— Я девственница! Ясно тебе?! — отчаянно крикнула Катя.

— О, — это и все что я смог вымолвить.

Мы сидели друг напротив друга и буравили глазами. Мозгом понимал, что нужно что–то сказать, но только и делал, что смотрел на Катю и видел, как внутри нее поднимается волна гнева. Тут надо сделать скидку на то, что мое серое вещество затуманил алкоголь, поэтому соображал я с заминкой.

— А сколько тебе лет? — тихо спросил я.

— Двадцать один! А что, у тебя какие–то проблемы с этим? — с вызовом спросила Катя.

— Вообще нет, — пожал плечами и выставил вперед руки в оборонительном жесте. — Послушай, прости. Я не ожидал, хорошо? Ты красивая и для меня странно, что у тебя еще никого не было. Но для меня это не проблема, если ты хочешь… — тараторил я, но меня перебили.

— Я не хочу. Больше не хочу, — устало сказала Катя, взяла костыли и отправилась в ванную.

На экране телевизора в это время привязанному к стулу типу дрелью сверлили голову.

Как же я тебя понимаю, мужик.

Глава 7. Катя

Дура ты, Игнатьева! Еще немного и случилось бы кровавое нашествие на диван родителей Жени. Вот веселье бы было.

Принимая душ, старалась прислушаться к себе.

Надо быть сильной и честно признаться самой себе, что каким бы нахалом не был Женя, но меня к нему нестерпимо тянуло. И ладно бы чисто на физическом уровне — он красив, хорош собой. Его голубые глаза утягивают в свой омут, как штормовое море. Так нет же, с ним классно переругиваться, смотреть кино, просто лежать рядом и шепотом обсуждать жизни друг друга.

Пора официально признаться самой себе — Катюха, ты влюбилась, точка.

Только что я была готова переспать с ним, но есть одна проблемка. Конечно, она решаема, но я не готова заниматься своим первым сексом на чужом родительском диване. Да и переспим мы, а дальше что? Мне будет больно, а Женя поедет дальше тусить по клубам и отрываться с другими девчонками. Нет уж, я не готова идти на такое.

Привела себя в порядок и вышла в гостиную, где Мельник уже навел порядок и убрал пустые пивные бутылки и чипсы.

— Женя, спасибо тебе за всё. Я ухожу спать, — быстро сказала я и попрыгала в сторону спальни парня.

— Кать, подожди. Давай поговорим? — нахмурился он и пошел следом за мной.

— Я не готова сейчас обсуждать то, что только что было между нами, — присев на кровать, сказала я.

Женя кивнул и направился обратно в гостиную, напоследок сказав мне:

— Ты не уйдешь из этого дома, пока мы не поговорим. Спокойной ночи.

И не оставив мне возможности произнести что–либо, ушел.

Я долго ворочалась в кровати, сон не шел. Меня тянуло к парню, до трясучки хотелось подойти к нему и лечь рядом. Очертить сильные плечи, провести ладонью по подбородку, уже тронутому щетиной.

Гнала прочь от себя эти мысли, стараясь вообще не думать о парне, но тщетно. Каждый раз мозг подкидывал воспоминания о нежных касаниях, которые он мне дарил.

Проснулась ближе к обеду — уставшая и не выспавшаяся. Подхватила костыли и направилась сначала в ванную, а затем на запах еды на кухню.

— Что ты готовишь? Спросила я, заходя внутрь комнаты.

— Доброе утро! — слишком радостно воскликнул он. — Яичницу — глазунью. Прости, я не слишком силен в готовке.

— Что ты, — как можно добродушнее махнула рукой я и присела на стул, — яичница подойдет.

Быстро перекусив, Женя отчитался, что уже съездил к Диме и забрал у него наши вещи, так что мы были готовы уехать в квартиру к бабушке Алины, где я жила, в любой момент.

Быстро переоделась в свои вещи, попотела, пока натягивала штанину на гипс и вышла в гостиную, где сидел Женя.

— Я не шутил, когда говорил, что без разговора ты не уйдешь отсюда.

— Слушай, ну о чем ты хочешь поговорить? — как можно равнодушнее бросила я. — Подумаешь, поцеловались вчера, подумаешь, чуть сексом не занялись. Это ничего не меняет.

— Ничего не меняет? — безэмоционально повторил за мной парень, смотря прямо перед собой.

— Конечно, не меняет. Ты сегодня со мной переспишь, а завтра пойдешь и переспишь еще с кем–то, — внутри меня начало вибрировать отчаяние.

— Значит вот какого мнения ты обо мне? — выплюнул мне он.

— А ты на что надеялся? Ты золотой мальчик, которому все приносят на блюдечке. Клубы, телки, алкоголь. Ты даже не помнишь тех, с кем целуешься! Разве тебе нужно что–то от этой жизни? У тебя же всё есть. Ну переспим мы с тобой разок, а дальше что? Правильно, а дальше ничего. Я так не хочу, Женя. Мне это не нужно, поэтому, отвези меня домой, пожалуйста.

Пока я несла всю эту чушь, с каждым произнесенным словом внутри разливалось море горечи, которое затапливало всё сильнее и сильнее, оставляя ощущение желчи в горле.

Я не имела никакого права так поступать с ним, нужно было остановиться, прекратить оскорблять его. В конце концов, я даже не узнала парня толком, а уже кинула ему в лицо этот ком какашек.

–Кхм, — произнес мужской голос из коридора.

А затем на пороге гостиной появился мужчина лет пятидесяти, одетый в джинсы и пуловер и женщина светлом платье, сверху которого был повязан свитер.

Даже спрашивать не нужно кто это — потому что сходство налицо.

— Здравствуйте, молодые люди, — строго сказал мужчина и, прищурившись, начал рассматривать меня, уделяя особое внимание лицу.

Здрасьте, дядя и тетя, да это я. Девушка — тварь, которая только что окунула вашего, наверняка, безумно любимого сына в ведро с говном.

Но я лишь тихо проблеяла:

— Здравствуйте.

— Добрый день, — вежливо поздоровалась женщина.

Мама Жени была очень красивой. Он говорил, что она работает в театре и теперь мне стало понятно, что, скорее всего, она трудится там актрисой. Возможно, даже примой, надо бы посмотреть в интернете.

Женщина держалась статно и уверенно в себе — волосы уложены красивой волной, на лице легкий макияж.

— Сынок, ты не хочешь нас познакомить? — спросила женщина и вопросительно уставилась на своего сына.

— Нет. Она уже уходит, — зло бросил Женя, схватил меня под руку, взял костыли, и потянул за собой.

В машине ехали молча. Я пыталась проглотить ком, который образовался у меня в районе горла, но ничего не выходило. Как мантру я повторяла “только бы не заплакать, только бы не заплакать”.

Плохо помню дорогу и что было после. Помню только сильные руки парня на своем теле, которые брали меня на руки и заносили внутрь квартиры.

Встречала нас испуганная Алина, которая вообще не понимала, что происходит. Но объяснять сейчас ей что–то не было ни малейшего желания, поэтому я просто отмахнулась и ушла к себе.

Да и что здесь можно объяснить? Я и сама не знала. Понятно было лишь одно — боясь причинить боль самой себе, я сделала больно другому человеку.

В общем–то не плохому парню.

А дальше был месяц моего персонального ада. Женя не звонил и полностью пропал со всех радаров. Алина вообще перестала упоминать о лучшем друге своего парня, а спросить о нем у меня не хватало смелости.

Кто я такая, чтобы интересоваться жизнью постороннего человека? На самом же деле я просто боялась услышать ответ — “он счастлив и проводит время с другими девушками”.

Весь май я проходила со своим неизменным другом — гипсом. Вернее, как проходила — мне очень помогал Дима, возлюбленный моей лучшей подруги. Именно он возил нас в универ и отвозил обратно домой. Единственное, что я знала — это то, что Женя всё-таки получил диплом юридического факультета, который не был ему нужен.

В середине июня, я благополучно закрыла сессию. Кстати, разрисованный дурацкими картинками и надписями гипс, на удивление, помог мне. Преподаватели веселели, когда видели его и реально отпускали меня как можно скорее.

Расквитавшись со всеми долгами, стал вопрос о том, что же делать дальше? Из квартиры, в которой мы жили вместе с Алиной, меня никто не гнал, но я понимала, что лишняя на этом празднике жизни — здесь все время оставался Дима.

Ребята вели разговоры о том, что нужно съезжаться и своим умом я понимала — надо искать новое жилье на последний учебный год.

С Тимошкой, моим другом, мы стали общаться реже, потому что он полностью погряз в своей девушке — Ксюше. Вдвоем они уехали в путешествие по Европе, поэтому максимум, что мы делали — это переписывались пару раз в неделю. Друг скидывал мне фотографии из поездки и выдавал сухие факты об этих местах, так ему казалось, что он меня просвещает.

Лето выдалось замечательное, в меру теплое, в меру дождливое. Домой, к родителям ехать не хотелось совершенно, поэтому я нашла подработку на лето — в детской игровой комнате.

Дети, конечно, народ классный, но очень активный. Всегда разбрасывает игрушки, в этом и заключалась моя работа — раскладывать по зонам все, что было вынесено за пределы.

Меня взяли на половину смены — с утра до обеда или с обеда до вечера, в зависимости от того, кого нужно было подменить из основного персонала.

Глава 8. Женя

Я достаточно в своей жизни наслушался о том, что мне всё приносят на блюдечке с голубой каемочкой, чтобы слушать об этом еще и от Катерины.

Почему–то, если у тебя состоятельные родители, то ты автоматом становишься избалованным папиным сынком. Богатеньким наследником сильных мира сего. Бездельником, который может позволить жить на широкую ногу и ни в чем себе не отказывать. Эдаким представителем золотой молодежи, для которых все остальные — пыль под ногами.

На деле же все совсем не так.

Во–первых мои родители — выходцы из обычных семей, никогда не имевших золотых слитков или нефтяных скважин. Бабушка по линии отца — педагог, а дед — обычный слесарь. У матери вообще никогда не было отца, только одна мать, которая всю жизнь проработала в столовой.

Мои родители помнили свои корни, никогда не зазнавались и пытались воспитать это во мне.

Я ничуть на лучше своих одногруппников, друзей, соседей или продавцов в “Пятерочке”. Да, у моих родителей есть деньги, да они мне дают на карманные расходы больше, чем обычному среднестатистическому студенту.

Каждый день своей жизни, я видел, как мои родители пашут. Не в прямом смысле, конечно, никто из них не стоит кверху попой на поле. Я вижу, как зарывается в работе отец, бегая от одних клиентов к другим, от одного совещания к другому, от суда к суду. Мать до ночи может репетировать, а потом колесить неделями по нашей стране.

Каждый Божий день я вижу, как они работают на износ, добиваясь своего.

Да, я тусуюсь по клубам, да, у меня есть личный и достаточно дорогой автомобиль — подарок родителей на восемнадцатилетние. Да, я люблю проводить время с девчонками.

Черт возьми, но потом, по утру, я сажусь за свой компьютер и сижу до глубокой ночи, оформляя требования заказчикам, зарабатывая свои собственные деньги.

Мои родители живут на своих работах, я это вижу. Но хочу вам сказать лишь одно — я готов уделять безмерное количество часов своему делу. Ключевое — СВОЕМУ, тому, которое приносит мне удовольствие.

В этом у нас и заключается основной конфликт с отцом.

По его мнению — он дал мне всё и теперь, я должен отдать ему за это должок.

По моему мнению — я не обязан ради своего отца прогибаться в адвокатской конторе, которая до жути мне ненавистна. У меня есть дело моей жизни, как у мамы или папы. Но почему–то никто не воспринимает его всерьез. И от этого обидно вдвойне — ведь эта работа приносит мне действительно стоящие деньги.

А потом Катя и ее нервный монолог на тему того, какая я беспринципная сволочь, которой ничего не надо. Раз от меня этого ждут — не будем расстраивать людей. Сказано — сделано. Попросил только Диму возить ее в универ вместе с Алиной, навернет же шею себе, горемычная.

Последующий месяц прошел как в тумане. Меня конкретно унесло, сам не знаю от чего? Неужели, так задели за больное слова девчонки?! Ведь я действительно стараюсь, работаю, зарабатываю деньги. Заказчики довольны мной, разработчиков полностью устраивает моя работа.

Этого не видит никто.

Никому не интересно, чем я занимаюсь и как провожу время. Димон вообще полностью утонул в море розовых единорогов вместе со своей Русалкой.

Второй мой друг тоже постоянно пропадает на своей работе в тренажерном зале и в университете. Я же забил на всё, и просто стал каждый день ходить по клубам, как к себе домой.

Алкоголь и незнакомые люди — это должно было помочь и хоть как–то ослабить узел, который завязался в районе груди и давил с каждым днем сильнее и сильнее, лишая возможности вдохнуть полной грудью. С девушками все никак не получалось найти контакт — всё не то, никто не цеплял.

Я знаю, что не прав, я знаю, что во взрослом мире так не решают проблемы — не прячутся за стаканом, но ничего поделать с собой не мог.

На протяжении целого месяца каждую ночь я тусил в клубе, а потом, немного отоспавшись, садился за компьютер и начинал работать. Бунт бунтом, а дела сами себя не сделают, тем более от меня зависели другие люди.

На дворе стояло начало июля, диплом об оконченном высшем образовании уже пылился среди книг. Я сидел за рабочим столом, как всегда, пытаясь собрать себя после алкогольной ночи, и работал, когда в спальню рывком распахнулась дверь.

Чтобы вы понимали — отец у меня строгий. Но среди его строгости проходит четкая линия спокойствия. Просто убийственного спокойствия — этот человек ежедневно живет с покерфейсом. Наверное, сказывается специфика его работы, он не кричит, не психует. Он всегда спокойный как слон.

Именно поэтому, как только я услышал, как дверное полотно с грохотом стукнуло о стену, понял — жди беды.

— Женя, — сказал отец, подошел ко мне и встал рядом.

— Отец? — шокировано отозвался я.

— Нам нужно поговорить, — и вышел из спальни.

После этой фразу никогда не стоит ждать чего–то хорошего. Заранее готовясь к самому худшему, я встал и пошел следом за отцом.

В гостиной он встал у окна, а потом резко повернулся.

— Что ты делаешь со своей жизнью, сынок? — печально спросил отец и нахмурил брови.

— А что я с ней делаю? — решил уйти в несознанку я.

— Ты пьешь. Каждый день. И не ночуешь дома. Что происходит?

— Молодость пап, — воскликнул я, как можно веселее и даже попытался выдавить улыбку. — Когда отрываться если не сейчас?

— Отрываться — да, но не убиваться, — покачал головой Мельник–старший.

— У меня все круто, бать. А со всеми своими проблемами я разберусь.

— Это из–за той девочки, да? С гипсом?

У меня на щеках заиграли желваки. Я не мог признаться самому себе, не то, что отцу. Но дело действительно было в Кате.

Стоило мне только обратить внимание на кого–то, допустить крохотную мысль, что я тоже могу стать счастливым, как и мой по уши влюбленный друг, как на меня вылили ушат холодной воды и дали пинка под зад.

— Нет, — соврал я, но отец хорошо умел чувствовать ложь.

— Значит так. Я долго думал. У меня к тебе сделка.

— Сделка? — удивился я. — Это что–то новенькое.

Папа кивнул и сделал шаг навстречу мне и спросил с вызовом:

— Тебе не нравится юриспруденция, верно?

— Как ты догадался? — я начал паясничать, но отец снисходительно посмотрел на меня, явно ожидая взрослого поведения. — Да, это не мое.

Батя кивнул своим мыслям и потер подбородок:

— Докажи мне, что ты взрослый мужчина. Что ты прочно стоишь на ногах не только в финансовой части, но и по жизни.

— Откуда ты знаешь про мою финансовую часть? В карман ко мне заглянул? — возмутился я.

— Не без этого, сынок. И хочу сказать тебе — я впечатлен.

— И что это значить “прочно стоишь не только в финансовой части”.

— Понимай, как хочешь. Я не хочу больше видеть, как ты на рогах возвращается домой, а мать потом проветривает квартиру от перегара и места себе не находит из–за тебя. Я хочу гордиться своим сыном. Знать, что мой сын — серьезный, адекватный и уверенный в себе, что у него есть план на будущее и надежный тыл рядом. Если докажешь мне — отступлюсь от идеи, втянуть тебя в адвокатскую фирму. Будешь заниматься тем, чем хочешь.

Вот это новости. Я сплю и вижу сон или отец и вправду готов прекратить попытки перетянуть меня на свою сторону?

— Слишком гладко ты постелил, па, — усмехнулся я. — Что будет, если я не смогу тебе доказать свою серьезность?

— Отправишься к Игнату. Он из тебя быстро сделает человека, командир части, как-никак. А потом прямиком ко мне на фирму — адвокатом.

— Я же закончил военную кафедру, хочешь снова в армию меня отправить?

— Об армии речи нет, да и не возьмут тебя на год — военный билет есть, а вот месяц — другой в учебке позагораешь, Игнат приютит, не переживай, — и криво усмехнулся.

Есть у моего отца лучший друг еще с армейских времен — Игнат. Я видел его последний раз еще когда был мелким. Они с моим отцом встречаются редко, и всегда в VIP–комнатах ресторанов. Этот Игнат живет в другом городе и командует воинской частью в армии. Дядька строгий и суровый. Отец много легенд рассказывал о том, как он строит своих подопечных, поэтому желания пересекаться с ним у меня не было никогда. Как и в адвокатскую фирму идти тоже.

— Понял тебя. Сделка так сделка, — кивнул я и задумчиво потопал в комнату.

Есть у меня один план. Один идеальный по всем параметрам план, и плевать, что он может не понравиться одной вредной особе.

Глава 9. Катя

Сегодня у меня была ночная смена — так как игровая комната огромная, с кучей игрушек, транспорта, качелей–каруселей и прочего, за всем этим нужно следить и периодически дезинфицировать.

Именно поэтому нас с Юлей Резник — такой же студенткой, как и я, оставили отмывать всю эту красоту. Каждую машинку, каждый шарик в бассейне, каждый пластиковый ножик и помидор. Кукол всех–одеть. По местам все — расставить.

Нога практически не беспокоила, но травматолог рекомендовал после того, снятия гипса больше гулять по песку. Проблема в том, что ближайший песок был на море примерно в трехстах километрах, поэтому вместо него были прогулки по игровой комнате для детишек.

В восемь утра я шла домой со счастливой улыбкой на лице — в наушниках напевал Лева из Би–2, о том, что ему повезло и он — оптимист. Так как смена ночная, после нее мне полагался отсыпной, а следом выходной. Впереди два дня отдыха, еще и за ночную смену капнет двойная оплата — кайф. Отчего бы не стать оптимистом, хотя бы на время?

Я не спешила возвращаться в квартиру, ведь на сегодняшнюю ночь вместе с Алиной должен был остаться и Дима. С каждым днем неловкость чувствовалась все сильнее, омрачая мое настроение. Пока лето и еще не разобрали съемные квартиры — нужно было решить вопрос переезда, потому что дальше так продолжаться не может.

Всего в метре от подъезда стояла знакомая машина, и сердце забилось сильнее, ведь навалившись на капот черного Mercedes, стоял Женя.

Ну как стоял, почти лежал и зевал так, как будто не спал несколько лет.

— Доброе утро, Ежиха! — воскликнул парень и протянул мне бумажный стаканчик с кофе.

— Снова Ежиха? — закатила глаза я. — Что там? Цианид? — взяла из его рук стаканчик и заглянула внутрь, приоткрыв крышку.

— Всего лишь кофе, — пожал плечами Женя. — Сиропа с цианидом в кофейне не было, поэтому пришлось попросить корицы.

Капучино с корицей — мой любимый кофе и факт того, что Мельник принес мне именно этот напиток, доставляло чисто женское удовлетворение. Совпадение или удачный сбор информации?

— Ты к Диме? — спросила я, делая глоток ароматного напитка, и счастливо застонала: — М–м–м!

— К тебе, — коротко ответил Женя, следя за каждым движением, спиваясь в меня своими внимательными голубыми глазами. — Есть разговор, — и сразу посерьезнел.

О чем нам разговаривать с Мельником я не представляла, но стало очень интересно.

— Что ж. Давай поговорим.

Женя походу совершенно не ожидал от меня такого быстрого согласия, поэтому даже немного растерялся.

— Э–э. Садись тогда в машину, поехали.

— А для этого разговора обязательно куда–то ехать? — нахмурилась я.

— Бука, а ты что, боишься оставаться со мной один на один? Наверняка понимаешь, что можешь снова расплавиться под лучами моего очарования и поплыть? — Женя выглядел счастливым, как мальчишка

— Ты слишком высокого мнения о себе и собственном обаянии, — усмехнулась я, но всё же прошла к автомобилю и залезла внутрь.

Внутри вкусно пахло и было идеально чисто.

— Чей это автомобиль? — спросила я, пока парень выезжал из двора. Именно на нем парень привез меня в прошлый раз домой, поэтому какой будет ответ, догадывалась.

— Мой. Родители подарили на день рождения, — ответил Женя, увлеченно следя за дорогой.

— Понятно, — сказала тихо и не стала дальше развивать тему.

Я и так в прошлый раз достаточно наговорила гадостей, за которые теперь стыдно. Поставила кофе в подстаканник и откинула голову на сидении. Бессонная ночь дала о себе знать, поэтому пока мы ехали по городу, я прикрыла глаза, и сама не заметила, как уснула. Спать было так сладко и удобно. А просыпаться вот не очень.

Потому что автомобиль резко затормозил, и я начала заваливаться на сидении, но рука парня и ремень безопасности не дали мне далеко сделать.

— Прости, — быстро извинился Женя и вернул руку с моей груди обратно на руль. — Просто одному придурку в последний момент приспичило свернуть на обочину. Испугалась?

— Немного, — ответила я, пытаясь понять, где мы едем и сколько вообще времени.

За окном виноградники — на часах десять утра. Класс. Я проспала два часа и теперь меня везут в неизвестном направлении.

— Уже успела накрутить себя? — со смешками в голосе спросил мой похититель, искоса следя за моими движениями.

— Да вот как раз занимаюсь этим, — медленно произнесла я. — Так. Что происходит?

— Мы едем на море, — ответил Женя и счастливо улыбнулся. — Остался примерно час, и будем на месте.

— На море, ага. Понятно, — спокойно кивнула я, — а потом сорвалась: — Какого хрена, Мельник?

— А что? Алина сказала, что врач тебе сказал гулять по песочку. Вот я решил для начала тебя задобрить, а потом уже обсуждать волнующий вопрос.

— И поэтому из всех возможных вариантов ты выбрал поездку на море?

— Ну да.

— А то, что нужно спросить мое мнение — об этом ты забыл, да? Или еще, например, то, что мне нужны какие–то вещи? Трусы или зубная щетка, в конце концов, на это тебе, конечно же, всё равно?! — начала кричать я.

Никогда нельзя кричать на водителя, даже есть он очень сильно бесит вас в эту конкретную минуту, но орать на него — плохо, очень плохо и опасно для жизни.

Вдохнула полной грудью, пытаясь найти дзен и успокоиться. Мы уехали далеко, уже все решено и обратно никак не отмотать пленку.

— Посмотри на заднее сиденье — там стоит пакет с твоими вещами. Их собрала Алина, так что я понятия не имею, что там, — спокойно сказал Женя и продолжил смотреть прямо перед собой и даже насвистывал какую-то мелодию.

Со злостью схватила пакет и заглянула внутрь — так, понятно, сменная одежда — шорты, футболка и сарафан, запасной комплект белья, купальник, зубная щетка и косметичка. Стоп. Упаковка презервативов?

Схватила телефон и начала звонить, подруга ответила примерно на третьем гудке.

— Але–е–е, — настороженно прозвучало в трубке. — Я уже и не ждала от тебя звонка, думала, вы решили все свои проблемы.

— Я уснула, и у нас с Женей нет проблем. А вот у меня с тобой очень даже есть. И знаешь какие? — начала я чересчур нервно.

— К–какие? — испугано спросила Алина.

— Я тебя грохну! Вот, правда! Вернусь и грохну! Всё решили за меня, да?

— Я же говорила, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет, — сказала Алина куда–то в сторону, скорее всего Диме. — Кать, ну прости. На словах все было так классно — ты, Женя и море.

Устало выдохнула и потерла переносицу:

— Так, ладно, все ясно. За мою команду ты больше не играешь, предательница!

— Я не такая! Честно! — возмутилась подруга, по всей видимости, переместилась в квартире и сказала тише: — Я одна. Игнатьева, ты думаешь, я дура слепая, не вижу, как плохо тебе? Думала, отступлюсь, не буду мешать, сами разберётесь — уже взрослые, а выходит — нет, не разберетесь вы сами. Толкать надо друг к другу. Именно это я сейчас и делаю, Кать. Ты Жене нравишься — это совершенно точно, и он тебе — факт, не знаю, что между вами произошло, но раз он первый решил пойти навстречу к тебе, значит, ничего непоправимого не случилось.

Посмотрела на своего водителя — тот спокойно вел внедорожник, теперь уже подпевая песне из динамика, может и правда — почему бы не попробовать? Хотя бы послушать, что он скажет. Выбор места, конечно, странный — какому нормальному человеку взбредет в голову увезти девушку на море просто для того, чтобы поговорить?

— Ладно. Согласна, — выдохнула устало.

— В конце концов, кто–то должен сорвать твой цветок, — засмеялась подруга на том конце провода.

— Романова!

— Давно пора откупорить эту бутылку, Кать, — Алина откровенно ржала.

— Боже, — лицо начало заливать краска, и я приложила ладонь к пылающей щеке.

— Давай–давай пускай там Женя отшампурит твою мохнатку.

— Откуда в твоей светлой голове такие словечки?

— Да там много еще, вот например — сорвать пломбу.

— Так, всё. Я кладу трубку, — сдерживая смех, сказала я.

— Ага–ага, повеселитесь, ребятки и не забудьте протереть твою норку, — Романова ржала в полный голос.

Я отключила звонок. Боюсь представить, что обо мне теперь подумает ее парень — Дима.

— Кхм, — прокашлялся парень, обращая на себя мое внимание. — Я все слышал.

— Господи! — взмолилась я, обращая взгляд вверх и прикрывая ладонями свои пунцовые щёки. — Как будто мне и без этого мало проблем.

— Отшампурить мохнатку? — Женя начал смеяться. — Протереть норку? Аха–ха–х, охренеть, что у вас, девчонок в голове?

Пока парень давился смехом, я стала просто алая — лицо неистово горело.

— Ну вот, теперь все в курсе моей девственности.

— Да брось, Бука. Это же не неизлечимая болезнь, а вполне себе поправимая штука.

Махнула рукой, чтобы не развивать больше эту тему, но не тут–то было. Женю конкретно унесло, он не мог остановиться и все ржал и ржал.

— Так, ну хватит, — не сдержалась я.

— Скажи, — сказал он в перерыве между смехом: — мохнатка, норка — вы, девчонки, как–то называете ее?

— Кого?

— Ну ЕЁ?

— У НЕЁ есть физиологическое название, вообще–то.

— Какое? Начинается на “п”, а заканчивается на “а”? — Женя снова начал ржать, а я закатила глаза.

— Влагалище. ЕЁ имя — влагалище! — психанула я и выкрикнула это прямо в лицо парню.

— Надо бы переименовать тебя в телефоне.

— Только вздумай!

— Ладно–ладно, как была Ежихой, ей и останешься.

Глава 10. Катя

— Когда ты говорил про песок, я всё представляла себе немного по–другому, — сказала я, оглядываясь кругом.

Женя как будто высадил меня на другой планете — вокруг был песок. Я–то думала он привезет меня на обычный пляж, а здесь кругом были барханы песка.

Мы приехали в небольшой курортный поселок со сложным названием, которое я даже запомнить не смогла. Отель представлял из себя административное здание и комплекс коттеджей, которые стояли на берегу моря. У каждого была терраса, которая выходила на береговую линию. А вокруг — песок. Песок, море и наш домик. Идеальное место, чтобы кого–то убить и закопать.

Например, Мельника, когда тот начнет выводить меня из себя.

Но если честно, без шуток, здесь было очень красиво и необычно. Солнце уже припекало, так как близился полдень, а полный штиль моря так и манил к себе, шепча “иди ко мне”.

Я вышла из машины, сняла босоножки, бросив их на крыльцо нашего коттеджа и пошла в сторону моря. Людей вокруг было очень мало, видимо потому, что территория была закрыта, и здесь отдыхали только те, кто остановились в отеле.

Уже погрузив ноги в теплый мелкий песочек, по телу пошла волна удовольствия, и шаг за шагом я начала продвигаться к красивому голубому морю.

— Ой! — вошла в воду, а затем резко отступила назад.

Она оказалась не такой теплой, как я ожидала, видимо море еще не до конца успело прогреться.

Подняла подол платья чуть выше и зашла в воду по колено, ступни начало мелко покалывать. Так, мне срочно необходимо переодеться и искупаться, плевать на бурчащий живот и холодное море, хочу окунуться в воду с головой.

Тем временем Женя закончил выносить вещи и пакеты из машины и подошел ко мне.

— Снимай кроссовки и заходи, — скомандовала я.

— Судя по тому, что никто не купается — вода ледяная, так что я, пожалуй, пока останусь на берегу, — скривился Женя.

— Да ты оказывается неженка! — улыбнулась я и начала выходить из воды.

— Просто не люблю холодную воду, — пожал плечами парень и мы отравились в сторону нашего коттеджа.

Возле него я обмыла ноги и зашла внутрь. Здесь все было достаточно минималистично — с улицы ты сразу попадал в большую спальню, в которой стояла огромная двуспальная кровать, а напротив нее стоял небольшой столик, на котором были выложены пакеты, рядом стояли стулья. В самом конце располагалась дверь — предполагаю, что санузел.

— Я так понимаю, кровать одна? — спросила я и пождала губы.

— Ага, — кивнул Женя и плюхнулся на стул.

— И где будешь спать ты? — я обвела комнату взглядом.

— Здесь, — парень указал рукой на кровать.

— Тогда, где я буду спать?

— Рядом со мной, — пожал плечами Женя, нырнул рукой в пакет, достал оттуда яблоко и откусил.

— Так не пойдет! — возмутилась я.

— Слушай, вот никогда не понимал этих тупых делений спальных мест в фильмах. Почему нельзя спать на одной кровать вдвоем? Она огромная, тут две подушки и даже два одеяла. Между нами поместятся еще двое! Хочешь, можем поискать? — последнее произнес уже томно.

— Фу! Свинг–вечеринки вызывают во мне рвотный рефлекс, — скривилась я и села на кровать.

— Ах, ну да, ты же девственница, я и забыл, — и задорно улыбнулся мне.

— Хватит обсуждать мою девственность, так как будто это обычная погода!

— Так, хорош трындеть. Ты есть будешь? — Женя поднялся и начал доставать из пакетов еду.

— Конечно, а что там?

— Хрен его знает, набрал всё, на что глаз упал.

Из пакета посыпался сыр, колбаса, мармеладные мишки, бананы, майонез, пиво и так далее.

— Так именно это мы будем есть два дня? — покосилась с сомнением на продукты.

— Нет конечно, сейчас шашлык будем жарить. Сто лет не ел шашлык. Аккурат с того раза, когда вы с Алинкой утонуть решили.

— Эй! Мы не специально, ясно?!

— Угу. У меня до сих пор волосы шевелятся от осознания того, что с вами было.

— Ты вообще зачем меня сюда приволок? Выкладывай, что у тебя за разговор.

— Э–э, нет, Бука, сначала я тебя накормлю, и только потом поговорим. Сначала хлеб, а уж потом зрелища.

Пока Женя на заднем дворе коттеджа разжигал огонь в мангале, я разобрала все содержимое пакетов, уселась в плетеное кресло на террасе и позвонила родителям. После разговора с ними, я не стала идти к Жене, а осталась сидеть и любоваться морем.

Те, кто считает, что чем ближе ты живешь к морю, тем чаще его видишь — очень сильно заблуждаются. На деле же, чтобы попасть к морю, местным нужно ехать на машине дольше, чем человеку, который летит на побережье из Москвы.

Я, например, последний раз видела море два года назад. Тогда мы поехали с Алинкой на одну ночь. Можно ли это вообще считать полноценным отдыхом на море? Сомневаюсь.

Так и получается, что южане бывают на море гораздо меньше и реже северян, которые приезжают сюда на месяц, а то и больше.

— Шашлык готов, миледи! — Женя сделал книксен и поставил тарелку, на которой лежали шампура с ароматным мясом.

— Мне сейчас будет плохо, — ахнула и приложила руку к груди. — Что тебе от меня нужно, выкладывай быстро! А то мне плохо становится от твоих реверансов и “миледи”.

— Слушай, ты просто убиваешь на корню мое желание быть джентльменом, — Женя поджал губы и сел на второй стул.

Я никак не отреагировала на его реплику, просто осталась наблюдать, как парень раскладывает по тарелкам мясо и порезанные ранее мной овощи.

Затем он отошел ненадолго, вернулся с бутылкой вина, и разлил по двум бокалам.

— Я не знал, какое вино ты любишь, поэтому взял на свой вкус.

— Мне нравится красное, — кивнула я и подняла бокал.

— Давай выпьем за единение! — торжественно произнес тост Мельник.

— Странный тост, — задумалась я. — Но ладно, за единение, так за единение.

Дальше, в полнейшем молчании мы накинулись на еду. Мясо было отличным, а вино хмельным, поэтому после обеда я забыла и о разговоре, который должен был произойти, и том, что нужно искать себе новую квартиру и съезжать туда.

Все заботы остались позади, я лишь с нежной улыбкой смотрела на прекрасное море, в которое спешила окунуться.

— Ты как хочешь, а я пошла купаться! — радостно воскликнула я и побежала в коттедж, чтобы переодеться.

Быстро скинув с себя платье и надев купальник, взглянула в зеркало. Вообще у меня было несколько купальников: слитный, закрытый топ с трусиками с высокой талией.

Алина же положила мне розовые бикини на завязочках и лиф с маленькими треугольниками. Это был самый сексуальный комплект из имеющихся, полагаю, он оказался в пакете с моими вещами неспроста. Да уж, как и упаковка презервативов. Еще один повод грохнуть мою подругу.

Распустила длинные, темные волосы — так хоть немного прикрывается тело. Плевать на то, что потом придется их сушить — я хочу поплавать под водой.

Расправила плечи и вышла из ванной комнаты, Женя развалился на спине на кровати и ковырялся в телефоне.

При моем появлении он оторвался от гаджета и начал жадно осматривать мое тело. Ткань плавательных шорт, в которые он был переодет, была достаточно тонкой, чтобы убедиться в том, что, хоть парень и лежал, но все же частично встал при виде меня.

— Убери это, — указала пальцем в его стояк и направилась к выходу.

— Издеваешься? — зашипел парень, быстро подорвался на кровати и побежал за мной. — Ты бы еще голой вышла.

— Знаешь, что? Не я выбирала этот купальник, ясно тебе? И если уж быть точным, то и здесь быть тоже — не выбирала, — я нервно дернула плечом, повыше задрала голову и направилась быстрым шагом к морю.

— Куда ты понеслась? Надень кепку! — догнал меня Женя уже в дверях и натянул на голову свою кепку с надписью “LA”

Любой местный человек знает самое главное правило лета — выходишь на улицу в самый солнцепек, будь добр — надеть головной убор.

А в моем случае вино + солнце = убийственное сочетание.

Пока я плескалась в воде, Женя скрылся за дверьми нашего коттеджа. Интересно, что он там делает? Неужели решает свою маленькую проблемку? Хотя, суда по тому, что я видела проблемка у него вовсе не маленькая.

Глава 11. Женя

У меня огромная проблема — как выжить эти два дня и не наброситься на Катю? Если я это сделаю, то узнав причину моего разговора, она пошлет меня куда подальше, а мне нельзя этого допустить.

Ежиха ушла купаться в море, а я достал надувной матрас в форме дольки арбуза и начал накачивать его насосом. Так я смог переключиться от сексуальной картинки, которая застряла в моем сознании. Боже, теперь фантазии об округлых бедрах и манящей груди девушки задушат меня.

Когда я вышел на пляж — Катя уже вовсю барахталась в воде, полностью мокрая. Никогда не предполагал, что заинтересуюсь этим, но есть ли какая–то таблетка, которая притупляет потенцию? Потому что при виде шикарного, сочного тела, покрытого каплями влаги и длинных мокрых волос, прилипающих к телу, возбуждение моментально пронеслось по всей коже и сконцентрировалось в паху.

Застонал в голос, вбирая в легкие побольше воздуха, хорошо, хоть матрасом прикрыться можно. Кинул его в воду и с разбега нырнул в холодную воду. Идеально. То, что мне нужно чтобы остудить пожар внутри меня.

Не знаю, сколько времени мы возились в воде, по мне — так непозволительно долго. Как дети ныряли, катали друг друга на матрасе, барахтались на берегу, собирая полные плавки песка. Выбрались, когда уже не оставалось никаких сил, зато счастье плескалось в красивых темных глазах моей спутницы, и улыбка нисходила с лица.

В номере по очереди привели себя в порядок — искупались, переоделись и отправились в ресторан отеля, где как раз начинался ужин. Я набрал полную тарелку, потому что чувствовал дикий голод. Не только физический, но и моральный. Очень велико ощущение вожделения в девушке напротив.

— Куда столько? Ты как будто ешь последний раз в жизни, — удивилась Катя, когда я ставил третью тарелку на стол, наполненную едой.

— Я голоден, — пожал плечами я.

— Ты же не съешь всё это, — девушка пождала губы, а я посмотрел к ней в тарелку — рыба, овощи и десерт.

— Может, поспорим? — подмигнул я и начал уплетать все.

Стоило признаться, что я погорячился, когда набирал так много, но всё же доел все до последней крошки, из принципа. Вернувшись в коттедж, мы уселись на террасе, любовались красивым видом и ждали закат.

— Выкладывай, — кивнула девушка и с ожиданием уставилась на меня.

Я посмотрел на нее — такую красивую, с волосами, которые темной волной падали на ее плечи и касались груди, а сочные губы дразнили, ведь я помнил их вкус и нежность.

— С чего бы начать, — почесал подбородок, на котором уже отросла щетина и собрался с мыслями.

— С начала.

Я немного помедлил и начал говорить:

— Мой отец спит и видит меня в своем кресле. В будущем, разумеется. Поэтому был юридический факультет, поэтому он ежедневно уговаривал меня начать работать, как Димка — в семейной фирме.

— Это я знаю, — серьезно кивнула Катя.

— Уже несколько лет я работаю в IT сфере — сотрудничаю с заказчиками и разработчиками. Это приносит полноценный доход, — сознался я.

— А вот это уже новость для меня.

— Я не афиширую свою работу, знают только Димка и Егор, — пояснил я. — Ну и родители тоже знают, само собой, но будто бы не верят в серьезность этой работы.

— Понятно, дальше, — прямо как на допросе командовала девушка.

— Последний месяц, я, кхм, скажем, был не совсем хорошим сыном, — потер ладони о колени, немного нервничая и пытаясь подобрать правильные слова.

— В каком смысле? — нахмурилась Катя.

— Приходил пьяный домой, даже за дипломом не пошел в университет, мне его Димка принес. В общем, отец предложил мне сделку.

— Какую? — Катя если и удивилась, то виду не подала.

— Я должен доказать ему, что я взрослый, самостоятельный мужчина, у которого есть план на будущее и, как он выразился, надежный тыл. В противном случае меня ждет исправительное рандеву у его друга–военного и кресло в адвокатской конторе. Если мой план сработает — меня отпустят на все четыре стороны.

— В каком смысле, что за план? — заинтересовалась Катя и придвинулась ближе ко мне.

— Работа, дом, семья и так далее.

— А не слишком ли рано для семьи? Тем более, где ты и где семья… — ляпнула девушка и прикрыла рот рукой. — Прости, я имела ввиду…

— Не надо, — ее слова снова задели, неужели я и в правду создавал ощущение неблагонадежного парня, с которым не может быть никакого будущего? — В общем, в материальном плане я прочно стою на ногах. Проблема в другой сфере.

— Я не поняла, твой отец хочет, чтобы ты женился? — девушка была в смятении.

— Не так радикально, но да. Думаю, он хочет видеть, что у меня есть серьезные отношения с кем–то.

— А я здесь при чем? — занервничала Катя. — Только не говори, что тебе нужно найти фиктивную девушку?

— Я хочу сказать — стань моей фиктивной девушкой?

— Чего? — пискнула Катя, встала и начала ходить по террасе из угла в угол, нервно потирая виски. — Как ты себе это представляешь? Ах да, и самое главное — зачем мне это нужно?

— Отвечу на первый вопрос — ты переедешь ко мне и будешь изображать сильные и светлые чувства, — даже лучезарно улыбнулся ей.

— Знаешь, я могу сейчас изобразить сильное чувство. Сильно тебя придушить, а потом также сильно закопать на заднем дворе в песочке.

— Не горячись, просто дослушай. От тебя не требуется многого, просто пожить со мной и родителями в одной квартире. Месяц–два, не больше. И сразу отвечу на второй вопрос, что ты с этого получишь? Ответ — ты съедешь от Алины, оставив их жить вдвоем с Димой. А после нашей сделки, я помогу тебе найти приличную квартиру и даже перевезу твои вещи туда.

У Кати бегали глаза, а в голове явно кипели мысли, из ушей разве что дым не шел. Я знал, что эта идея не принесет девушке радости, но, как по мне в ней была логика. Дима никогда не жаловался на то, что Катя им мешает вить гнездышко, это не в его стиле. Но глупо было отрицать, что пара, на то и пара, что в ней не место третьему, даже очень хорошему и такому близкому другу.

— Сама посуди. Наши с тобой друзья по уши влюблены, им сложно оторваться друг от друга. Прости, буду говорить прямо — ты лишняя там.

Катя плюхнулась на плетеное кресло и посмотрела на меня мокрыми глазами, ох зря я так… перестарался...

— Они так сказали тебе? — девушка надрывно спросила и шмыгнула носом.

Подорвался со своего кресла, сел на корточки напротив девушки и взял ее руки в свои:

— Я — придурок, прости, Ежиха. Конечно, никто мне не говорил этого и не скажет никогда, потому что Алинка любит тебя. Просто теперь она любит еще и Диму. И их любовь, в отличие от вашей не платоническая, а требующая близости не только в дни твоих ночных смен.

Катя поморгала несколько раз, сгоняя слезы, потерла нос, и спустя пару минут молчания призналась:

— Я собиралась к сентябрю искать новую квартиру.

— Вот и отлично, я тебе помогу с этим, а пока перебирайся ко мне! — обрадовался я.

— Никогда не жила с родителями парней, — пролепетала девушка, успокаиваясь.

— Конечно, ты же девственница, — кивнул я, Катя осуждающе посмотрела на меня.

— Я не знаю, как общаться с твоими родителями.

— Катюх, мои предки — обычные люди. Ты не поверишь, но с ними можно много чего обсудить — погоду, пробки, чемпионат по фигурному катанию, Ольгу Бузову.

— Ага, видела я твою маму — она же Дива, испепелит меня взглядом и конец.

— Никто тебя не испепелит, обещаю, что буду рядом. Я работаю из дома, так что ты не останешься с ними один на один, тем более что эта авантюра временна, один–два месяца.

Катя пожевала щеку изнутри, вглядываясь мне в лицо. Не знаю, что искала там, но под её внимательным взглядом, я задумался.

Как только отец поднял тему сделки со мной, я уже знал, что буду делать, и кто мне понадобится для этого. Означает ли это, что я хочу видеть Катю рядом с собой просто так, без сделок, ультиматумов, экспериментов и договоренностей?

Мне нравится сидеть напротив нее и держать за руку, нравится наблюдать за ней, даже нравиться с ней переругиваться. Обожаю, когда она злится.

Подсознательно меня к ней тянет. И весь предыдущий месяц без нее был один сплошным черным пятном, в котором невозможно разглядеть ничего, кроме пустоты.

— Хорошо, — кивнула Бука и протянула руку для рукопожатия.

— Хорошо, — повторил я за ней, взял ее теплую ладонь в свою и мягко сжал.

А после, так и не размыкая наших рук, потянул ее за собой в сторону моря.

— Теперь самое время гулять по песку. Я же тебя только ради этого и привез сюда, — мило улыбнулся девушке, а та улыбнулась мне в ответ.

— Сделаю вид, что поверила.

Вот так — смеясь и держась за руки, мы ушли в сторону заката.

Глава 12. Катя

Мы ушли очень далеко, теперь уже точно попадая на другую планету. Длинная береговая линия представляла собой сплошной песок, по которому, кстати, было очень комфортно идти с моей больной ногой, а дальше море и свет луны.

Дикий пляж и мы вдвоем, а вокруг никого. Идеальное место, чтобы хотя бы как минимум поцеловаться. Но Женя вообще не предпринимал никаких попыток сблизиться со мной.

Развернулись обратно в сторону отеля, когда я заподозрила неладное.

Вся моя кожа — горела. Не надо быть южанином, северянином или москвичом, чтобы понять, что твоя жопа горит в прямом смысле этого слова.

Поначалу я, молча терпела, но чем ближе мы приближались к отелю, тем сильнее кожа болела от трения об одежду. Мне кажется, я даже пару раз застонала, а потом и вовсе сильно замедлила шаг.

За всю дорогу обратно, мы с Мельником не проронили ни слова, он лишь аккуратно взял меня под локоть, помогая идти, а находясь в коттедже, скомандовал:

— Раздевайся.

— А больше тебе ничего не надо? — сходу психанула я.

— Вырубай язву, раздевайся и иди под прохладный душ, — подошел ко мне и приложил свою руку к моему лбу. — Охренеть, да у тебя жар.

Пока я следила за движениями парня, тот открыл шкаф и достал оттуда чистую простынь и протянул мне:

— Обмотайся в это, когда будешь выходить. Не беспокойся, на твои горячие прелести я не посягну. На тебя если залезть сверху, то поджариться как котлета можно. А я пока схожу на ресепшн и спрошу у них что–то от солнечных ожогов.

Женя уверенно развернулся и вышел из номера, а я не стала терять времени даром и направилась в ванную.

Не знаю, что хуже — когда тела касается одежда или капли воды, каждая из которых причиняла боль. Злилась на саму себя, ведь знаю, что нельзя так делать — солнечные ожоги опасны.

Выбралась из душа и сразу обмоталась в простынь, которая прикрывала меня от груди до пяток, оставляя голыми лишь плечи и руки. Тело потряхивало и знобило, хотя я ощущала, как оно пышет жаром. Чувствую, ночка будет долгой…

Женя вернулся как раз, когда я расположилась на кровати. Единственное положение, в котором было более–менее комфортно — на боку.

— Ты как тут? Принес тебе пену от солнечных ожогов и жаропонижающее, — и лег напротив меня на кровать.

— Зубы стучат, — честно призналась я.

— Держи. Это жаропонижающее, — протянул мне две таблетки, подошел к мини–бару и достал оттуда бутылку воды. — И запей.

Я запила таблетку водой и прикрыла глаза.

— Не расслабляемся, — деловито сказал парень, — мне нужно нанести тебе пену от ожогов на тело. Наверное, лучше будет, если ты сядешь и спустишь простыню ниже.

— Пф, даже не надейся на это, — сказала я вяло, больше для проформы, уже заранее осознавая, что все мои колкости пустые.

— Ежиха, ты же вроде не глупая. Все просто — твою кожу надо спасать. Если сейчас намажем тебя — уже завтра будет легче. В противном случае — завтра ты превратишься в змею в период линьки.

Сопротивляться было действительно глупо — здесь больше некому мне помочь, поэтому я, как хорошая девочка, принимающая свою судьбу, села на кровати, спиной к парню и приспустила простынь, оголяя спину до самой поясницы. Еще никогда я не раздевалась полностью перед парнем, но мне было настолько плохо, что стало плевать на наготу.

Сзади просела кровать — очевидно Женя пытался расположиться поудобнее. А затем я услышала приятное шипение, и моей спины коснулось что–то мягкое и нежное.

— Ни хрена себе, — буркнул парень. — На тебе пена просто за секунду плавится. Уверен, если сейчас на твою спину разбить яйцо, то оно превратиться в яичницу.

— Смотри, чтобы у тебя ничего в яичницу не превратилось, — вяло усмехнулась я.

Женя тихо засмеялся и продолжил наносить пену на всю мою спину, вплоть до самого копчика. Мне нравился смех Мельника, он был мягким и нежным и сразу отзывался в моем сердце, которое начинало биться сильнее.

— Скажи, ты вот так всегда попадаешь в неприятные ситуации? Тогда на базе у Вадима, сейчас тут. Боюсь спросить, что было в тот месяц, когда мы не виделись?

— У моего тела аллергия на твое общество, поэтому со мной происходят неприятности только когда ты рядом.

— Какая же ты все-таки Бука, — цыкнул языком Женя. — Посиди так пару минут, пускай пена до конца впитается.

— А потом что? — спросила я.

— Потом ты встанешь, и я нанесу пену тебе на ж… на попу.

— Ну уж нет, на это я не пойду.

— Вот опять, — вздохнул Женя. — Ты думаешь, я жоп не видел? Поверь, ничего нового я под простыней не увижу.

Я встала и скинула простынь, оголяя свою филейную часть.

— Не произноси ни слова, моя гордость сейчас находится ниже плинтуса, — сквозь зубы сказала я, а Женя принялся распределять пену. На удивлении молча.

— Готово. Теперь перед.

Выхватила у него из рук баллончик и ушла в ванную, напоследок сказав:

— С этим я и сама справлюсь.

В отражении на меня смотрела миссис помидор. А кожа все равно будет слазить, грустно подумалось мне. Кое–как нанесла пену, подождала, пока та впиталась, заново замоталась в простыню и вышла в комнату. Женя скептически оглядел меня, но ничего не сказал, лишь закрылся в ванной, а я улеглась на кровать.

Вот это денек, глаза слипались от усталости, кажется, я только прикрыла их, а тут уже и Женя лег рядом.

— Как ты? — тихо спросил он, выключая свет ночника и погружая комнату в темноту.

— Как будто по мне на тело кипяток вылили, — так же тихо ответила я. — Расскажи мне что–нибудь?

— Что ты хочешь знать? — Женя лежал напротив меня и в полумраке смотре в лицо.

— Я собираюсь жить с тобой под одной крышей, но совершенно ничего о тебе не знаю. Расскажи, что посчитаешь нужным.

Парень задумался на секунду, а потом выдал:

— Я умею играть на фортепиано.

— Ты шутишь! — удивилась я.

— Нет. Моя мама — актриса театра и с самого детства видела меня великим музыкантом. Поэтому каждые понедельник, среду и пятницу, с семи лет я ходил на уроки музыки. Сольфеджио, все дела.

— Никогда бы не подумала.

— Да, об этом даже парни не знают, так что, считай, что я доверил тебе самый сокровенный секрет.

— Я сохраню его, — важно сказала я. — А дальше что?

— Мой отец был против этих уроков, считал, что такое занятие не для мужчины. Но под обаянием своей горячо любимой жены — моей мамы, каждый раз сдавался. Это продолжалось до того момента, как у меня опустились яйца. Так что, примерно в тринадцать лет, я взбрыкнул и забросил уроки на радость отцу. Мать была в печали, — усмехнулся Женя, вспоминая.

— А потом ты занимался чем–то? — поинтересовалась я.

— Я увлекся футболом, но вместе с ним пришел переходный возраст, я начал интересоваться девчонками, появились новые друзья, тусовки, поэтому тоже часто забивал на него. Хотя, сейчас понимаю — если бы тогда относился ответственнее к этому виду спорта, то смог бы даже добиться успехов, — признался парень. — Ну а ты, чем можешь поделиться?

— Я никогда ничем не занималась, — честно призналась я. — Но, в школе была активисткой — староста класса, я организовала мероприятия, сборы мусора с берегов реки, книжные ярмарки, вечера встреч выпускников и все в этом духе. В одиннадцатом классе у меня появился парень и тогда вообще времени ни на что не оставалось.

— У вас было всё серьезно?

— А так думала, но всё оказалось не очень красиво. Спустя месяц свиданий он начал намекать на секс. Но я не была готова к этому, и он сразу меня отшил.

— Дай угадаю, наверняка еще и разнес сплетни по своим друзьям? — едко спросил Женя.

— Откуда ты знаешь? — удивилась я.

— У меня было много таких же друзей — идиотов.

— Он рассказал всем, что я фригидная. Самый популярный и красивый мальчик школы, таких не отшивают. В общем, он быстро забыл меня, переключаясь на других девчонок, а я до самого конца школы ловила на себе насмехающиеся взгляды.

— Теперь тебе сложно довериться парням, и поэтому ты до сих пор девственница?

— Что–то типа того. Я ходила на свидания уже будучи студенткой, но почему–то всем хочется сходу залезть ко мне в трусы.

— Ну, ты красивая. И сексуальная. Любому гетеросексуальному парню сложно не думать о том, как залезть к тебе в трусы.

— Вот уж спасибо. А как же душа?

— А что душа? Я тебе говорю, как есть. Сначала картинка, а потом уже содержание, — сказал Женя, — слушай, тот парень из школы — обычный мудак, я уверен, он сейчас повзрослел и наверняка жалеет о том, что обидел тебя. Но жить прошлым и бояться ошибиться — тоже не выход.

— Да я знаю, — тихо сказала я, вспоминая, что примерно те же слова недавно говорила своей подруге.

— Знаешь, как говорят? Если вы боитесь заблудиться — заблудитесь, и перестаньте бояться.

Хорошие слова, возможно, парень, находящийся передо мной — идеальный вариант, чтобы забыться и перестать бояться теней прошлого? Именно под эти мысли я прикрыла глаза и уснула.

Глава 13. Женя

Ночь выдалась горячей.

Мало того, что от Кати пышило жаром, она часто переворачивалась и скидывала с себя простынь. В комнате, хоть и было темно, но очертания её тела хорошо просматривались.

Да, я воспользовался беззащитностью Кати, и провел рукой по шее к плечу и руке. Мне хотелось большего — опустить руку на грудь и сжать ее нежно, но я подсознательно уже ощущал себя больным сталкером, охотящимся за девушкой, поэтому ограничился только этим.

Видимо, кто–то сверху решил поиздеваться надо мной, потому что Катя постоянно скидывала с себя простынь. А под ней, на минуточку, ничего нет!

Она скидывала, а я обратно возвращал. В конечном итоге, просто умаялся, повернулся к ней спиной и отодвинулся максимально далеко, от греха подальше.

Утро принесло собой новые испытания, потому что, когда я, на рассвете повернулся к девушке, там меня уже ждал образ Венеры Милосской. Только с руками.

Я жадно осматривал налитую грудь, на которую попадали солнечные лучи, любовался кожей живота, по которой хотелось провести губами. На ее лицо падали волосы, частично скрывая его от меня. Вот теперь точно сталкер.

Как по заказу, именно в этот момент, когда я лежал рядом с девушкой и утренним стояком в трусах, Катя проснулась.

— Доброе утро, — улыбнулась она мягко и потянулась.

Простынь поползла еще ниже, пара сантиметров и будет видна полоска волос. Интересно, у Ежихи там колючки, как у ежика? Или пузико? Говорят, оно нежное.

Предатель в трусах налился еще сильнее. Пузико. Да–а–а–а. Я как маньяк следил за всем происходящим, уже заранее зная, что будет, когда Игнатьева окончательно проснется и поймет, что именно сейчас делаю.

— Ой! — спохватилась Катя, оглядывая себя. — ОЙ!

Подхватила простынь и потянула ее наверх до самого подбородка.

— Ты — сволочь, Мельник! — воскликнула она и толкнула меня в плечо.

— И тебе доброе утро, солнышко, — ласково ответил я и растянулся на спине, являя миру и Кате своего приятеля в трусах, стоящего по стойке смирно.

— Ты бы еще подрочил на меня, пока я спала, — крикнула она, вставая с кровати.

— Каюсь, была такая мысль. Зато тебе я вижу уже лучше.

— Лучше, — бросила Катя и скрылась за дверью ванной, а я счастливо улыбнулся.

Пускай я стану импотентом, но как бы мне хотелось, чтобы каждое утро перед моими глазами была эта картина — сочное тело с налитой грудью и нежной кожей. И будь я хоть трижды сволочью или отбитым сталкером, но я готов начинать так свое ежедневное утро.

Мы не стали долго задерживаться в отеле — позавтракали, искупались напоследок в море и отправились домой. Кате предстояло собрать все свои вещи, а мне перевезти.

У Игнатьевой была запланирована смена в детской игровой на завтра, поэтому вторую половину мы договорились занять переездом.

Обратный путь в город прошел на удивление спокойно — мы общались как обычные люди, вспоминали смешные истории, было так хорошо, что даже не хотелось расставаться с девушкой, но мне тоже предстояло проделать небольшую работу и подготовить свою комнату для нового жильца.

Родителей дома не было, обычно мы с отцом встречаемся вечером, мама приходит позже, особенно в дни спектаклей.

Зашел в свою комнату и скептически ее осмотрел — большая кровать, шкаф, кресло и рабочее место, надеюсь, Ежихе будет тут комфортно, хотя она не жаловалась в прошлый раз.

В гардеробе перебрал вещи, освобождая место на полках.

— Елисей совсем меня не слушает, — жаловалась мама за нашим в кои–то веки совместным ужином.

— Что, Настюш, опять решила все по–своему сделать? — спросил отец, кладя в рот кусок стейка.

— Почему же по–своему? — возмутившись, спросила она.

Моя мама всегда была невероятной красоты женщиной, помню, как мальчишкой, любовался ей, казалось, красивее нет в целом мире. Прошли года, но ее красота не померкла ни на миг. Она лишь стала более статной, утонченной и элегантной.

Она умудрялась сохранять баланс между своей семьей и работой. Дома лишь только поставленный голос и ровная осанка могли сказать о том, что эта женщина больше, чем просто мама.

Зато на сцене она блистала, сияла. Эдакая отечественная Моника Белуччи. Она выходила к зрителю и вот, уже никто не мог оторвать глаз от нее самой и ее актерской игры. Когда я был младше, часто ходил на постановки с ее участием. Мне нравилось поворачивать голову назад и смотреть на лица людей, которые отражали большую смесь эмоций, любуясь мамой.

— Елисей хочет опошлить мою героиню, сделать из нее быдло из придорожного кафе, — продолжила мать.

— Так, а что не так, Настюш? — удивлялся отец. — Твоя героиня работает в придорожном кафе. Сомневаюсь, что можно сохранить грацию, продавая пирожки.

— Не в этом дело, Юр. У нее была мечта — стать великой балериной и она шла к ней очень долго. Просто волею судьбы сошла не на той железнодорожной станции, так и не доехав до Большого театра, да так и осталась там. Я допускаю, что она может обозлиться и потерять искру, но это вовсе не означает, что она должна стать хабалкой!

— Это что за странная постановка? Ты и пирожки? — спросил я, доедая остатки спагетти.

Один плюс того, что в моей семье не готовят — иметь ежедневную возможность выбора любимых блюд для каждого. К сожалению, мама следит за нашим рационом и своей фигурой, иначе мой отец каждый день ел бы жареное мясо. А так, только два раза в неделю.

— Это еще что, по задумке Елисея, в самом конце постановки я должна бросить эти пирожки в зрителей! Невообразимо! Женщина часами приводит себя в порядок, собираясь в главный театр нашего города, чтобы в конечном итоге получить жирным пирожком в лицо! — мама даже передернула плечами и натурально скривилась.

— А что, я бы не отказался сходить на такую постановку. И хлеб, и зрелища, — засмеялся я.

— Не смейся, Женёк. Я еле уговорила нашего худрука поменять финал, теперь, я просто раздаю эти пирожки всем желающим.

— Это какая–то новая альтернативная история? — спросил я, поднялся и включил кофемашину.

— Это история по пьесе Светланы Баженовой. Комический спектакль о молодой балерине, отставшей от поезда и скандальной продавщице, которая мечтает о славе.

— И ты, как я понимаю, играешь скандальную продавщицу? — как бы, между прочим спросил мой отец, а я усмехнулся. Старый лис.

— Юр, ну не молодую балерину же, — удивилась мама, даже перестав ковырять свой салат.

Наивная, каждый раз папа с ней это проделывает и каждый раз мама ведется. Или делает вид.

–Мам, как ты вообще согласилась на такую постановку? Это же совсем не твое амплуа. — Катя права, она — действительно Дива. И тут роль продавщицы пирожков.

–Пытаюсь выйти за границы своего комфорта и попробовать что–то новое. Однотипные роли приелись не только мне, но и зрителю.

–Что ж, на это действительно будет интересно посмотреть, — согласился я.

— А ты, сынок, — обратился ко мне глава семейства. — Сегодня дома ночуешь?

— Так точно, — ответил я, взял чашку с приготовленным кофе и поставил перед матерью — наш семейный ритуал. Первая чашка кофе в этой семье, всегда достается женщине.

— Приятно удивляешь, — кивнул отец и о чем–то задумался.

Оставшийся вечер мы, как и обычно, провели по раздельности — отец заперся в своем кабинете, мать репетировала в спальне, а я погрузился в работу над новым проектом — приложением для игры в шахматы.

Мои мысли постоянно возвращались к переживаниям о завтрашнем дне. Как воспримут родители Катю? И самое главное — как она сама себя поведет? Все явнее стал понимать, что желание, чтобы девушка была рядом, возникло не из–за выдвинутых отцом условий.

Возможно, сделка с отцом послужила толчком, или проще пинком под зад. Мне не хватало Ежихи весь тот месяц, что мы не виделись. Я отчаянно искал забвения в бутылке и одновременно искал похожих на нее, уже заранее зная, что замены ей нет.

Глава 14. Катя

Переехать жить к родителям своего парня — сомнительная идея.

Переехать жить к родителям своего фиктивного парня — идея, которая грозит обернуться крахом, не иначе.

За сутки, что мы не виделись с Женей, я накрутила себя до состояния истерики. Два раза разобрала свои, уже практически полностью собранные вещи, потом, дважды, возвращала все по сумкам обратно.

Потом была стадия отрицания, я экстренно искала пути выхода из этой ситуации, но ничего достойного не находила. Следом пришла апатия, будь что будет, подумала я.

Алина и куча ее растений, которыми кишела квартира, стали невольными свидетелями моей мазохистской экзекуции над собой.

— Кать, если ты сомневаешься — откажись! — подруга присела на кровать, на которой я лежала уже час, смотрела на трещину в потолке и представляла, как именно объясню родителям свой переезд к парню. Отец меня убьет. И что я буду делать в чужом доме? Как жить с чужими родителями?

— Я уже согласилась, Алин, — промямлила я, всё также продолжая сверлить потолок.

— Ну так пересогласись! — воскликнула она. — Но только прекрати издеваться над собой. Да и к чему эта спешка? Тебя никто не выгоняет отсюда!

— Так надо. Я бы в любом случае съехала, месяцем раньше, месяцем позже, какая разница? — я пробормотала слова, которые на репите повторяла у себя в голове последние 24 часа.

— Да зачем тебе съезжать? И тем более так скоро? — Алина толи искренне не понимала меня, толи делала вид.

Начинала злиться на нее, хотя вины Алины во всей этой заварушке с переездом к Жениным родителям точно нет. Эгоистичные мысли о том, что не появись в ее жизни Димы — и не было бы всего этого, начали отравлять мою душу, но я задушила их на корню, не давая разрастись, как ядовитому плющу.

Алинка заслуживает счастья, как никто другой, и она не виновата в том, что мне просто себя жаль сильнее во всей этой истории.

— А когда съезжать, если не сейчас? — наконец повернула голову и посмотрела на встревоженное лицо подруги. — Не будет идеального времени для этого шага, надо просто сорвать пластырь и все. Тем более что это всего на пару месяцев.

— Хорошо. Но напоследок я хочу сказать тебе две вещи, — как наставник проговорила она.

Села на кровати, подтянула под себя ноги и приготовилась ее слушать:

— Давай, мой Мастер Йода, я жду твоих наставлений.

— Во–первых, знай, что в любой момент ты сможешь сюда вернуться, — Алина выставила руку, на давая мне возможности прервать ее. — На время, пока ты не найдешь себе достойный новый дом.

Я кивнула, никак не комментируя ее слова.

— И второе, попробуй посмотреть на ситуацию под другим углом.

— Это под каким еще? — сразу насторожилась я.

— А под таким, что от вас двоих веет напряжением. Волосы свои готова дать на отсечение — вы испытываете друг к другу чувства. А вот какие именно — вопрос. Потому что ты мне так и не рассказала ничего из того, что происходит между вами. И думается мне, что это неспроста.

— Подожди, я правильно поняла — ты предлагаешь мне рассмотреть Женю в качестве парня? — уточнила я.

— Верно.

— Сомневаюсь, что Мельник готов к серьезным отношениям, а на меньшее я не согласна.

— Почему ты решила, что он может быть не готов к отношениям? — нахмурилась подруга и начала ходить по комнате.

— Я и сама запуталась, — честно призналась я. — Раньше я была уверена в том, что он обычный бабник. Он же так и не вспомнил меня после того поцелуя в клубе, понимаешь? Значит для него это настолько обычное дело — сосаться с девчонками налево и направо, что всех и не упомнишь.

— А потом что–то поменялось? — Алина остановилась и подошла ближе ко мне.

— Понимаешь, Алин, со мной, он вроде как по–другому ведет себя, или это я придумала в своей голове. Иногда я ловлю на себе его взгляд. Конечно, зачастую его глаза меня раздевают, — усмехнулась я. — Но в них есть что–то еще. Интерес, забота. Он разглядывает, а мне становится так уютно на душе. И за те несколько дней, что мы провели вместе в его квартире и на море, я не заметила за ним несдержанности или похотливого азарта по отношению к противоположному полу.

Подруга задумчиво потерла подбородок, будто сомневаясь, говорить мне что–то или нет, а потом снова села рядом и мягко улыбнулась.

— Катюш, я пыталась поговорить с Димкой о Жене, но он не колется, — тихо сказала подруга. — Но думается мне, что Женя хороший, просто немного запутавшийся. А еще, мне кажется, что он совершенно не знает, как ухаживать за девочками. В общем, Женя — уж точно не классический принц из любовного романа.

— С этим не поспоришь, — грустно усмехнулась я, прогоняя непрошенную слезу.

— И не думай о том, как он вел себя раньше, смотри на его нынешние поступки. У всех нас есть прошлое — мы ошибаемся, поворачиваем не там, где надо, покупаем туфли на размер меньше, стрижем челку, едим на ночь соленые огурцы. Главное смотреть на то, что происходит сейчас и делать выводы исходя из этого.

Я кивнула, пытаясь переварить сказанное подругой.

— В конце концов, не ты ли говорила мне не так давно — если тебе понравился парень, нельзя запрещать себе этих чувств, потому что подходящего времени для счастья может не быть …

— Оно уже наступило, прямо сейчас, — закончила я мысль своей подруги. — Хорошо, я попробую посмотреть на это сближение под другим углом. Но это вовсе не меняет того факта, что Женя меня бесит. Поэтому стать шелковой по отношении к нему не обещаю.

Алинка подорвалась с кровати и счастливо захлопала в ладоши, а потом не менее счастливо помогла собрать мне вещи снова.

Не знаю, как сложится у меня с Женей, но то, что я не вернусь в эту квартиру — факт. И не потому, что тут будут мне не рады, а потому что я сама не захочу нарушать новый мир, который создает в этот самый момент моя подруга.

Хотя для нее отношения с Димой вряд ли характеризуются так мелко. Для этих двоих это целая вселенная, безмерное пространство, состоящее из галактик и звездных систем, космоса и туманностей. С каждой секундой эта вселенная приумножает свои размеры, расширяясь и увеличиваясь с огромной скоростью.

Парадокс в том, что в этой вселенной уже не может быть места для меня.

Это не плохо и не хорошо, это — нормально. Так и должно быть, когда двое находят друг друга и больше не хотят разрывать объятий никогда.

Я бы хотела нырнуть в такую же вселенную, только свою собственную, ощутить каково это, когда ты больше не один. Когда ты всё делишь пополам и знаешь, что, придя домой тебе будет кому пожаловаться на сварливую консьержку или ледяной дождь на улице.

Глава 15. Катя

Помимо своих вещей из квартиры Алины, я прихватила авокадо, который пытался выпустить стебель вот уже восемь недель и бутылочку лекарства (умопомрачительного вина, которое делает ее бабушка — Татьяна Марковна).

Уверена, для этой авантюры оно пригодится. Это совершенно странный напиток, рецепт изготовления которого хранится в строжайшем секрете. У него есть несколько особенностей и правил распития.

Самое главное — это то, что это вино нельзя мешать с другими алкогольными напитками. Но и без этого, оно может шандарахнуть по голове так, что потом будешь собирать воспоминания о своих приключениях по крупицам.

Я поцеловалась с Женей под действием этого вина. Поутру плохо помнила тот вечер в клубе, но с каждым днем память восстанавливалась, пока я окончательно не осознала, что тот поцелуй — лучшее, что со мной случалось. Именно поэтому, мне становится вдвойне обиднее оттого, что Женя–то не помнит этого. То есть для меня этот поцелуй был самым великолепным, а для него обыденным делом.

Женя заехал за мной в два часа дня, как раз когда я вернулась с работы. Всё утро я провела, как на иголках. Кусок в горло не лез, все валилось из рук. Подруга уехала куда–то со своим возлюбленным, оставляя меня один на один с моим фиктивным парнем.

— Привет, Бука! Ты готова? — спросил Мельник, заходя в квартиру в светлых шортах, черной футболке и модных бежевых кроссовках.

Я встречала его в серых велосипедках и черной безразмерной футболке — идеальный наряд для переезда.

— Привет. Давай сразу договоримся — никаких Бук. Хорошо? — я решила выдвинуть свои требования.

— Конечно, Бука, — спокойно “согласился” Женя, а я закатила глаза и задвинула свои требования обратно.

Вообще, я уже заметила, что все наши диалоги сводились к тому, что кто–то обязательно будет закатывать глаза.

— Это реально джунгли! — шокировано проговорил Женя, заходя в квартиру. — Димон мне говорил, что у Алинки много растений, но … черт, мне даже как–то не по себе, кажется, на меня кто–то смотрит.

— Ты знаешь, у некоторых есть имена, и они любят, чтобы с ними разговаривали, — пожала плечами я.

Парень немигающее уставился на меня и машинально опустил нижнюю челюсть, открывая рот.

— Шутка,— сказала я, подошла ближе и, коснувшись рукой подбородка парня, захлопнула его рот. — Муха залетит.

— Сумки возле входа — это и все вещи? — спросил он и покосился на орхидею, на которую светила фиолетовая лампа.

— Да. И еще вот это, — я показала ему маленький горшок, в который наполовину была посажена косточка авокадо.

— Что это? — скривился Женя.

— Это авокадо. Вернее, его косточка.

— Хочешь, я куплю тебе настоящий авокадо, а косточку мы оставим Алине с Димой? — спросил парень и наклонился над тумбочкой, на которой стоял мой питомец, рассматривая его.

— Понимаешь, он рос у меня в банке восемь недель, а это на минуточку на две недели больше, чем нужно, потому что от двух до шести недель должен был появиться росток. Но ничего не происходит. Косточка лишь треснула, и практически каждый день я доливала туда воду взамен испарившейся, — пробормотала я, также, как и Женя, наклоняясь над тумбой, только с другой стороны. — Несколько дней назад я пересадила его в горшок. Мне кажется, у него должен быть шанс исправиться, пустить стебель и распустить листья. Не все же могут следовать правилам?

Женя выпрямился, внимательно посмотрел на меня и спросил:

— Ты точно сейчас говоришь об этом уродце?

— Эй! Не надо так о нем. Лучше выноси вещи.

В квартиру к своему фиктивному парню я взяла только летний гардероб, так как к сентябрю планировала съехать в новое жилье, косметику, необходимую технику и средства гигиены. Глупо было тянуть туда зимний пуховик или, например, учебники.

Мандраж от волнения доводил меня, поэтому всю дорогу до моего временного нового дома я молчала, лишь мяла край длинной футболки. Мы заехали во двор уже знакомой элитной многоэтажки и Женя прихватил первую партию моих вещей из багажника.

— Запомни — восемнадцатый этаж, квартира 125, — проговорил парень, пока мы поднимались в лифте.

Странное ощущение — покидая этот дом в прошлый раз, я была уверена на сто процентов, что не вернусь сюда больше никогда, поэтому то, что я сейчас нахожусь здесь не просто в качестве гостя, а теперь уже жильца выглядит настоящей иронией.

— Родители знают, что я сегодня переезжаю? — спросила я, заходя в квартиру и разуваясь.

— Нет. Будет сюрпризом, — безмятежно улыбнулся, поставил мои сумки и ушел за второй партией.

Вот веселье будет! В рассказе, о том, что отец Жени поставил ему условие — доказать свою самостоятельность и готовность нести ответственность вроде как нигде не было пункта о том, что в их дом переедет жить девушка.

Я вздохнула и покачала головой, рассматривая свои вещи. Может еще не поздно перевезти все обратно? Потому что не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять — мне тут будут не рады.

— Если ты думаешь, как сбежать, то хочу тебе сразу сказать — этого не будет, назад дороги нет, — появившись на пороге, сказал Женя.

Скорее всего, он видел, с какой тоской я смотрю на свои сумки.

— А в твоей голове не возникла мысль как-то подготовить родителей к новости о том, что у них появится новая соседка?

Женя скинул кроссовки, откинул светлую челку назад и задумчиво посмотрел на меня:

— Именно на эффект неожиданности я и рассчитывал.

Я не стала спорить с парнем, потому что это было бессмысленно — какой толк распыляться на это, если дело уже сделано?

В спальне Жени были видны незначительные изменения — одна часть шкафа была пуста, книжную полку тоже освободили. Значит, подготовился? Что ж, похвально.

— Здесь можешь разместить свои вещи, еще вот эта тумбочка, — Мельник показал на тумбу, стоящую с одной стороны кровати, — тоже твоя. Свой компьютер можешь поставить на рабочем столе, я подвинул немного свою технику. Прости, сдвинуть сильнее не могу, монитор большой.

— Это ни к чему, — я махнула рукой, — у меня лишь ноутбук, я работаю за ним в основном во время учебы, а к сентябрю меня уже здесь не будет.

Женя взглянул на меня своими голубыми глазами, от которых почему–то повеяло холодом, прикусил ненадолго губу, а потом развернулся и направился к выходу, бросив мне напоследок:

— Я буду на кухне, располагайся, — и ушел.

Уверена, что он хотел хлопнуть дверью, но в последнюю секунду придержал ее. Или это мне лишь показалось?

Я провела в одиночестве, разбирая одежду минут тридцать, поставила авокадо на подоконник, а после решила не отсиживаться. На кухне Женя что–то готовил. Точнее пытался, потому что запах гари не сулит ничего вкусненького.

–Ты пытаешься не оставить без работы пожарных? — спросила я и подбежала к окну, распахивая его настежь.

— Я хотел пожарить блинчики, — нервно ответил парень, открывая крышку со сковородки.

Оттуда на нас смотрели шесть черных квадратов.

— А по–моему ты просто хотел их прикончить, — забрала сковороду у парня, открыла шкафчик под мойкой и выкинула все содержимое коробки в урну, стоявшую там.

— Я всего лишь хотел быть гостеприимным и накормить тебя, ясно? — нервно дернул головой Женя и подошел к окну, из которого веяло жарой.

Лето уже принесло с собой зной, от которого хочется поскорее спрятаться в холодных помещениях с работающими сплит–системами.

— Послушай, тебе не обязательно ради меня ничего делать. Во-первых, я сама не безрукая и могу приготовить то, что захочу. А во-вторых, не вноси изменения в свой привычный мир. Если ты никогда не жарил блинчики, пусть даже замороженные, то не нужно этого делать из-за меня, в конце концов, я здесь всего лишь…

Я хотела сказать, что через пару месяцев от меня в этой квартире не останется ни малейшего напоминания и тратить свое время, силы или сковородки на мою персону нет никакой необходимости. В конце концов, я могу попросить больше смен и питаться в кафе в игровой комнате.

— Если ты опять скажешь, что к сентябрю тебя тут не будет, клянусь, я поставлю тебя раком прямо посреди кухни и отшлепаю так, что ты потом сидеть не сможешь! — воскликнул парень, со злостью разглядывая меня и ожидая дальнейшей реплики.

— А ты не слишком ли много на себя берешь? — я не хотела еще больше накалять обстановку, но и промолчать не могла.

— Достаточно, Катя. Достаточно, чтобы ты поняла, что я хочу сделать всё возможное, чтобы тебе здесь было комфортно.

— О, — это и всё что я смогла сказать, а спустя минуту игры в гляделки, спросила: — Что есть в холодильнике? Думаю, я смогу что–то приготовить.

— Тебе вовсе не обязательно этого делать, можем заказать доставку, тем более что мы всегда так делаем, — уже гораздо спокойнее произнес Женя.

–Я хочу приготовить ужин. Давай будем считать, что это благодарность, за то, что ты помог мне перевезти вещи, — и, не дожидаясь ответа, открыла холодильник.

Овощи, фрукты, зелень, грибы, молочка.

— Как насчет картошки с грибами и салата? — повернулась к парню, который незаметно переместился и встал за моей спиной.

— Звучит очень аппетитно, — нахально улыбнулся он, рассматривая мое лицо.

Мы стояли опасно близко друг к другу, если бы мне в спину не дул холодный воздух из холодильника, уверена, потеряла бы голову в ту самую секунду, как взглянула в глаза, которые сейчас отливали бирюзой.

Как такое возможно или это игра света? То его глаза цвета безоблачного неба, то знойного моря. Сейчас этот взгляд меня окутывал, манил к себе, а кончики пальцев подрагивали. Мне хотелось прикоснуться к светлым взъерошенным волосам Жени, провести рукой по щетине, а после потянуться навстречу и с нежным поцелуем нырнуть в мою собственную вселенную с галактиками, Землей и Луной, сотнями комет и миллиардами звезд.

Я отметила, что взгляд парня тоже изменился, из него ушло веселье, оставляя лишь жажду и желание — горячее, жгучее.

Как блинчики.

Спасибо этим шести несчастным кусочкам теста, которые вернули меня на землю.

Я медленно потянулась к парню навстречу, а он начал опускать голову ко мне, сфокусировав все внимание на моих губах, при этом облизывая свои. В последний момент я немного отвела голову в сторону, потянулась к уху парня и проговорила в него томным шепотом:

— Картошку чистишь ты.

А после сунула в руки растерянному парню лоток с картошкой, обошла его и направилась к мойке — мыть грибы, овощи и зелень.

— Ты просто сводишь меня с ума, — покачав головой, тихо сказал Женя и встал рядом.

Не знаю, предназначалась ли эта реплика мне, или же это мысли вслух, но так как мой личный су–шеф уже начал издеваться над картошкой, я решила не отвечать ничего.

Обедали мы молча, на сковородке осталась картошка с грибами, да и салат из овощей и феты я сделала на четверых. Женя только постанывал периодически, а в самом конце выдал:

— Выходи за меня замуж!

Я подавилась помидором, который встал поперек горла, а Женя лениво поднялся, похлопал по спине, а потом пошел к кофемашине.

— Ты меня в могилу сведешь, — хрипло проговорила, кашляя и восстанавливая голос.

Мельник пожал плечами, а потом улыбнулся и сказал:

— Я такой вкуснятины не ел с тех пор, как умерла бабушка. Только она кормила нас домашней едой, мать и отец не готовят. Так что мне как–то некому было привить любовь к готовке.

— Хочешь, научу? — выпалила я, а потом и сама пожалела.

— Хочу, но твоя еда наверняка вкуснее, — а после поставил передо мной чашку с ароматным американо и придвинул сахарницу и сливки.

— Спасибо, — я втянула в себя любимый аромат и улыбнулась.

Пока мы пили кофе, я гадала, что же будет дальше? В смысле вот в следующие два–три часа? Женя уйдет работать, оставив меня развлекать себя самостоятельно?

— Какие у тебя планы на сегодня? — неожиданно спросил он, будто читая мысли.

— Если честно, то никаких, а что?

— Я взял себе сегодня выходной, так что можем провести оставшийся день вместе, — неожиданно предложил парень.

–Э–э, ну хорошо. Может, сходим в кино? — неуверенно предложила я.

Приведя себя в порядок и переодевшись, мы отправились смотреть кино. И все было так привычно, как будто каждый день мы ведем жаркие споры на тему того, что выбрать для просмотра — фильм, где зомби ест человеческий мозг или романтическую комедию. А потом в самом кинотеатре комментируем все нелепые и неправдоподобные моменты и слушаем от других людей просьбы заткнуться.

Как будто каждый день, он берет меня за руку и выводит посреди фильма из зала, а после тянет за собой в сторону парка с аттракционами и покупает два билета на самые страшные русские горки.

Я протестую просто для проформы, потому что привыкла не поддаваться Жене и все решать через сопротивление. И верещу, леча головой вниз, мои волосы мешают и лезут в лицо, а он смеется с этого.

А после он покупает два огромных шара сладкой ваты — розовый и голубой, и мы пытаемся в шутку накормить друг друга, засунув кусок побольше, запиваем эту приторную сладость еще более приторной газировкой, затем идем обратно в мой новый–временный дом, смеясь и обсуждая все подряд.

Все это кажется таким правильным и невероятно нужным. Смесь детской радости и совершенно не–детского, какого-то внутреннего, чисто женского удовлетворения. Ощущение, что это не просто поход в кино от нечего делать, а самое настоящее свидание с человеком, с которым больше не хочется расставаться ни на минуту. И как я буду без этого?

Грустная мысль настигла меня в лифте, как раз когда мы поднимались обратно к Жене. Он смотрел на меня без похоти и желания, но его глаза блестели, а на губах была счастливая, умиротворенная улыбка. Должно быть, на моем лице отражалось такое же выражение лица.

Женя не стал подходить ближе в, итак, слишком тесном и закрытом пространстве, просто протянул руку и убрал прядь моих распущенных темных волос за ухо, а потом легко провел большим пальцем по скуле. И там, где касались теплые пальцы, кожа начинала гореть.

У меня внутри что–то болезненно сжалось, требуя большего, такого желанного прикосновения.

Двери лифта распахнулись, отбирая у нас этот момент и выгоняя в реальный мир. Мир, где меня ждали новые люди, которые даже не догадывались о моем существовании.

Глава 16. Катя

В квартире кто–то был. Это было отчетливо понятно по работающему в гостиной телевизору и разговорам на кухне.

Я тихо, как вор, зашла в коридор и начала снимать с себя босоножки, потом одернула летний желтый хлопковый сарафан, попыталась пальцами расчесать волосы, проверила глаза на наличие осыпавшейся туши.

— Остановись, — Женя нежно взял меня за руку и опустил ее вниз, а потом второй рукой повторил движение в лифте — провел пальцем по скуле, и тихо сказал: — Ты выглядишь прекрасно.

Я нервно улыбнулась и на вопрос своего фиктивного парня:

— Готова? — ответила быстрым кивком головы.

Так же, не выпуская моей руки, Женя повел меня в сторону кухни. Мы передвигались бесшумно, наверное, поэтому, родители парня ничего не услышали, и продолжи свой разговор, стоя спиной к нам.

Они находились у плиты и рассматривали содержимое сковородки, которую мы забыли убрать в холодильник.

— Это точно наша квартира? — спросил мужчина в серых спортивных штанах и черной футболке.

— Может, это домовой? — вместо ответа спросила высокая женщина со светлыми волосами, уложенными волной. Так вот в кого мой фиктивный парень пошел шевелюрой. Мама Жени была одета в нежно–розовые широкие штаны в пол и такого же цвета приталенную футболку.

Даже со спины она выглядела, как нимфа из каталога дорогой одежды.

— Это не домовой, а моя девушка — громко сказал Женя, на его лице блистала широкая и счастливая улыбка. — Здравствуйте мама и папа. Это Катя, и теперь она будет жить с нами.

Женя взял меня за плечо и прижал к своему боку. Он был выше меня, поэтому создалось не большое ощущение безопасности.

Родители резко развернулись и замолчали, лишь в немом вопросе оба открыли рты. Я считаю, что родители меня воспитали хорошо, поэтому решила играть роль доброго полицейского — нацепила на лицо вежливую улыбку и сказала:

— Здравствуйте.

Родители продолжали молчать, лишь переводя по очереди взгляд с меня на собственного сына, и Женя решил взять все в свои руки:

— Катя, это моя мама — Анастасия Викторовна, а это отец — Юрий Олегович.

Они всё молчали и молчали, а я стояла, обтекала и краснела, чувствуя, как земля начинает уходить из-под ног. Новый жилец в собственной квартире — последнее, что хочется узнать, приходя домой после тяжелого рабочего дня.

–Так всё, — Женя отошел от меня, подошел к родителям и пощелкал пальцами перед их лицами. — Ма, па, давайте, выходите из прострации обратно в реальный мир и поздоровайтесь с моей девушкой, а то она сейчас в обморок грохнется.

— Здравствуй, Катя, — первый пришел в себя Мельник–старший и вежливо улыбнулся. — Ты прости нас, мы ожидали много чего от нашего сына, но ты стала настоящим сюрпризом. Настя? — и повернул голову к своей жене, мягко беря ее за руку.

Анастасия Викторовна отмерла, пару раз быстро моргнула, а потом сказала:

— Катюша, мы очень рады с тобой наконец–то познакомиться, — постаралась мягко улыбнуться, но нервы, видимо были сильнее, поэтому улыбка вышла немного кривой — Мы виделись ранее, верно? — уточнила она, а я кивнула.

— Родители, — торжественно сказал Женя и вернулся обратно ко мне. — Мы с Катюшей, — уменьшительно–ласкательное имя, произнесенное устами моего фиктивного парня, сильно резануло слух, — хотим официально сообщить вам о своих отношениях. Мы будем жить вместе, так как ни одного дня не можем провести отдельно друг от друга. Если вы не против, то мы временно поживем у вас, а к началу учебного года переедем на съемную квартиру.

Родители окончательно пришли в себя, будто даже выдохнули немного, заставили сесть за стол и засыпали кучей вопросов:

— Сколько тебе лет? Где ты учишься, на кого? Кто это готовил? — и так далее.

— Мне двадцать один год, я учусь там же, где и Женя, только на экономическом факультете, впереди последний курс. А картошку пожарили мы с Женей, — посмотрела на сидящего напротив парня и мягко улыбнулась. Уж если и играть роль, то до конца.

— С кем–кем? — переспросил отец.

— С вашим сыном, — ответила я.

Снова воцарилась тишина, только мать с отцом переглядывались друг с другом, как будто на подсознательном уровне что–то обсуждая. Мы с Алинкой тоже так делали иногда, сама не знаю, как это работает.

— Понятно, что ничего не понятно, — тихо сказала Анастасия Викторовна и вздохнула.

— Катенька, а твои родители знают о том, что их дочка теперь живет с мальчиком? — задал неудобный вопрос Юрий Олегович.

Все дело в том, что я так и не решила, что говорить маме с папой, поэтому пока решила не травмировать родителей, надеясь, что эти два месяца у меня получится водить их вокруг пальца. Это плохо, знаю. Но что мне им сказать? Правду? Это будет очень странная правда, которую они не поймут и вернут меня обратно в наш маленький городок.

— Кхм, — прокашлялась я. — Как раз сегодня хотела им сообщить.

— Думаю, для первого допроса достаточно, — хлопнул в ладоши Женя и потер их между собой, а потом поднялся, протянул мне руку и сказал: — Пойдем, Бука. А вы, родители, кушайте картошечку.

— Сынок, ты же знаешь, я такое не ем, — улыбнулась мама Жени, будто извиняясь.

Не дав мне ничего ответить, Женя утянул меня в свое логово.

Уже в спальне, я смогла немного выдохнуть и плюхнулась на кровать абсолютно без сил, Женя уселся в кресло у окна и закинул ноги на подоконник, а потом беспечно, в своем духе спросил:

— Вроде неплохо вышло?

Накрутила прядь волос на палец и ответила:

— Я будто постарела на лет десять.

Какое–то время мы просидели в спальне, Женя ненадолго покинул меня, переодеваясь сам и позволяя сделать мне то же в его комнате.

Часов в восемь вечера родители пригласили нас на чаепитие с привезенным курьером тортом, где меня подвергли новой волне расспросов об учебе, временной работе и родителях. Старалась отвечать на все без увиливаний, но и не вдаваясь в подробности. А после, вчетвером мы отправились смотреть какое–то музыкальное ток–шоу по телевизору.

Все это было дико странно, и я не могла до конца расслабиться. В итоге, часов в десять вечера, Женя отправил меня в ванную, объявляя всем, что мы пойдем спать.

— Сынок, в последний раз ты уходил спать в десять вечера в седьмом классе, — задумчиво проговорил отец моего фиктивного парня.

— Точно, обычно в десять вечера ты только просыпаешься, — заметила Анастасия Викторовна.

Женя ничего не ответил, лишь тяжело вздохнул и подтолкнул меня к коридору, из которого можно было попасть в ванную. Уверена, что, когда за мной закрылась дверь, Мельника–младшего подвергли настоящему испытанию, пытаясь выяснить правду, но это уже не мои проблемы. После ванной, пожелав спокойной ночи, я убежала в спальню.

Оттуда позвонила маме для ежедневного отчета.

— Привет, мамуль! Как вы? — слишком жизнерадостно спросила я.

— Все хорошо, Катёна, — детское ми–ми— мишное имя перекочевало во взрослую жизнь и продолжало жить в родительском доме, — отец на неделе собирается в командировку к вам в город, хочешь, может заехать, гостинцы завезти?

Ну вот, не успела я начать обманывать родителей, а уже готова спалиться на первой же мелочи.

— Мамуль, мне могут смену поставить в любой момент, а Алинка постоянно уезжает со своим Димой, так что может получиться так, что дома никого не будет.

— Как скажешь, — было слышно, как на том конце провода устало улыбается мама. Работа медсестрой в реанимации забирает у нее много сил, как физических и моральных.

— Кстати, Катёна, мы тут с папой поговорили — надо бы тебе решить вопрос с переездом в другую квартиру, судя по всему, у Алины все серьезно, не хотелось бы, чтобы ты была третьей лишней.

— Как раз этим занимаюсь, мамуль.

Ближе к одиннадцати, когда я удобно устроилась на кровати с книгой и укрылась одеялом, ко мне зашел Женя.

— Прости, что так долго — отвечал на вопросы родителей, они в шоке.

Скинул с себя шорты, оставаясь в одних боксерах, дернул головой с мокрыми волосами и запрыгнул на кровать с другой стороны. От Жени ненавязчиво пахло свежестью и морским прибоем, я непроизвольно глубже вдохнула этот аромат

— Ты не будешь спать здесь! — возмутилась я.

— А где мне, по–твоему, спать? — удивился он.

— Жень, тебе виднее, где — это же твой дом, — я пожала плечами и сделала вид, что продолжила чтение.

— У нас нет гостевых спален. Есть еще две комнаты — спальня родителей и кабинет отца, но нигде нет лишнего спального места, — парировал парень и попытался отобрать у меня книгу.

— Тогда спи в гостиной!

— Слушай, мои родители — современные люди и сын, спящий в гостиной, при наличии официальной девушки за стенкой, будет выглядеть странно, понимаешь?

Я сморщила нос, как будто понюхала тухлую рыбу, выражая свое недовольство всеми возможными способами.

— Ежиха, что у тебя за проблема с кроватью? Это уже было, помнишь? Я, ты и общая кровать?

— А еще я помню, как ты пожирал меня взглядом на утро!

— Эй! Я здоровый молодой мужчина, а ты аппетитная, чертовски сексуальная, ко всему прочему еще и голая молодая женщина, скажи спасибо, что я сдержался и не набросился на тебя.

— Ладно, но держи свои руки при себе!

— Что читаешь? — спросил он и повторил попытку отобрать у меня книгу.

— Жоэль Диккер “Правда о деле Гарри Квеберта”, читал? — ответила я и всё-таки отдала книгу парню.

Тот взял ее в руки и начал вертеть.

— Нет, но смотрел сериал. Хочешь, скажу, кто убил Нолу Келлерган? — и нахально поиграл бровями.

— Только попробуй это сделать, я стукну тебя этой самой книгой.

В этой книге 720 страниц, это вам не “Куст сирени” Куприна, которой можно пощекотать макушку.

Глава 17. Женя

Я вообще не понимаю, как собираюсь сдержать обещание — держать себя в руках рядом с Катей. На часах девять утра, снова проснулся раньше нее, от странных ощущений — у меня онемела рука.

Все потому, что за ночь нас с Ежихой притянуло друг к другу. Мы лежали посреди кровати, ее голова — покоится на моем плече, рука перекинута через мой торс, а ногу она закинула на меня. И нет даже одеяла, чтобы прикрыть то, что открывали короткие шортики и задранная вверх футболка.

Я тихо застонал и откинул голову на подушки, ощущая утреннее возбуждение, а потом вернул свою руку туда, где она и была — на попу к девушке и легонько ее сжал. Она такая желанная, такая нежная рядом, сама потянулась ко мне, пусть ночью, пусть неосознанно, как я мог не воспользоваться ситуацией?

Затем поднял руку чуть выше и провел кончиками пальцев по руке, по талии и снова на попу. Девушка в моих объятиях зашевелилась и начала тереться о стояк, вызывая во мне новый стон.

В голове появился сумбур из мыслей — меня нестерпимо тянет к Кате, как мне добиться ее расположения? Да и с родителями мы не сможем жить так долго, я не хочу бегать за Ежихой со стояком наперевес перед матерью. А если у нас дойдет дело до секса, как этим заниматься, когда в нескольких метрах спят родители?

— Женя, — хрипло позвала меня Бука, не сдвинувшись ни на сантиметр. — Почему я лежу на тебе?

— Веришь, нет — понятия не имею. Но знай, меня все утраивает.

Катя подняла голову и посмотрела на меня сонными глазами с припухшими ото сна губам. М–м–м да что за издевательство над самим собой! Сколько у меня не было секса? Месяц? Два? Вечность?

— Меня не устраивает! — крикнула Катя, а потом, с тихим “Ой” прикрыла рот ладошкой.

— Не бойся, родители уходят рано — в восемь их уже нет.

— Женя, мы не можем спать на одной кровати, — серьезно сказала Катя и села в позу лотоса.

— Почему? — искренне удивился я.

— Ты дурак? — девушка вопросительно уставилась на меня, а я уставился на ее большую грудь и соски, которые виднелись через ткань футболки. — Ясно.

Фыркнула, встала, взяла халат и на цыпочках пробралась в квартиру.

Вчера родители мне устроили разнос бесконечными вопросами, а когда практически на все получили более–менее вменяемые ответы принялись угрожать тем, чтобы я не смел обижать и издеваться над Катей (кто еще над кем издевается, да?).

В итоге меня поставили в известность, в то, во сколько они будут уходить на работу и во сколько возвращаться с нее, чтобы не возникло непредвиденных ситуаций в виде голеньких нас с Катериной.

Немного повалялся в кровати, потом надел шорты, заправил постель и вышел. На кухне уже была Бука и доставала из холодильника вчерашнюю сковородку с божественной жареной картошечкой. Открыла крышку, а там — пустота.

Ну, или почти пустота, потому что внутри лежал один кусочек картошки. Один–единственный. Обычно, так поступаю я, но готов поклясться, что провел всю ночь в объятиях черноволосой красотки.

— Тут оставалось картошки на две большие порции, — почесала подбородок Катя, рассуждая, — твой папа вчера съел одну порцию, а мама вообще ела только салат, куда делась вторая?

— Может у нас правда появился домовой? — задумался я, но видя кривую улыбку девушки, воскликнул: — Ежиха, это не я!

Катя ничего не ответила, достала из холодильника яйца с молоком и начала взбивать их. Завтракали мы пышным омлетом и тостами с вареньем, и я еще раз предложил Буке выйти за меня замуж, потому что за сутки я только и делаю, что ем невероятно простую, но такую вкусную домашнюю еду.

Катя, как всегда, махнула рукой, вообще не воспринимая мои слова всерьез. И это в очередной раз неприятно кольнуло — нет, я вовсе не образчик благодетели, роль плохого полицейского всегда достается мне, но именно с этой девушкой мне хочется стать лучше, и я стараюсь, только мои действия и слова вообще не воспринимаются всерьез.

— Во сколько тебе сегодня нужно быть на работе? — спросил я, стоя у кофемашины, варя первую чашку кофе.

— Меня попросили прийти пораньше — к одиннадцати, — ответила Катя, укладывая посуду в посудомойку. — А освобожусь, скорее всего, в районе восьми вечера.

— Я тебя отвезу и заберу, — поставил первую чашку кофе на стол, на то место, где сидит девушка.

— Не нужно этого делать, — покачала она головой, а сама резко развернулась ко мне спиной, пряча улыбку.

— Это был не вопрос, вообще–то. Мне сейчас нужно созвониться по работе с разработчиком, в половину одиннадцатого выезжаем.

— Хорошо, — на удивление, но Ежиха даже не стала выпускать колючки и втыкать их в меня.

Выпив кофе, мы разбрелись по разным комнатам — Катя переоделась и осталась в гостиной читать книгу, а я пошел разговаривать по видеозвонку. Если честно, у меня возникла мысль, что Катя захочет сбежать втихаря из дома, лишь бы не ехать со мной в машине, но, когда я вышел в гостиную, она сидела на диване, погрузившись в события книги.

— Я подумал, что ты могла сбежать, — сказал я, прислонившись к дверному косяку и рассматривая ее.

Сегодня Катерина была одета просто, но невероятно сексуально — бежевые шорты из плотного материала с высокой талией и обтягивающий налитую грудь белый топ на толстых бретельках. Волосы собрала в высокий пучок, полностью открывая шею, по которой сразу возникло желание провести губами.

— Я что, похожа на дуру, которая будет отказываться от поездки в комфортабельном автомобиле и вместо этого выберет удушливый общественный транспорт в +30 °C? — она вскинула брови, а потом поднялась и отнесла книгу в спальню.

Проходя мимо меня, в дверном проеме слегка задела бедром мою ногу. Нечаянно или дразнится? На самом деле, ответ не важен, я весь в ее руках, пускай делает что хочет.

В машине мы снова ехали молча, но эта тишина рядом с Катей никогда не вызывала во мне негативных чувств. Мне постоянно хотелось прикоснуться к ней, взять за руку, отсутствие контакта ощущалось довольно болезненно.

Попрощавшись с Букой, вернулся домой и сел за работу, хотелось освободить как можно больше времени, чтобы свободное проводить с девушкой.

Днем ко мне заявился неожиданный гость — Егор.

— Какие люди! — воскликнул я. — Моя пропавшая сестрёнка наконец–то нашлась!

— Надо поговорить, — буркнул Егор и зашел в квартиру. — Ты один?

— Ага, родители на работе, Катерина тоже, — ответил я, приглашая пройти на кухню.

— Катерина? — спросил Егор. — Та сама Катя? Темненькая?

— Ах, да, ты же ничего не знаешь.

Мой шкафообразный друг сел на стул с совершенно потерянным видом. Егор у нас спортсмен, активист, вечный участник всех спортивных соревнований, тренер в спортивном клубе. Вообще не понятно, что он делал на юридическом факультете, потому что вся его жизнь — это круглогодичный спорт в различных его проявлениях.

— Я вообще выпал из жизни, — друг взъерошил свои волосы, а я заметил мешки у него под глазами.

— Конкретно выпал, я бы сказал. Где тебя носило? На звонки не отвечал, на сообщения короткие отписки. Мы тебя потеряли с Димоном, знаешь ли.

Друг устало вздохнул, а я поставил перед ним стакан воды, а сам сел напротив.

— Короче я познакомился с девушкой. Увидел ее месяц назад, и, кажется, влюбился…

— Креститься надо, когда кажется.

— Не кажется, влюбился, — кивнул Егор. — Есть одна проблема — она не свободна.

— Да вы издеваетесь?! Я все это уже слышал! — крикнул я. — Вы сговорились что ли с Димоном??? Сначала он сох по своей Алине, у которой уже был на тот момент парень, теперь ты? Вы не можете влюбляться в свободных девчонок?

— Да погоди ты, — махнул рукой Егор и начал рассказывать: — Помнишь, вы уезжали на майские праздники на базу отдыха?

— Пф, спрашиваешь.

— Так вот, я уехал на турслет студентов разных вузов. Там я увидел девушку. И всё, унесло.

— Так и в чем проблема–то?

— За ней постоянно таскается какой–то шизик, я у него невзначай спросил кем ему приходится Вика — так ее зовут. А он говорит — моя девушка.

— Все это уже проходил Дима, для мозгового штурма нам нужен он, –деловито сказал я, а Егор кивнул.

На минуту мы замолчали, очевидно, каждый размышлял о своем. Я — о том, как хорошо, что у Кати нет парня, а Егор… понятия не имею, о чем он думал.

— Катя? — неожиданно спросил он и округлил глаза.

— А, — беспечно махнул рукой я, — долго рассказывать.

— Давай краткую версию.

— Отец поставил мне условие — доказать, что я мужчина, который, — сделал пальцами знак, означающий кавычки, — твердо стоит на ногах.

— И как это связано с Катей? — удивленно вскинул брови Егор.

— Катя мне нравится, Катя играет роль моей фиктивной девушки, Катя совершенно не догадывается, что она на самом деле вовсе никакая не фиктивная, а самая что ни на есть настоящая девушка.

Егор открыл рот. Потом закрыл его. Потом опять открыл и сказал:

— Очень сложная схема.

— Именно поэтому не советую ее, — кивнул согласно, а после посмотрел на часы и скомандовал: — Так, план такой — я звоню Диме и зову его сюда к половине девятого, ты приходишь в это же время. Родители сегодня придут поздно — у мамы спектакль, так что сможем нормально поговорить.

В итоге, Егор уехал озадаченный, я отправился работать, предварительно поставив Диму в известность о сегодняшней встрече. В половину восьмого сорвался и поехал за Катериной на работу.

— Спасибо, что забрал, — Катя устало улыбнулась.

— Тяжелый день? — сочувственно спросил я и выехал в сторону дома.

— У детей слишком много энергии, а когда они объединятся в группы, то лучше держаться от них как можно дальше, к сожалению, в мою работу входит противоположное.

— Возможно, то, что сегодня к нам приедут гости поднимет тебе настроение? — загадочно произнес я.

— Какие еще гости?

— Приедет Егор и Дима, полагаю, что Алину дома одну он не оставит.

— Здорово! — Катя действительно повеселела. — А по какому поводу сбор?

— Нам надо кое–что обсудить с парнями.

— Хм–м–м секретики?

Я решил не отвечать на это, лишь интригующе поиграл бровями.

Дима и Алина приехали ровно в половину девятого, Егор появился на пороге следом за ними. После официальных представлений и совместного поедания пиццы, девчонки отправились сплетничать в гостиную, а мы прикрыли дверь и остались на кухне, обсуждать как же круты и неожиданны повороты судьбы и что с этим всем делать.

— Выкладывай, — скомандовал Дима и сложил руки перед собой на столе.

Егор поведал то же, что и мне, а затем продолжил:

— Ее зовут Вика и она учится в политехническом вузе на технолога чего–то там. Я нашел ее страничку в VK и вот что удалось узнать — она не местная, из небольшого городка, ей двадцать один и, судя по всему, она профессионально занимается гандболом.

— Покажи фотки, — попросил я.

Мало ли, не так давно, я достаточно много времени проводил в ночных клубах, может примелькалось лицо. Егор протянул телефон, а Дима присвистнул:

— А мы молодцы, парни. И правда собрали девчонок разных мастей — Алина — блондинка, Катя — брюнетка и твоя — рыжая.

— Что за тип, который назвался ее парнем?

— Евдоким, — кивнул друг.

— Как? — одновременно с Димой прокричали мы.

— Странное имя, знаю, — поморщившись, кивнул Егор.

— Девушка с фотографии, которую ты нам показал, — ткнул пальцем в телефон друга, — не может встречаться с парнем по имени Евдоким.

— Ты сам–то подходил к этой Вике? — спросил Димон.

— Ну, не то, чтобы подходил. Скорее, она ко мне подошла, — Егор замялся и начал заливаться краской, и это не сулило ничего хорошего.

— То есть? — переспросил я и встал со своего места, подошел к окну и взглянул за него.

Сотни огней светили внизу, освещая темные дороги и тротуары. Кто–то выгуливал собак, кто–то ехал домой с работы. Я находился в собственном доме с близкими мне людьми, и это создавало какую–то внутреннюю безмятежность внутри.

— Да там произошел неприятный инцидент, — Егор прокашлялся, а потом почесал за ухом, — там была эстафета, и один из участков маршрута нужно было проехать от дерева к дереву на тросе. В общем, я помогал надевать страховку и каску и так засмотрелся на Вику, что недоглядел, и когда она поехала вниз на тросе, то часть ее волос заело и она застряла.

— Твою мать, — мы снова хором с Димоном крикнули, а я даже закусил кулак.

Черт, бедная девчонка, это было наверняка ужасно больно.

— Да–а–а, в общем, теперь у нее немного меньше ее красивых волос, потому что часть пришлось срезать.

— Чувак, — с досадой проговорил я, — забудь ее.

— Погоди, Жек, — Димон решил дать нашему шкафообразному другу второй шанс. — Ты извинился перед ней? Ты вообще говорил с ней?

— Все так быстро произошло, что я растерялся. А она уехала в этот же день со своим Евдокимом.

На кухне воцарилась тишина. Мозговой процесс не шел, а друга было жаль. Но больше всего мне было жаль девчонку, которая лишилась клока волос, еще и таким изощренным способом.

— Евдоким не ее парень, — в дверном проеме стояли две фигуры, и Катя виновато посмотрела на Егора, — простите, мальчики, но нужно плотнее закрывать дверь.

— Ты знаешь Вику? — друг подался навстречу Ежихе.

— Наверняка, в мире существует только одна рыжая гандболистка Вика из политеха, с ухажером Евдокимом.

Глава 18. Катя

Пока ребята обсуждали что–то на кухне, Алинка начала расспрашивать меня о том, как я тут устроилась. Рассказывать было особо не о чем, потому что прошли только сутки с момента моего заселения сюда.

На кухне кто–то из парней крикнул, и мы непроизвольно прислушались, а потом и вовсе стали откровенно подслушивать. Егору хотелось помочь, поэтому пришлось себя рассекретить и выйти из сумрака.

— Откуда ты ее знаешь? — оживился Егор, разворачиваясь на стуле в пол оборота и впиваясь ожидающим взглядом в меня.

— Ее фамилия Стрельникова, так? — уточнила для верности я.

— Верно, — кивнул парень.

Все окружающие уставились на меня. Егор и Дима сидели за столом, Алинка как раз подошла к своему парню и села ему на колени. В какую–то секунду в голове промелькнула мысль о том, что я бы тоже хотела так сделать.

В смысле — не сесть на колени Диме, конечно же, нет. В моих мыслях был Женя, он стоял возле окна на кухне, и, сложив руки, так же, как и остальные ждал от меня ответа.

Я оторвалась от дверного косяка, подошла к окну и встала рядом с Женей, близко, но так, что мы не касались друг друга.

— Вика Стрельникова училась в параллельном классе. И если честно, Егор, то я вообще не представляю, как тебе ее покорить. Но самое главное, что нужно знать — Евдоким не ее парень.

— Нет? — удивился Егор, а я отметила искру, которая появилась в его глазах.

— Разве что в его мечтах, — почему–то посмотрела на Женю, который озорно мне улыбнулся и сказала: — Он из френд-зоны. Евдоким разве что фан-клуб не создал в честь Вики. Как божеству поклоняется ей, сколько я себя помню. Это о–о–очень долгая история.

— Почему же она его не пошлет? — удивился Дима, сильнее прижимая к себе мою подругу.

— Она его посылала, и не раз. Он — пиявка, но не просто пиявка, а самая что ни на есть хитрожопая. Таскался за ней со школы, но границ никогда не переходил, — подумала немного и продолжила: — Думаю, стоит начать с устранения Евдокима, а потом уже брать штурмом Вику. Надо думать, как наладить с ней контакт, потому что, насколько я знаю, к Вике всегда кто–то подкатывал, но всех она отшивала, потому что полностью отдавала себя спорту.

–Какие–то напутствия можешь дать? — спросил Егор.

— Сколько я помню — ей всё время носили цветы. И она всё время их выкидывала, поэтому от этого лучше воздержаться.

— Подари ей букет морковки! — воскликнул Женя.

Все друзья начали смеяться, а я задумалась лишь на секунду, а после посмотрела на Егора и серьезно сказала:

— Эта идея — идиотская. Но она может сработать. Как минимум — она тебя запомнит.

— Егор, но сначала стоит ликвидировать Евдокима, — по–заговорщически сказал Дима.

Дальше начался мозговой штурм. Все предлагали свои идеи, явно внося сумбур в мысли парня, в итоге Егор сказал, что сам разберется с Евдокимом, а потом уже будет оказывать знаки внимания Вике, иначе двух озабоченных фанатов она просто не выдержит.

После, мы все остались на кухне и начали играть в настольные игры. Время пролетело незаметно, всем вместе нам было весело, просто и понятно, поэтому я в очередной раз задумалась — как я раньше жила без этого?

Ближе к одиннадцати вечера пришли родители, а ребята засобирались и разъехались по домам.

— Как спектакль? — спросил Женя, когда мы убирали вместе на кухне кружки и упаковки из–под сладостей.

— Прекрасно. На следующей неделе будет премьера постановки про балерину, буду ждать вас вместе, — сказала мама Жени и осмотрела кухню: — А с каких пор, сынок, ты вечерами чаи гоняешь с конфетами? — и прищурилась.

Сегодня она выглядела как самая настоящая прима — в темном шифоновом платье, с прической, поднятой вверх и открывающей длинную шею. На лице — неброский макияж и светлая помада, а в руках три букета цветов.

— А вот с этих самых пор и пью, мамуль, — Женя широко улыбнулся, являя миру свою фирменную нахальную улыбочку.

Анастасия Викторовна хмыкнула, взяла вазу из кухонного шкафчика и обратилась ко мне:

— Катюша, не могла бы ты помочь мне? Поставь, пожалуйста, эти цветы в воду.

— Да, конечно, — спохватилась я и забрала у нее и цветы и вазу.

— Спасибо огромное, — устало улыбнулась женщина. — Не буду вам мешать, — и ушла.

Вполне мирно мы с Женей закончили делать уборку, искупались и отправились спать. Идея снова провести ночь рядом с парнем меня настораживала, но деваться было некуда, не спать же ему и вправду в гостиной?

А утром я проснулась от того, что мне в шею дышали. И, к моему совершенно неожиданному открытию, это вызывало не щекотку, а неконтролируемую волну желания, которая пронеслась по телу, вибрируя и заставляя сердце биться чаще.

Мельник наглейшим образом подмял меня под себя, а в районе бедра четко ощущала волнующую твердость. Я замерла, слушая, как парень сопит мне в шею, чувствовала жар его тела и тепло рук, которые касались талии и предплечий.

Я находилась в настоящем коконе, из которого мне не хотелось выбираться. Прикрыла глаза, позволяя своему телу расслабиться и прочувствовать все, что происходит сейчас, в очередной раз убеждаясь тому, что расставаться с Женей я не хочу.

Наша игра была странной и не понятной — ни с его, ни с моей стороны не было никаких официальный заявлений, нет никакого понимания о том, что реально происходит между нами. Я не знала, как открыться первой, страх оказаться высмеянной и использованной был выше.

На сколько времени хватит Женю, скажи я ему о своих чувствах? Как скоро он убежит, сверкая пятками? И пусть навешивание ярлыков было не честно с моей стороны по отношению к парню — ведь на данный момент он не дал мне ни одного повода усомниться в себе, как в мужчине.

Мельник зашевелился, поднял голову, заглянул мне в глаза и хрипло произнес:

— Все в порядке? Ты не спишь, я упираюсь стояком тебе в ногу, а ты молчишь?

— Как раз собиралась наехать на тебя, — ответила я, подорвалась с постели и убежала в ванную, избегая разговора.

Искупалась, собрала волосы в хвост, надела легкий сарафан, немного косметики на лицо. Быстрый завтрак и Женя снова везет меня на работу. Так и привыкнуть можно.

Сегодня стояла смена до шести вечера, поэтому в шесть–тридцать мы с Мельником были дома, где мне поступила неожиданная просьба:

— Кать, — аккуратно позвал меня парень, когда я зашла на кухню, переодетая в домашние лосины и длинную футболку, практически по колено. — А нажарь котлеток, а?

— Эй, мы не договаривались, что, переехав к тебе, мне придется готовить! — возмутилась я, хотя на самом деле для меня готовка никогда не была проблемой.

— Пожалуйста–пожалуйста! Ты очень вкусно готовишь, а я ужасно соскучился по домашней еде, — и ладошки сложил, и глаза как у кота из Шрека сделал.

— Ладно, — вздохнула я, — но мне нужны продукты.

Мы подождали немного, когда курьер привезет все необходимое, а после приступили. Женя принимал непосредственное участие — травил байки, смешил и всячески мешал.

Когда последняя котлета была пожарена, нагрянула старшая чета Мельник и после всех процедур, вчетвером мы уселись за стол.

— Катюшенька, спасибо, большое, но я, пожалуй, ограничусь салатом, — сказала Анастасия Юрьевна, усаживаясь за стол.

— Эти котлеты — просто лучшее, что со мной случилось за последнее гастрономическое время, — произнес с набитым ртом Юрий Олегович и попросил добавки.

Женя же молча умял свою порцию, периодически постанывая.

В душе я была счастлива, что смогла угодить практически всем, насчет мамы Жени я вообще не расстроилась, так как понимала — ее положение обязывает всегда быть в идеальной форме.

Вечер прошел тихо и спокойно, а утром я опять проснулась в объятия Жени. Вернее, теперь я лежала на нем, перекинув свою руку через его корпус, а нога покоилась на бедре парня. Не стала будить его, лишь аккуратно выскользнула и сбежала в ванную.

А в холодильнике снова ждал сюрприз — контейнер, в который я сложила оставшиеся котлетки, которых на минуточку было штук десять, снова был практически пуст — на меня смотрела одинокая котлета.

Как раз в этот момент на кухню вошел Женя в шортах с голым торсом и увидев мое озадаченное лицо подошел и заглянул мне в руки.

— Это не я, — уверенно произнес, а потом отобрал контейнер и закинул последнюю котлету себе в рот. — Фесно, эфо не я, — проговорил с набитый ртом.

Глава 19. Женя

Шла вторая неделя жизни Катерины вместе со мной и родителями, и из всего этого времени, проведенного бок о бок с ней, я сделал всего лишь один–единственный вывод, который и не вывод вовсе, а скорее вопрос — как я раньше жил без нее?

Катя совершенно не вписалась в мою жизнь, она как будто жила рядом всегда, просто уезжала ненадолго, а теперь вернулась после длительного отсутствия. Ее вещи, лежавшие на полках рядом с моими будто, были там всегда. Вот эта огромная книга на тумбочке, ее зарядка, странное растение, выпустившее пару листиков, косметичка — всё это лежало на своих местах.

Отвозить ее на работу и встречать по вечерам, было таким правильным, как будто я делал это всю свою жизнь. Особое удовольствие — это то, что Ежиха кормила меня и родителей домашней едой практически ежедневно. Видимо, она достаточно проницательна и поняла, какой кайф мы испытываем с отцом от ее блюд, поэтому стала сама готовить, только заранее скидывала мне список продуктов.

В какой–то момент, я задумался о том, что возможно, ей сложно это делать для нас? Но в разговоре, Бука полностью меня успокоила и сказала, что привыкла готовить. Я же все равно старался помочь — делал все, что говорила Катя.

У отца даже спрашивать не надо было — он был счастлив от ежедневных ужинов и даже стал брать с собой готовую Катину еду на работу. Это был настоящий шок, как для мамы, так и для меня.

Что же касается мамы, то тут совершенно не понятно, нравилась ли ей вся эта ситуация с новой соседкой или нет. Спрашивать было бесполезно — мама достаточно хорошая актриса, поэтому она ответит, что–то дипломатичное.

В чем я уверен на сто процентов — это в том, что, если бы все было плохо, молчать бы она не стала, выставила за порог не только Катю, но и меня.

Сохранялась одна небольшая странность — в нашей квартире стала пропадать еда. Вот наготовит Катя с вечера, отложит порцию для завтрашнего обеда моему отцу, а остатки сложит в контейнер и отправит в холодильник, а утром заглядываешь туда и видишь один оставшийся кусок.

Все очень похоже на меня, но всю ночь я провожу в объятиях Кати. В общем, я хранил секрет отца как мог.

Егор снова куда–то запропастился, вероятно, пытался разобраться в своем любовном треугольнике, от нас помощь он категорически отказался принимать.

Сегодня у Кати был выходной, поэтому я, заранее освободил от работы этот день, чтобы провести время вместе с девушкой. Но ближе к обеду она заявила, что хочет блинов, поэтому, теперь я сидел на кухне, за столом и смотрел, как Катерина умудряется жарить блины на двух сковородках.

Смотрел и пускал слюни и на блинчики, и на нее.

Катя была одета в широкие шорты и футболку, волосы собраны в пучок на макушке — вот такая она мне нравилась больше всего. Домашняя, мягкая, нежная. Никакой тебе колючей ежихи.

Вообще, в последнее время мы достаточно притерлись друг к другу. Настолько, что Катя стала спокойно просыпаться в моих объятиях каждое утро. Даже ни разу не обещала меня прикончить. Уверен, что она и сама кайфует от этого, просто боится показать свои чувства.

— Бука, а тебе еще долго блины жарить? — спросил я, и почувствовал, как внутри отозвался желудок.

Катя тоже это услышала, повернулась ко мне, сделала лицо в духе: “как же с тобой сложно”, а потом отложила на тарелку несколько блинчиков и поставила передо мной.

— Выходи за меня замуж, — привычно предложил я, заглядывая ей в лицо, а Катя привычно закатила глаза и ответила:

— В следующей жизни, — и вернулась снова к жарке блинов.

Я достал из холодильника сметану, сгущенку и варенье, начал поглощать, все блинчики. Они были божественны! Как, в принципе, и все что готовила Катя.

— Где ты научилась так готовить? — спросил я, прожевывая первый блин, смазанный сметаной.

— Мама научила, — пожала плечами Катя и продолжила свое дело. — Папа большой любитель поесть, а у мамы много работы, поэтому она научила меня всему, чтобы я могла быть на подхвате. А потом, когда я стала жить с Алинкой, мы начали экспериментировать, ну и как–то закрутилось.

Я сложил блинчик треугольником, макнул в банку с малиновым вареньем и полностью засунул его в рот.

— М–м–м, это лучшее, что я ел в своей жизни!

— Ты говорил вчера также про запеченную курицу, и про лазанью накануне, улыбнулась девушка, оборачиваясь.

— Всё так, Ежиха. Вся твоя еда — это лучшее, что я ел в своей жизни! — и радостно улыбнулся.

— Отец сегодня не стал брать себе еду на обед, — заметила Катя, в ее голосе проскользнули нотки досады.

— Да, но не вздумай принимать это на свой счет. У него ежемесячная встреча с армейским другом — Игнатом, тот периодически приезжает к нам в город в командировку, и они едут обедать в ресторан.

— Понятно, — Катя кивнула, отложила пожарившиеся блины с двух сковородок и налила новое тесто на горячий металл.

— Чем займемся сегодня? — спросил я.

— Может, встретимся с Алиной и Димой? Она приглашала вчера в гости.

— Отличная идея.

В коридоре раздались звуки открываемой двери и голоса двух человек, а затем прокричал отец:

— Молодежь! Есть кто дома?

Я прокричал в ответ со своего места:

— Все дома, мы на кухне жарим блины, — и запихнул в рот новый блин.

— Блины — это хорошо, — голос отца приближался все ближе. — А я документы забыл, поэтому пришлось вернуться и дай, думаю, познакомлю заодно своего друга с сыном и его девушкой.

В комнату сначала вошел мой отец с улыбкой на лице, а следом появился мужчина, ростом выше отца, одетый по форме, с военной выправкой. Широкоплечий, с сединой в волосах, с большими руками, настоящий русский богатырь.

Мне даже сразу захотелось выровнять спину и отдать честь. В какой–то момент проскользнула мысль — как хорошо, что мы не видимся с другом отца, иначе каждый раз на меня будет накатывать мандраж.

Мужик явно был суров, пока я дожевывал интенсивно блин, чтобы поздороваться, параллельно поднимаясь со своего места для рукопожатия, со стороны плиты, где жарились блинчики пискнул голос, очень похожий на голос моей фиктивной–настоящей девушки.

— Папа?

— Катерина? — пробасил друг отца, а я подавился блинчиком и начал неистово кашлять.

В этот самый момент я подумал, что, пожалуй, умереть от застрявшего в горле блинчика будет самым простым выходом из этой, охренеть, какой сложной ситуации.

Глава 20. Катя

На каждую экстренную ситуацию в жизни умные люди придумали Правила Поведения.

Например: Правила поведения при землетрясении гласят:

Сохраняйте спокойствие

Встаньте у внутренней стены

Держитесь подальше от окон

Правила поведения при авиакатастрофе сообщают:

Наденьте кислородную маску

Пристегните ремни безопасности и готовьтесь к резкому снижению.

Кто–то в этом огромном мире наверняка должен был придумать правила поведения для гребаной катастрофы, в которую только что попала я.

Вот стою я перед папой, усиленно моргаю как дура, и молюсь про себя, чтобы все это было сном или миражем. Иначе, как я смогу объяснить все, что происходит ему? А даже, если и объясню, это не дает никаких гарантий, того, что отец меня поймет. Он довольно сложный человек в силу рода своей деятельности, и воспитывать дочь ему сложнее, чем тысячу солдат, уж поверьте. Разговор у него будет прост: ать — два — чемодан в зубы — марш домой.

— Горят, — просто сказал Женя.

Да Женечка, жопы у нас с тобой не то, что горят, а пылают синим пламенем. И нет никакой возможности их потушить. Перевела взгляд с шокированного отца, который пытался продырявить меня своим взглядом, и посмотрела на своего будущего мертвого–фиктивного парня, который был бледен, и стоя смотрел на меня немигающе.

— Кать, блины горят, — повторил он и для верности ткнул пальцем за мою спину.

Тут только я поняла, что немая сцена затянулась, и блинчики мои успели сыграть в ящик, поэтому, резко развернувшись, скинула их в мусорное ведро, выключила плиту и снова развернулась к отцу, который положения тела не менял ни на секунду, и даже кажется, не моргал.

— Игнат? Я не понял, Катя — твоя дочь? — первый пришел в себя шокированный Юрий Олегович, за что ему большое спасибо.

— Игнат? — переспросил Женя, — Катиного отца зовут Михаил.

— Игнат — это кличка, еще со времен армии, взятая от фамилии — Игнатьев, — пояснил Мельник старший. — А зовут моего товарища Михаил. Михаил Дмитриевич.

Женя громко проглотил слюну, Мельник–старший по очереди смотрел на каждого участника этой сцены, отец буравил меня взглядом, а я… я…

Как же я могла попасть в такую ситуацию?

Это все было похоже на очень несмешной анекдот, сюр, бред, но никак не на реальность.

— Юр, ты понимаешь, что происходит? — спросил мой папа, наконец, оторвав свой взгляд от меня и переводя его на Женю.

Папа Жени видимо понял, что разговор будет долгим, поэтому подошел к столу, набрал воды в чайник и поставил его закипать.

— Мне всё очень даже понятно, Игнат, — спокойно сказал Мельник–старший, скинул с себя пиджак, повесил его на стул и скомандовал, — да ты садись, Мих, в ногах правды нет. И вы, молодежь, присядьте.

Так мы и сидели за большим столом — я напротив отца, и Женя напротив своего отца.

— Миш, наши дети живут у нас с Настей. Любовь у них, — после этих слов я посмотрела на Женю, но он сидел с ровной гордой спиной и спокойно смотрел в глаза моему отцу. — По всей видимости, Катя не успела тебе сказать о том, что она теперь не одинока.

Все это время папа молчал, и давление у меня подскочило до такой степени, что начало шуметь в ушах. А он молчал, мочал.

А потом Женя взял меня за руку и переплел свои пальцы с моими, даря мне чуточку спокойствия и крохотную веру в то, что у нашей истории возможен хэппи энд или хотя бы отсутствие трупа.

— Катя, это правда? — спросил отец.

— Да, — пискнула я.

Все снова замолчали, а потом начал говорить Женя.

— Позвольте мне объяснить, Михаил Дмитриевич, — обратился он, на удивление уверенно, к моему отцу. Не иначе, как отпустил мандраж. — Катя — моя девушка и у меня к ней самые серьезные намерения. Живем мы с моими родителями, но это временно, потому что с предыдущей квартиры нужно было срочно съехать по определенным обстоятельствам.

Женя говорил, а я обтекала, ведь по сути — каждое его слово ложь. Ложь, которая еще вернется ко мне в будущем и потребует новых объяснений перед родителями. Это все становилось снежным комом, который в самом финале этой истории непременно придавит мое бедненькое тельце.

— Не могли бы вы оставить меня наедине с дочерью? — уже мягче, попросил мой отец.

Мельник–старший, не проронив ни слова вышел, махнув рукой и зовя за собой сына. Женя послушно пошел за ним, с сочувствием глядя мне в глаза. Ох, я бы сказала, тебе Женечка, куда засунуть это самое сочувствие.

Проходя мимо меня, он неожиданно наклонился, поцеловал в лоб и шепотом сказал:

— Я рядом.

Когда все ушли, отец тяжело выдохнул и спросил:

— Как это понимать, дочь?

— Прости, папуль, — я подорвалась со своего места, взяла ближайший к отцу стул и передвинула его, поставив вплотную к нему. — Я боялась, что вы не поймете. Прости, что соврала.

У отца на скулах играли желваки.

— То, что сказал этот… Женя — правда, вы с ним вместе?

У меня была целая секунда сдать назад и прокричать «обманули дурака на четыре кулака», засмеяться, а потом собрать свои вещи и больше никогда в жизни не увидеть чету Мельник.

Я же решила идти в ва–банк, отпуская все тормоза и ныряя в этот кисель с головой.

— Это правда, пап.

— Кать, скажу, как есть — если бы я не знал Юру, ты бы сейчас в соплях собирала сумку и ехала домой, — в носу защипало, а сердце пропустило удар. — Твое счастье, что ему я доверяю как себе, но нам с матерью нужно твое объяснение.

— Конечно–конечно, папуль, — и кинулась обниматься.

Чай мы так и не попили, потому что отец, на удивление спокойно вел себя дальше, но со словами:

— Юра, какой на хрен чай, тут водка нужна, — ушел в коридор, а мы с Женей посеменили провожать наших отцов.

— Женя, — обратился папа к моему ожившему–фиктивному парню, — мы ждем вас с Катей к нам домой на этих выходных. Мне и Катиной маме нужны объяснения, да и хотелось бы поближе познакомиться.

— Конечно, Михаил Дмитриевич, в субботу мы приедем к вам.

Я стояла, улыбаясь и из последних сил пытаясь держать лицо. Когда за нашими с Женей отцами закрылась дверь, ломанулась в гостиную, начиная хвататься за голову, которая, казалось, лопнет в эту самую секунду.

Глава 21. Женя

Предвещая беду и нервный срыв Катерины, я отправился вслед за ней в гостиную и на ходу перехватил, крепко сжимая в объятиях. Сейчас мне это было нужно не меньшее, чем ей.

Что бы вы понимали я — вовсе не трус, но именно сейчас, я понял, как далеко зашел в своем плане. И хоть пошел он не по намеченному сценарию, исход его, для меня был очевиден — Катя будет моей.

Девушку трясло как от холода, не знаю, сколько мы так стояли, час, минуту? Меня давно отпустило, а Ежиха постепенно расслаблялась в моих руках, и, уткнувшись носом в грудь, начала дышать ровнее.

Все это время я пользовался случаем и вдыхал аромат ее шампуня, ставшего таким родным.

— Успокоилась? — тихо спросил и заглянул в лицо моей девушке, которая даже не догадывалась о том, что она самая настоящая из всех самых настоящих девушек.

— Вроде как, — Катя шмыгнула носом, хотя слез на глазах не было видно. — Что будем делать, Жень?

— Как что? — удивился я, и беспечно ответил: — Знакомиться с мамой.

Девушка стояла посреди гостиной и бесстрастно смотрела на меня, я уж было успокоился, но тут она разогналась:

— Действительно! А почему бы и не познакомиться с моими родителями! А следом и с бабушками, а потом и с дедушками! Давай расскажем всем о нашей фиктивной любви! А дальше, что пойдет? Фиктивная свадьба? Фиктивные дети? Фиктивная ипотека?

Катя была на нервах, поэтому я решил не подливать масла в огонь, а сыграть на ее поле и проиграть на нем. Поправочка — сделать вид, что проиграл.

— Бука, прекрати бухчать. Съездим, проветримся. Потом, когда ты съедешь отсюда — я объясню им все. Что-нибудь придумаю, оставь это дело мне.

Катя громко застонала и ушла в ванную, а я отправился на кухню — сложил грязную посуду в посудомойку, а остатки теста решил вылить, хватит девушке на сегодня.

Уставился в окно, рассматривая знойный город за окном, где плавился асфальт и нагревался металл автомобилей. В квартире работала система вентиляции, поэтому этого всего не ощущалось.

Удивительное дело, в моей настоящей жизни в эту самую секунду происходил полнейший хаос, какого со мной еще не случалось никогда. Даже, когда я на месяц уходил в загул, ночуя в клубах, все было во стократ тусклее и скучнее.

Это Катя привнесла в мою жизнь новые краски или мои чувства к ней раскрасили серый будничный день? Стоило признаться, что в душе моей все место было отведено для прекрасной темноволосой фурии.

Ежиха зашла на кухню и встала возле двери, ее волосы были распушены и влажны — видимо принимала душ.

— Есть идея, — сказал я.

— Пф, я и не сомневалась, у тебя на всё всегда найдется идея, — снова закатила глаза, но грустная улыбка все же появилась на ее прекрасном лице.

— Переодевайся, — скомандовал я, а сам пошел в комнату и взял оттуда одежду, чтобы переодеться в ванной комнате.

Катя вышла ко мне в белом хлопковом сарафане, с распущенными, еще чуть влажными волосами. Ей бы коромысло и красна девица на выданье, честное слово. Фантазия бурной рекой потекла по моим извилинам, подкидывая картинки, как девушка плещется в реке, в этом самом сарафане, а ткань облепляет сочную грудь…

— …есть кто дома?! — крикнула Катя.

— А? — хоть бы стояк не увидела, а то никуда не поедет. — Чего верещишь?

— У тебя тугоухость по всей видимости, — Катя недовольно покачала головой.

— Мои уши вовсе не тугие, — подошел ближе и подсунул ей ухо, — пощупай.

— Тугоухость — это глухота, а не то, что ты подумал, — Катя ткнула палец мне в ухо и отодвинула голову. — Куда мы поедем?

— Хватит трындеть, потом увидишь.

Так как был только обед, я планировал вернуть Ежиху ближе к вечеру. Написал Димону сообщение, что приедем позже, чем планировали. Мой план был прост — сменить место дислокации и переключиться. Иначе, находясь в четырех стенах, Катя просто начнет загонять себя, еще ненароком соберет вещички и поедет к отцу сдаваться с потрохами.

На выезде из города девушка не выдержала и недовольно спросила:

— Куда ты меня опять везешь?

–Какая же нетерпеливая, Бука! — весело воскликнул я.

— Уж поверь мне, моего терпения осталось во–о–о–от столечко, — и показала миллиметр на пальцах.

Я не стал отвечать, лишь громче сделал музыку и даже стал подпевать известным роковым композициям. Катя поначалу косилась на меня, а потом стала подпевать мне в унисон.

Внутри себя я смялся, а снаружи держал серьезное лицо, идя по тонкому льду и боясь спугнуть девушку.

Когда припарковались, Катя вышла и счастливо вдохнула воздух. Вокруг был шикарный тенистый парк, который сливался с предгорным лесом и увлекал вглубь туристическими тропами.

— Что это за место? — улыбнувшись, спросила Игнатьева.

— Санаторий, — пожал плечами я.

С лица девушки тут же пропала улыбка:

— Ты намекаешь на то, что мне лечиться надо?

Я устало вздохнул, как же всё–таки с ней тяжело, любое мое действие влечет за собой противодействие с противоположной стороны.

— Если уж и лечиться, то нам двоим, — вздохнул я. — Я тебя сюда привез попробовать кислородный коктейль, ну и погулять по санаторному парку.

— Это что за коктейль? — заинтересованно спросила она.

— Сейчас узнаешь, говорят, он отлично помогает при расшатанной нервной системе. Ну, и какают еще от него хорошо.— Катя тихонько засмеялась.

Тем временем, мы прошли по парку, и вышли к питьевой галерее, возле которой и продавался этот коктейль.

— Боже, что это за гадость… — Катя зачерпнула пластиковой ложечкой пену и сказала, скривившись. — Хотя, погоди, — зачерпнула еще, — странно так.

— Что странно? — спросил я, мельком поглядывая на Катю, которая заинтересованно рассматривала стакан.

— Это так пре–гадко, — задумавшись, втянула в себя пену, — но так вкусно.

— Так гадко или вкусно? — переспросил я.

Катя почесала голову и снова приложилась аппетитными губами к ложке:

— Это и гадко, и вкусно.

— Мой будешь? — предложил я, видя горячие глаза напротив.

— Буду.

После кислородного коктейля у Кати внутри включились ускорители, и она ломанулась в лес. Топала себе по тропе в своем белом платьице, а я шел следом как верный пес.

— Долго ты еще будешь скакать по тропинкам? — спросил я, останавливаясь и пытаясь отдышаться.

— Не знаю, дорога есть, значит, куда–то приведёт, — Игнатьева тоже шумно дышала.

— Любая дорога куда–то приводит. Насколько я знаю — эти тропы ведут к морю. Полагаю, нам осталось идти километров восемьдесят, — посмотрел на часы, — как думаешь, к вечеру успеем?

Катя зависла на секунду, а потом с шумом выдохнула воздух:

— А раньше нельзя было сказать?

— А раньше нельзя было объяснить, куда тебя несет? Откуда я знаю, может, ты в туалет хочешь? — я уселся на поваленное дерево. Водички бы…

— Кстати хочу… — неуверенно проговорила Катя. — Как думаешь, здесь медведи есть?

Я устало вздохнул и потер щетину на подбородке:

— Тебе ответить как — правду или чтоб страшно стало?

— Да ну тебя.

Девушка фыркнула, а после решительно крутанулась и ушла далеко в кусты. Я тоже не стал терять времени зря.

Когда девушка вернулась, мы отправились обратно к машине. Оба уставшие, совершенно забывшие и забившие на сегодняшнюю неожиданную встречу.

— Жень, — позвала меня девушка, когда мы уже подходили к парку.

Я обернулся и вопросительно уставился на Катю, которая шла сзади меня.

— А когда ты спросил, что мне ответить — правду или чтоб страшно стало, ты что имел в виду?

— Я бы тебе сказал, что медведи тут не водятся. А вот клещи очень даже, — спокойно сказал я и пожал плечами.

— Что? — пискнула Катя. — Слышь, ты, Бяка, а раньше нельзя было сказать?

— Ну и что бы это изменило?

— Я бы не заперлась в самые дебри, подставляя жопу этим кровососам!

— Кать, — я остановился, и посмотрел в глаза девушке, — мы шли больше двух часов по лесу. Ты — в коротком платье, а я в шортах. Поверь, если там клещи есть, то мы гарантированно будем ехать домой не вдвоем.

— Я поняла, — Ежиха ткнула в мою грудь своим пальцем, — ты это сделал специально, чтобы посмотреть на меня голую, когда я попрошу осмотреть мою кожу.

— Отличная идея! Мне нравится, — я даже как-то повеселел.

Перед парковкой мы решили помыть руки в реке, и я увидел прокат катамаранов.

— Слушай, морячка, а прокатимся перед дорожкой?

— Значит, теперь я морячка? — поставила руки в бок и недовольно покосилась за мою спину, разглядывая транспорт на воде.

Иногда разговаривать с ней просто невыносимо, а вот молчать — идеально.

Хотя нет, идеально было, если бы Катя нырнула бы прямо сейчас в эту самую речку и крикнула, что не умеет плавать. Ух, я бы спас ее. А заодно ощупал бы на предмет клеща, и пофиг, что правильно осматривать — это бы я сделал позже, наедине и за закрытой дверью.

Глава 22. Катя

Мельник схватил меня за руку и утянул за собой. За сегодняшний день последнее, чего бы мне хотелось — это кататься на катамаранах, ей богу.

Но на сопротивление сил практически не осталось. День был слишком тяжелый и эмоционально, и физически.

Щуплый паренек, лет семнадцати показал в какой катамаран нам сесть, при этом почему–то подмигнув Жене.

И мы выехали на спокойную воду, которая отдавала красивым изумрудным цветом. Сначала поплыли в одну сторону — к цветущим лотосам, где я залюбовалась этой красотой и сделала много фотографий на память, а после Женя развернул катамаран, и мы направились в противоположную сторону.

Проплыли мимо подвесного моста со стеклянным полом, затем мимо отвесной скалы и импровизированного пляжа, который пустовал сейчас. Так и хотелось опустить ноги в воду, чтобы снять хоть ненадолго усталость.

На обратном пути я заметила, что Женя улыбается. Нет, не так. Косясь на меня, он откровенно лыбится, как самый настоящий довольный котяра. Старалась не придавать этому значения, мало ли, что взбрело в его дурную голову, и продолжила смотреть по сторонам.

Уже когда покидали катамаран, не выдержала и накинулась на парня:

— Почему ты улыбаешься?

— Настроение хорошее, — беспечно ответил Мельник.

Я остановилась и сердито сказала:

— Или ты признаешься, или я с тобой никуда не пойду.

— Брось, Ежиха, — усмехнулся парень, подошел ко мне и перекинул руку через мое плечо. — Мы в сорока километрах от города. Не расстраивайся, но вариантов у тебя не много — или ехать со мной, или ночевать в лесу. А в таком наряде, наутро от тебя ничего не останется — комары и клещи обглодают твои аппетитные бочка.

Со злостью кинула его руку с себя и быстро пошла в сторону парковки. Ведь прав, зараза, и знает об этом.

— Давай так — признание за признание? — Женя обогнал меня посреди практически пустого парка и встал напротив.

Вокруг нас был старый еловый лес, аромат пьянил не меньше, чем близость тел. Сквозь деревья уже перестало светить солнце, обозначая свою уход в закат, поэтому парк начал погружаться с сумрачную дремоту, оставляя шумных посетителей позади.

Этот уговор мог мне дорого стоить, но женское любопытство оказалось сильнее.

— Идет, — протянула руку парню, которую он тут же пожал.

— Итак, — он подошел ко мне опасно близко, — признайся, что ты чувствуешь, просыпаясь, каждое утро в моих объятиях, как раз перед тем, как трусливо сбежать в ванную?

Замерла, не зная, что ответить. Мне казалось, что Женя спит довольно крепко и вообще даже не догадывается о том, что мы проводим ночь настолько близко друг к другу.

Я сама себе боялась честно ответить на этот вопрос, а раскрыть чувства перед Женей, было сродни капитуляции, на которую было довольно сложно решиться.

Пока я размышляла, парень не терял времени даром и начал нежно водить кончиками пальцев по моей щеке, успокаивая. Его глаза при этом ласково прошлись по моему лицу, а на губах появилась легкая и спокойная улыбка, как будто он и так знает ответ на этот вопрос.

Внутри меня что-то дрожало, был ли это грохот сердца или собственная душа, я так и не поняла. Может быть, мне стало холодно, тогда отчего по телу прокатываются волны трепетного тепла?

Я решила признать свое поражение, поэтому тихо ответила:

— Мне нравится просыпаться в твоих объятиях.

Секунда слишком долго, чтобы описать временной промежуток, через который губы Жени соприкоснулись с моими.

Тепло внутри меня увеличило свою температуру, доходя до кончиков пальцев, которые уже путались в светлых волосах моего к–сожалению–фиктивного парня. Наши языки и губы плясали медленный танец, сливаясь друг с другом, как после долгой и томительной разлуки.

Тело начало немного обмякать, а голова пошла кругом. Оторвалась от Жени и всмотрелась своим мутным взглядом в глаза парня напротив. Он выглядел растерянно, будто переместился во времени и совершенно потерялся в пространстве.

Два дурака, мы играли в игру, в которой априори не может быть одного победителя. Мы либо вместе с ним погрязнем в собственной лжи, либо, взявшись за руки, взойдем на пьедестал.

Обошла парня и направилась в сторону автомобиля, я чувствовала, что Женя идет сзади меня. На идеальном расстоянии — не слишком близко, оставляя мне путь для маневра, и не слишком далеко. Так, чтобы я чувствовала себя в безопасности среди пустого сумрачного парка.

Дорога обратно в город прошла очень быстро, за час мы едва ли обмолвились десятком слов. Почему–то разговаривать или спорить не хотелось совершенно. Только лишь шум дороги и огни встречных автомобилей.

В девять вечера мы припарковались возле дома Алины и Жени, ребята нас уже ждали. Мы зашли в коридор рассеянные и уставшие, друзья осмотрели нас с прищуром, но не задали ни единого вопроса.

— Кать, что–то про Тимошку ничего не слышно в последнее время, — обратила мое внимание Алинка.

Сидя за кухонным столом, мы играли в дженгу, параллельно общаясь.

— Да, по моим последним данным, они заканчивают свое путешествие в Праге и возвращаются домой. Думаю, можно будет встретиться всем вместе после их возвращения.

— Отличная идея, — поддержал меня Дима, — я списывался недавно с Вадимом, он приглашал нас всех в гости.

— Давайте договоримся съездить к нему, но только после того, как мы с Ежихой сгоняем к ее родителям, — беспечно кинул Женя, а затем увлекся вытягиванием деревянного бруска.

Воцарилась тишина, Дима посмотрел на Алину, а та в ответ растерянно пожала плечами.

— Эм, — начала она неуверенно, — так что, ребят, у вас все серьезно? А то мы, если честно вообще ничего не понимаем.

— Конечно серьезно, — быстро ответил мой фиктивный парень, а затем толкнул меня своим локтем в руку, — твой ход.

Я закатила глаза и устало покачала головой.

— Наша игра в придумано-фиктивную любовь вышла на новый уровень, — я недовольно посмотрела на Женю, который, абсолютно не стесняясь широко улыбался мне, мол «да, да, ври больше».

— А это точно придуманная любовь? — аккуратно уточнила подруга.

— Да.

— Нет.

Мы переглянулись с Женей. Как же он иногда меня выводил из себя, так бы и стукнула его сейчас всеми этими деревянными брусочками. Схватила бы их в кулак и бросила ему в лицо.

— Вы, ребят, когда разберетесь между собой, сообщите нам, пожалуйста, — по–деловому обратился Дима.

— Пришлем письмо с уведомлением, — также по–деловому ответил ему Женя и ответил на телефонный звонок. — Да, мы все у Алины, приезжай.

Непонимающе уставились на Женю, который пояснил нам:

— Это Егор. Судя по голосу, у него бздец галактического масштаба.

Спустя минут пятнадцать, когда дженга уже порядком надоела, на пороге появился Егор, да не один. В руках у парня была большая пластиковая коробка, в которых хранятся овощи на рыночных прилавках.

— Мне срочно нужна помощь девочек, — волнуясь, он занес на кухню этот самый ящик.

— Что в нем? — заинтересованно заглянул внутрь Женя.

Мы выстроились вокруг ящика и раскрыли рты от удивления и непонимания.

— Морковка? Серьезно? — Алина достала из ящика морковку с ботвой.

— Да тут не только морковка, — протянула я, осматривая сокровища Егора. — Кто–то решил воспользоваться идиотским советом Жени?

В ящике, помимо моркови лежала кукуруза, цукини, баклажаны, петрушка и пучки зеленого лука.

— Эй! — возмутился парень. — Мои советы не идиотские, а идеальные! Вопрос в другом — зачем это все, друг?

— Я подумал, — Егор устало плюхнулся на стул, — что подарить необычный букет будет хорошим поводом, чтобы начать знакомство.

— А где Архип? — спросил Женя, по–прежнему разглядывая содержимое ящика.

— Кто? — переспросил Егор, прищурившись.

— Ну этот, Захарий, — пояснил Мельник, отобрал у Алины морковку и откусил ее, но Егор все равно ничего не понял.

— Он имеет ввиду Евдокима, — пояснила я, пока Женя хрустел овощем на всю кухню.

— А, — махнул рукой Егор. — У него нога сломана. В трех местах.

— Что? — пискнула Алина.

— Нечаянно. Так вышло, — коротко пояснил Егор и виновато посмотрел на парней.

— Что–то слишком много сломанных ног за последние два месяца, — протянул Дима и покачал головой.

— Кто ж ему виноват? — возмутился качок. — Когда убегаешь, надо не только жопу спасать, но еще и под ноги смотреть. Пусть скажет спасибо, что я случайно рядом оказался и достал его из коллектора, куда он повалился.

— Прям вот случайно оказался да? — усмехнувшись, поинтересовался Мельник.

— Конечно. Обратное нужно доказать, — широко улыбнулся Егор.

Юристы, не пойман — не вор, так там было?

— Так, а что нам делать с этим? Салат нарезать? — уточнила Алинка, почесав макушку.

— Сможете сделать из этого букет? У меня в машине упаковочная бумага и ленты есть. Я поехал в цветочный, но девочки там, наверное, подумали, что это какой–то пранк и отправили меня на все четыре стороны. То есть к вам.

Мы с Алинкой переглянулись, кивнули друг другу, и я произнесла:

— Сколько здесь килограмм овощей? Пять? Десять? Ты хочешь ее удивить или чтобы девчонка спину надорвала?

— Об этом я не подумал, — поник парень.

— Значит так, — скомандовала я, — неси сюда ленты свои, есть у меня одна идея. А ты, — схватила Женю за руку. — За мной.

— М–м–м, обожаю, когда девушки доминируют, — прошептал мне на ухо в коридоре, обуваясь.

— Шут, — я как могла, пыталась сдержать улыбку, от которой уже скулы начали болеть.

Было уже больше десяти вечера, но жара толком не спала, оставляя в темноте духоту, которая была предвестником скорого дождя. Мы шли, касаясь друг друга руками, пока парень не притянул меня к себе и обнял за плечи. Так мы и вошли в круглосуточный гипермаркет.

— Что ты хотела купить? — спросил Мельник.

— Нам туда, — вместо ответа, потянула его в сторону, где продавали фреш.

— Ты уверенна, что нам нужно именно это? — парень сомнительно покосился на то, что находилось в моих руках.

— Абсолютно.

Дома нас уже ждали ребята. Моя идея не требовала много времени, поэтому через пять минут я вручила Егору “букет” из сочного зеленого брокколи, перевязанного красивой изумрудной лентой.

— Это гениально! — воскликнула Алина и захлопала в ладоши.

— А Вике точно понравится? — Егор покосился на «букет».

Я пожала плечами и ответила:

— Понятия не имею, если честно. Алинке, вон нравится, мне тоже.

Егор кивнул своим мыслям, поблагодарил и уехал к Вике.

— Эй, а что нам делать с остальными овощами? — крикнула ему вслед Алина.

— А вам, по всей видимости, придется резать салат, — пожал плечами Женя, взял меня за руку и потянул к выходу.

Глава 23. Женя

В воздухе пахло грозой и скорым дождем, поэтому создавалось странное ощущение чего–то грядущего. Дорога домой занимала немного времени, но с Букой мы успели обсудить историю Егора. Неплохо было бы узнать, что в действительности произошло с Афанасием и не будет ли у моего друга проблем в будущем.

Не надо быть дипломированным юристом, чтобы помнить про статью «Причинение телесного вреда здоровью».

В квартиру заходили тихо, крадучись. Хоть было еще не очень поздно, но родители уже отдыхали. Пока на кухне я пытался соорудить себе бутерброд, Катерина отправилась в душ.

Странный день. Что–то не давало мне покоя, но я не мог разобраться в собственных ощущениях. Необъяснимо… я упускал какую–то важную деталь. Погруженный в свои мысли, я любовался ночным городом, который совсем скоро окутает дождевая стена, вдали виднелись проблески молнии.

А потом я услышал грохот.

И это был вовсе не гром. Этот грохот, доносился из ванной и не мог сулить ничего хорошего.

Отправился на звук и постучал аккуратно в дверь:

— Бука, ты как там? Жива?

Несколько секунд была тишина, я уж было подумал, что Катя упала и потеряла сознание, но потом она резко распахнула дверь и уставилась на меня огромными и перепуганными глазами, в которых стояли слезы:

— Ненавижу тебя! — бросила она мне в лицо.

Я рассматривал ее, обернутую полотенцем с собранными в пучок волосами, и в очередной раз умолял свою фантазию успокоиться.

— Что произошло? — спокойно спросил я.

— У меня клещ!!! — шепотом крикнула она, схватила за руку и затянула в ванную, довольно тесно прижимаясь к моему телу.

— Эй, детка, я не против тройничка. Но пускай третьим будет не клещ?! — я пытался переключить Катю, лучше уж пусть ненавидит меня.

Девушка проигнорировала мою фразу и задрала полотенце, я ожидал увидеть там обнаженное тело, но внизу были уже знакомые мне пижамные шорты. Очевидно, Катя одевалась, когда заметила на себе инородное вторжение.

Я гоготнул, не в силах сдерживаться — вот и лишилась Катенька девственности, правда не в классическом ее понимании.

— Хватит ржать! Достань его! Боже, я заболею и умру. Заболею и умру… как эта болезнь называется?

— Боррелиоз вроде, — ответил я.

— Вот–вот! От него тоже умру, — Катерину начинала накрывать паника, слезы уже покатились по лицу. — Боже, в моем теле застряло живое существо и в этот самый момент оно вгрызается все глубже и глубже, напиваясь моей кровью. Это же практически «Чужой»! Только наоборот.

— Это звучит еще хуже, чем выглядит, — скривился я. — Хорош паниковать, сейчас достанем его.

— У–у–у это все ты виноват! Не мог мне сразу сказать, что в лесу есть клещи???

— Катя,— как можно спокойнее начал я, — в любом лесу есть клещи, или ты пингвин и прилетела из Антартики, раз не знаешь этого?

Переборщил… потому что Катерина всхлипнулаи зарыдала еще сильнее. Тяжело вздохнув, прижал ее к себе и уткнул сопливым носом себе в грудь. Ежиха всхлипнула несколько раз, а потом, все также прижатая к моему телу сдавленно пролепетала:

— Может, если мы будем вот так стоять, он отцепится от меня и заинтересуется тобой?

— Даже не надейся на это, — отстранил ее от себя и направился к выходу, бросив: — Я сейчас.

— Не оставляй меня с ним наедине!!! — взмолилась девушка, прижав руки к груди.

— Я на минуту.

И вышел за дверь, отправляясь за всем, что мне было необходимо. Вернувшись обратно в ванную, я застал Катю в шортах и футболке, она любовалась своим новым жильцом через отражение в зеркале, подняв ткань пижамы.

— Нужно чтобы ты легла, — скомандовал я.

— Куда? — удивилась Катя.

— На пол, давай, Ежиха, поторопись, тут теплые полы, не замерзнешь.

Катя легла на пол и испуганно следила за моими движениями. Тем временем я капнул растительного масла на черную точку на животе Кати, сел рядом и принялся смотреть.

— Красиво? — недовольно спросила Катя.

— Очень, — хмыкнул я.

— И долго ты планируешь им любоваться?

— Пока не сдохнет, — пожал плечами и уселся поудобнее.

— Можешь объяснить, что ты делаешь? — Катя снова выходила из себя.

— Всего лишь перекрыл доступ к кислороду у твоего нового дружка. Щас он задохнется, и я его вытащу.

— Супер, — Катя откинула голову на пол и обреченно стала рассматривать потолок. — Сначала в моем животе торчало чужеродное насекомое, а теперь будет торчать труп…

Мы посидели какое–то время, а потом я, взяв одолженный пинцет у матери, начал прокручивать клеща и одновременно тянуть его. Мертвое насекомое вышло гладко, оставляя за собой лишь небольшую лунку, в которую я сразу капнул перекись.

Клеща я оправил в заранее приготовленную баночку.

— Хочешь сохранить его на память? — съязвила Катерина.

— Нет, всего лишь хочу завтра отвезти его в лабораторию. Если клещ энцефалитный — значит, тебе придется пройти лечение.

— Спасибо, — пробормотала Катя вставая.

Глава 24. Женя

Уже лежа в кровати, в темной комнате, под звуки грозы и блеск разрезающей небо молнии, я улыбнулся и посмотрел на Катю, которая немного дергалась при каждом раскате грома.

Она лежала лицом ко мне, с закрытыми глазами и по уши укрытая одеялом.

— Иди сюда, — тихо сказал я, подлез под одеяло, притянул сопротивляющуюся девушку к себе и уложил на грудь.

Я не знаю, почему — толи ей было действительно страшно под бушующую за окном непогоду, или же она устала вечно бороться со мной. Возможно, богатый на странные события день волновал ее? А может быть, что–то изменилось по отношению ко мне?

Мне бы хотелось, чтобы было последнее, потому что я держусь уже из последних сил. Эта девушка полностью заняла мысли и закрутила мою жизнь вокруг себя.

Катя успокоилась, неуверенно положила свою руку поверх моего живота и выдохнула, расслабляясь. Хотел бы и я расслабиться, но этот маневр лишь всполохнул огонь, который медленно горел внутри меня, концентрируя напряжение внизу.

— Я не очень люблю такую погоду, — пробормотала девушка мне в плечо, оставляя горячие следы на коже.

— Почему? — спросил я хриплым голосом, который начал меня подводить.

— Когда я была маленькая, мы с родителями попали в аварию. Лил сильный дождь, молнии сверкали, вокруг громыхало. Автомобиль на встречке не успел завершить обгон и вылетел нам в лоб, а папа, уходя от столкновения, выкрутил руль. В общем, мы слетели в поле, никто не пострадал, но такая погода с тех пор меня пугает.

В моей голове родилась сумасшедшая идея, которая возможно, оставит меня без рук, которые впоследствии оторвет мне Катя.

Резко перевернул ее на спину и навис сверху.

В сумраке комнаты и блеске молнии, которая освещала комнату, лицо девушки казалось бледным, особенно на фоне ее практически черных волос. Катя не сопротивлялась, расслабилась и расположила свои руки на моих предплечьях. Блеск ее глаз и нетерпение на лице давали мне полную свободу действий, но я все равно решил идти мелкими шагами, боясь, что Катя, как бомба замедленного действия, сдетонирует в любой момент.

Она облизала рот, теперь уже приглашая, и в ожидании уставилась на мои губы. Не в моих правилах отказывать моей же девушке в удовольствии, и плевать, что она вовсе не считает меня своим парнем.

Я неспешно раздвинул ноги Кати, удобно располагаясь между ними. Девушка была в пижаме, наверное, поэтому короткие шортики и футболка созвали для нее ощущение безопасности. Одна моя рука гладила ее лицо, а вторая осталась лежать на талии.

Как в замедленной съемке, я начал опускать ниже свое лицо, вглядываясь в лицо напротив и ожидая сопротивления в духе Ежихи. Все тщетно — она ждала меня и даже не пыталась предпринимать какие–то попытки побега, лишь смотрела на меня с расширившимися зрачками и учащенным дыханием.

Это бесполезно — куда бы она не вздумала бежать, я буду там. Катерина еще не понимает, но мы связаны с ней гораздо больше, чем простым уговором на совместное проживание и игрой в роли моей любимой.

Мои губы опустились на ее, пробуя на вкус уже знакомую сладость и мягкость. Эти губы были созданы для меня, ведь они были идеальными — нежные, чувственные.

Язык перенял первенство на себя и проник в рот девушки, вступая в страстный танец с ее собственным языком, который, казалось, только и ждал этого. Секунды превратились в минуты, минуты в часы, а часы в вечность, я полностью потерялся во времени и не собирался возвращаться в реальность. Этот момент — здесь и сейчас, я хотел бы проживать снова и снова.

Наши губы, податливое тело под моими руками и ее руки, сжимающие мои волосы и царапающие спину. Пока в темноте ночи мы целовались как ненормальные, одна моя рука пробралась под ткань футболки и нашла налитую грудь и острый сосок, прикосновение к которому вызвало тихий стон девушки.

Воспользовавшись этим, я сильнее проник в ее рот, а второй рукой начал гладить лицо и шею, успокаивая. Я был совершенно на грани, боксеры уже не могли сдерживать мое возбуждение, которым я начал тереться меж раздвинутых ног Кати, запуская волну возбуждения еще сильнее.

Девушка застонала, отпуская мои губы и начав метаться головой по подушке. Я же, быстро стянул с нее футболку и начал опускаться ниже с поцелуями — дорожка от шеи, через ключицу к невероятной и самой сексуальной груди. Медленно втянул сосок в свой рот и начал перекатывать его на языке, как вкуснейший деликатес.

Меня сводило с ума, то, как Катя, запустив руку мне в волосы, стягивает их, то, как ее руки шарят по моим плечам, рукам и спине. Да, моя колючая нежность, это все принадлежит тебе.

За окном дождь стучал огромными каплями, бил по стеклу и подоконнику, полностью заглушая стоны распластавшейся горячей девушки подо мной. В этот момент она была прекрасна, как никогда. Оторвавшись от ее груди, я на секунду залюбовался растрепанными волосами и раскрасневшимися щеками, а затем снова припал к ее губам, медленно запуская одну руку под тонкую резинку пижамных шорт.

Катя немного напряглась, отстраняясь от меня и вопросительно заглядывая в глаза.

— Ш–ш–ш, — прошептал я, — доверься мне.

Это мог бы быть тест на проверку. Проверку, которую Катя прошла, потому что после медленного кивка она притянула меня к себе и снова припала к губам.

Я же продолжил задуманное — и просунул руку глубже, находя то, что мне было нужно. Размазывая влагу, пробираясь пальцем внутрь, я ловил стоны девушки, которые стали надрывными, страстными. Она дрожала под моими руками, цепляясь за меня, как за спасательный круг в бушующем море. Я позволял ей делать все — оставлять отметины на моей спине и кусать плечи, в попытке заглушить стон.

Сам же я наблюдал за всем будто со стороны, как психопат, питаясь каждым звуком, который происходил в этой комнате. Когда девушка была близка к оргазму, я надавил сильнее на чувствительную точку, ловя губами протяжный стон. Катя обмякла подо мной, и я, воспользовавшись этим, прижал ее к себе сильнее, целуя глаза, скулы.

Девушка улыбнулась, обвила меня своими руками, прижимаясь еще плотнее и упираясь в стояк, который уже начал мне причинять боль.

— Жень… а как же ты? — прошептала Бука, чуть отстранившись, явно заметив мое возбуждение.

— Тш–ш–ш, спи. Сегодняшняя твоя ночь, — ответил ей и поцеловал висок.

— Как это? — затуманенным голосом спросила она.

— Ты больше никогда не станешь бояться грома. Теперь, каждый раз, как будет идти дождь и сверкать молнии, ты будешь вспоминать, как кончала мне на руки.

Катя ничего мне не ответила, лишь прижалась сильнее голой грудью, которую мы не удосужились прикрыть футболкой и заснула. Оставляя меня одного, слушать единственного свидетеля нашей близости — дождя и гореть в собственном огне, который разрывал меня на клочья изнутри.

Не сегодня. Не здесь.

Но это обязательно случится, Катя непременно станет моей во всех смыслах, это лишь вопрос времени.

Глава 25. Катя

У ночи определенно свое волшебство — ты как будто попадаешь в другой мир или собственный сон, в котором можешь отпустить самого себя. Прожить то, о чем даже боишься подумать при свете дня.

Но, любая ночь, как и сон, заканчивается, поэтому, настойчиво будившие меня солнечные лучи, вернули меня обратно в реальный мир.

Я бы могла отрицать, что то, что произошло ночью, мне не понравилось, но смысл врать себе самой? Я хотела этого, хотела прикосновений, нежности, которые Женя подарил мне с лихвой.

Меня окутывало чувство трепета. Создавалось впечатление, что я окунулась в море объятий, которое качало меня на своих волнах всю ночь и утро. Вот уж точно, теперь любой дождь будет вызывать во мне смущение от воспоминаний о своем первом оргазме.

Я проснулась крепко прижатая к горячему телу парня. Снова.

И снова, мне это чертовски нравилось.

Попыталась вылезти из–под руки Жени, чтобы, как обычно сбежать в ванную, но на этот раз, мне не дали этого сделать, сжав еще сильнее.

— Не убегай, — хрипло проговорил он мне на ухо.

Горячие ладони прошлись по моей обнаженной спине, и я осознала, что не помню, как одевалась обратно в футболку вчера.

А не помню я, потому что это не было!

Громко простонала, сильнее отпихивая парня и натягивая одеяло на голую грудь.

— Ну вот, — потянулся Женя, лениво рассматривая меня. — Вернулась Ежиха и выпустила свои колючки.

— Отвернись, пожалуйста, — вежливо попросила я, а сама провела взглядом по телу парня, и взгляд зацепился за его выпуклость в трусах.

Я сглотнула слюну, не в силах отвести глаза, а парень, будто издеваясь, подвигал стояком, будто подмигивая мне, и спросил:

— Нравится? — почувствовала, как краска залила мое лицо.

Не в силах ответить на это, я подобрала с пола свою футболку, надела ее и пулей вылетела в ванную, оставляя позади себя мягкий смех Жени.

Став под душ, сделала воду холоднее, чтобы остудить пылающие щеки и тело. Так не пойдет, мне двадцать один год, будь я хоть трижды девственница, надо прекращать прятаться по углам и встретить парня лицом к лицу.

Но выйдя на кухню в домашнем платье и с мокрыми волосами, я увидела обычную картину — парня, варившего первую чашку кофе для меня.

Женя, будто издеваясь, накинул на себя лишь шорты, которые сидели низко на бедрах, открывая рельефный живот и сильную спину.

Открыла холодильник, чтобы достать вчерашние блины, но в контейнере оказалось практически пусто — лежало лишь два блинчика. Шокировано уставилась на это. Черт, мне вовсе не жалко, но там оставалось блинов на целую роту! Куда они делись?!

— Это не я, — Женя покачал головой и поднял руки в оборонительном жесте.

Я бы могла поспорить, но мы провели весь вчерашний вечер и ночь вдвоем, так что в этот раз я ему точно верила.

— Жень, а у вас точно нет домового? — задумчиво спросила, рассматривая остатки роскоши.

Парень почесал подбородок, на котором проступила щетина и ответил:

— Раньше не наблюдалось, — а затем, будто пытаясь перевести тему:

— Тебе сегодня во сколько нужно быть на работе?

— К одиннадцати.

И закрутились обычные будни со стандартной схемой — Женя подвозит меня на работу, после забирает, а затем мы вместе проводим время — гуляем по городу, смотрим сериалы и фильмы, или же я читаю, а он порывается мне рассказать, чем закончится история. Мы дурачимся, перекидываемся колкостями, а затем засыпаем в обнимку и также просыпаемся.

Тема клеща оказалась раскрыта — из лаборатории пришел анализ, в котором говорилось, кто клещ безопасен для человека и принимать лекарства мне не нужно.

Ни разу парень не поднял тему дождливой ночи и того, что между нами произошло, и я благодарна ему за это, потому что мне необходимо еще немного времени, чтобы побыть в своем панцире.

Зато объявился Тимошка, который вернулся из своего трипа по Европе и теперь жаждал показать мне фотографии, которые он распечатал из путешествия. В очередной переписке мы договорились встретиться.

Тим: слышал от Вадима, что Дима хотел снова собрать всех на базе отдыха

Катя: да, я поняла, что они хотят собрать всех перед началом учебного года

Тим: уверен, что они объявят о помолвке

Катя: все к этому идет

Тим: отлично, тогда покажу тебе фотографии при встрече

Катя: кстати, я не говорила тебе — но теперь я живу с Женей в качестве его фиктивной девушки. Долгая история.

Тим какое–то время не отвечал, а потом от него пришло смс:

Тим: а ты уверена в этой фиктивности?

Катя: ну, мы с ним договорились, о том, что я буду прикидываться его девушкой, а взамен Женин папа оставит его с идеей втянуть в собственный бизнес.

Тим: Кать. Ты, конечно, можешь думать о чем угодно, но по мне, так фиктивность лишь предлог. Женя зарабатывает достаточно, чтобы уйти из родительского дома на вольные хлеба при желании.

Катя: откуда ты знаешь об этом?

Тим: мы с ним общались на базе. И уже тогда было ясно, что он положил на тебя глаз. Так что раскрой свои глаза и взгляни на ситуацию со стороны. Или можешь и дальше обманываться тем, что ты для него лишь предлог, а не конечная цель.

Я задумалась — возможно, со стороны действительно виднее и непристрастный человек оценивает нашу ситуацию под другим углом, находя истину, которая скрыта для меня за собственными эмоциями.

Как бы то ни было, время неумолимо бежало вперед, подгоняя выходные, в которые мы должны были ехать к моим родителям. За эти несколько дней, мама разговаривала со мной ежедневно, но довольно сдержанно, даже холодно я бы сказала. Меня это злило и расстраивало одновременно.

Мое изначальное решение — врать родителям, нельзя назвать правильным, но оно казалось мне таким раньше, когда я была на распутье и не знала, что делать.

На работе пришлось подмениться и выпросить два дня выходных — субботу и воскресенье, чтобы навестить семью.

Глава 26. Женя

С самого утра субботы Катя не находила себе места, сказывалось нервное напряжение перед встречей с родителями. Не могу сказать, что я оставался спокойным, ведь еще ни разу мне не доводилось встречаться с родителями девушки, но и страхов по этому поводу не было.

По мне, так это логичный этап в любых отношениях — знакомство с родителями. Это даже весело, если учитывать, что наши отцы знакомы уже много лет.

Сегодня была на редкость жаркая погода, август во всю вступил в свои права и сжигал вокруг листву на деревьях и цветы. В такие дни я как никогда ощущал скорое приближение осени, последний летний месяц отыграется напоследок на нас всех, обволакивая своими удушающими объятиями, поднимающими ртуть в градуснике.

Сегодня вся семья была в сборе, еще никто не успел убежать из дома. Катерина собирала вещи в нашей комнате, на кухне родители пили кофе, а я наблюдал за машинами, которые сновали по еще не загруженному городу.

— Женя, — меня позвал отец, и я обернулся. — Ты уверен в том, что делаешь?

Меня удивил его вопрос, и я нахмурился:

— О чем ты?

Отец встал со своего места, прошел к двери и аккуратно прикрыл ее.

— Я о том, не заигрался ли ты, сынок? — уставился на меня испытывающим взглядом.

Посмотрел на маму — она слегка наклонила голову вбок и заинтересованно ожидала от меня ответа.

— Это похоже на игру? — спросил я и сложил руки на груди.

— Знаешь, сынок, — отец провел рукой по щетине, которую он еще не успел сбрить после ночи и сделал паузу. — Ты вырос так быстро, а я даже не заметил этого. И вот ты приводишь в дом девочку и говоришь нам о любви к ней, — вновь задумчивая пауза, будто подбирает правильные слова. — А сейчас ты собираешься поехать к ее родителям и выложить то же самое им. Поэтому я спрошу у тебя еще раз — ты уверен в том, что делаешь? Потому что, если нет, то потом будет больно. Очень больно. Лучше остановись сейчас.

Внутри меня всколыхнулась волна злости на собственных родителей, которые не верят мне, не видят взрослого человека, который может принимать самостоятельные решения в жизни.

— Может быть, я и не уверен в способах, но я убежден в результате, отец. Я вырос, а ты не заметил этого, да. И, складывается ощущение, что не замечаешь сейчас.

— Женя, — мягко обратилась ко мне мама, поднялась, и встала напротив меня, легко проведя рукой по волосам. — Катя — хорошая девочка, мы не знаем, что именно между вами, но постарайся сделать так, чтобы в конце, никому из вас не было больно.

В конце либо нам обоим будет замечательно, либо обоим придет трындец.

Это как красивая чашка, которую ты роняешь на пол — она может разбиться вдребезги, а может остаться невредимой. Мы не сможем пожать друг другу руки и разойтись с легким сердцем в разные стороны, да я и не позволю этого сделать. Только если буду видеть холод в красивых глазах напротив. А пока там есть искра, даже самая маленькая, я буду рядом.

Отправился в спальню, где Катя должна была уже собрать свои вещи, но войдя в комнату, увидел разобранную сумку и кучу женской одежды, которая валялась на полу.

Девушка сидела, возле сумки, поджав ноги под себя и закрыв лицо руками.

— Катя! — я быстро подошел и сел на корточки напротив.

Она убрала руки, и я увидел бледное лицо со слезами на глазах.

— Понятно, — покачал головой, — уже успела накрутить себя?

— Жень, давай не поедем? — жалобно пропищала она.

— Ещё как поедем, ты маму два месяца не видела, родители тебя ждут.

— А что потом, а?

— Суп с котом. Собирай вещи, будем выезжать, — начал подниматься, но Катя схватила меня за руку.

— Нет! — воскликнула она, — ответь мне! Что потом?

— Если ты ждешь от меня фразы в духе и жили они долго «и счастливо и умерли в один день», то не дождешься — так не бывает, — чересчур грубо бросил я, а затем аккуратно вынул руку из ее хватки и продолжил: — но я буду рядом до тех пор, пока нужен тебе.

Вряд ли это могло сильно помочь, но Бука снова начала собирать свои вещи в полнейшем молчании.

В таком же молчании мы выехали в путь. Обычно мне комфортно молчать с ней, но сейчас эта тишина давила сильнее самой сильной музыки. Мне не нравилось, когда она закрывается от меня, пусть лучше посылает, но не это.

Свернул резко на обочину и проехал немного по дороге вдоль поля, уводя нас от лишних глаз и поднимая пыль под колесами, отстегнул собственный ремень безопасности, затем Катин и перетянул девушку к себе не колени. Она была настолько шокирована, что даже не сопротивлялась.

— Вернись ко мне, ты слишком далеко, — прошептал ей в губы и впился с требовательным поцелуем.

Поначалу Катя ошеломленно замерла, просто позволяя себя целовать, а потом будто переключился какой–то тумблер, отпуская все внутренние запреты. Девушка запустила свои руки мне в волосы и начала страстно целовать.

Наши языки уже привычно сплелись и Катя, не стесняясь, стонала мне в рот. На задворках своего помутневшего сознания я пытался вспомнить, почему не могу прямо сейчас перетянуть ее на заднее сиденье и сделать своей.

Это снова было не то место и снова не подходящее время.

На ней был легкий сарафан на тонких бретельках, который оказался поднят до самой талии. Ноги широко разведены, она удобно расположилась прямо на ширинке моих шорт, и как будто, специально начала мягко двигаться, разрывая меня на клочья изнутри.

— Перестать тереться об меня, иначе я кончу, — прошептал ей в губы.

Катя подняла на меня свои затуманенные глаза и попыталась сфокусировать взгляд на мне. Она смотрела на мое лицо и нежно гладила по щеке, будто успокаивая, вызывая внутри меня трепет. Я прикрыл глаза, наслаждаясь этим моментом. Девушка практически никогда не была нежна со мной, и такая резкая, переменяя в ее поведении, полностью сносила мой здравый смысл.

Ее зеленые колдовские глаза смотрели в самую душу, темные волосы лежали небрежной волной на плечах. Я провел по ним рукой и аккуратно отвел назад, на спину, освобождая тонкую шею. Наклонился и оставил поцелуй на нежной коже, а затем снова заглянул в лицо.

Катя прикрыла глаза и слегка улыбнулась, время остановись и оставь нас так навсегда — близко друг другу.

— Нужно ехать, — девушка распахнула глаза, провела напоследок своей рукой по моему лицу, затем перелезла обратно на пассажирское сиденье и пристегнулась.

Еще пара–тройка таких поцелуев, и клянусь, я не сдержусь и обесчещу девушку в любом месте, даже самом людном, потому что силы мои на исходе.

Глава 27. Женя

Я ожидал, что отец Кати встретит нас с дробовиком или чем–то вроде этого.

Но он довольно радушно поприветствовал меня выворачивающим плечо движением, смял в крошку кисть руки, а после мягко обнял дочь. Мама и вовсе у нее приветливая, улыбчивая и суетливая женщина, настоящая хозяйка в доме, потому что в квартире нас ждал стол, накрытый на дюжину гостей, но никак не меньше.

Игнатьевы жили в довольно классической двушке со стандартным ремонтом и обстановкой — просто и уютно.

Катя заметно расслабилась, увидев положительный настрой родителей и всё понеслось по стандартной схеме — расспросы, рассказы, просмотр детских фотографий.

Игнатьева была красивым пухлощеким ребенком, а потом начала превращаться в миловидную девочку. Последние фотографии были из выпускного класса, где на меня смотрела женственная девушка с выразительными глазами и нежной улыбкой.

Как можно быть таким мудаком, чтобы распускать слухи о ее фригидности или что там за чушь нес ее бывший недо–парень?

На часах было девять вечера, сумерки плотно опустились на город, а съеденная курочка, пюре и салатики плотно опустились в мой желудок. Я был благодарен маме Кати — Елене Валерьевне, за то, что она предложила:

— Катюш, а сходите с Женей, прогуляйтесь по нашему центру, покажи там всё.

Катя нехотя, но отправилась со мной на экскурсии по их небольшому городку. Наверняка, здесь было также, как и в других небольших городах России — полупустые улочки, дома и практически полное отсутствие людей в это время дня.

А в центре — Ленин, Дом Культуры, библиотека, администрация и клумбы, клумбы. И, по всей видимости, центром всего этого являлся фонтан, возле которого было сосредоточено много молодежи.

Кто–то выпивал, кто–то слушал музыку, кто–то разговаривал.

— Давай не пойдем туда, — Катя впервые за вечер взяла меня за руку и потянула в другую сторону — к библиотеке.

Ловить возле фонтана было нечего, поэтому спорить я не стал и дал девушке увести себя, лишь бы она не выпускала свою руку из моей.

Жара немного спала, но от раскаленного за день асфальта шло непрекращающееся тепло. Мы сели на лавочку в небольшом сквере возле библиотеке, и девушка тревожно спросила:

— Тебе не нравится здесь?

— Почему не нравится? — удивился я, — примерно так я и представлял всё.

Катя снова замолчала и начала нервно ерзать на лавочке.

— Так, Ежиха, выкладывай, что не так? — не выдержал я, всё надо вытягивать из нее силком.

Девушка немного помялась, а потом ответила:

— У нас тут все довольно просто, а ты, кажется, не привык к такому.

— Какая разница к чему я привык? Я здесь и мне хорошо, — легко пожал плечами, улыбнулся, щелкнул Катю по носу и вытянул ноги.

Игнатьева заметно расслабилась, даже выдохнула шумно и улыбнулась. Я залюбовался ею, протянул руку и убрал прядь волос, которую ветер бросил ей на губы.

— Игнатьева? Катюха? Ты ли это? — из-за деревьев появилось два парня.

Катя издала какой–то звук, очень похожий на рык, вздернула голову и ответила:

— Иди куда шел, Кузавков.

Пацан загоготал и толкнул локтем вбок второго, тот тоже мерзко заржал.

Почувствовал, как горечь подкатила к горлу, вызывая тошнотворно–неприятные ощущения. Взглянул на девушку — та заметно побледнела и скривилась.

Кто он ей?

— Ой–ёй как мы заговорили. А это что за мажор вылизанный? Твой новый? Ты наконец–то лишилась девственности, а? Фригидная?

Сорвался с места и врезался в ржущего урода, снося его на землю и нанося удары один за одним. Его друг недолго стоял растерянно, а потом подключился к нашей драке, и теперь мне уже приходилось отбивать удары двоих.

Не могу сказать, что рукопашный бой — это что–то новое для меня, но факт того, что эти уроды доводили Катю, и, так и не повзрослев спустя столько лет, снова позволяют себе вольности в отношении нее, снес все знаки «стоп» в моей голове, поэтому я махал руками просто на пределе возможностей.

Конечно, мне тоже перепадали удары, но я не обращал на них внимания. В какой–то момент мне перестали отвечать, и я устало выдохнул, рассматривая двух уродов, катающихся по земле.

Катя взяла меня за руку и потянула куда–то. Шел, не сопротивляясь и полностью позволяя девушке вести меня. Подходя к уже знакомому подъезду Катиного дома, она усадила меня на лавочку под фонарем, а сама присела напротив и взяла мое лицо в свои руки:

— Ну зачем ты полез? — расстроено спросила она, рассматривая повреждения.

— А что надо было делать? Слушать, как эти дебилы оскорбляют тебя?

— Можно было просто уйти, — девушка нежно погладила меня по голове.

— Не в моих правилах, — пожал плечами.

— Пойдем домой, нужно обработать раны.

Дома нас встретила шокированная мама и, отчего–то, довольный папа Кати.

— Твой противник такой же, разукрашенный как ты? — улыбаясь, спросил он.

— Хуже, — ответил я.

— Их было двое, — пояснила Катя. — Противников, в смысле.

— Всякое бывает, — ответил отец девушки, а сам с улыбкой до ушей и довольной физиономией скомандовал, — а теперь марш в ванную.

В ванной причитающая Елена Валерьевна, вместе с Катей обработали мне бровь, из которой сочилась кровь, разбитую губу, продезинфицировали сбитые костяшки и гематому на скуле.

А затем родители отправили нас спать. Удивительно, но никто не настаивал на том, что мы должны спать в разных кроватях. Зная суровость Михаила Дмитриевича, ожидал, что меня отправят спать на балкон или коврик у двери, но толи пожалели мои побитые бока, толи просто посчитали бессмысленным разделять нас, учитывая, что мы живем практически месяц вместе.

Спальня Ежихи была классической комнатой девчонки — подушки, оборки, цветочки в горшочках, стикеры, постеры и прочая требуха.

Вдвоем мы разложили диван, и я устало плюхнулся на него, подтягивая к себе ближе девушку. Она легла удобнее, а после тихо сказала:

— Спасибо тебе, — в ее словах была слышна улыбка.

Я удовлетворенно улыбнулся, а после поцеловал ее в волосы и счастливо закрыл глаза.

Разбитая бровь — малая плата за благосклонность этой колючей Ежихи.

Глава 28. Катя

Я совершенно зря переживала, как пройдет встреча с моими родителями, итог — мама с обожанием смотрит на Женю, папа с отеческой гордостью. В какой–то момент подумала — а не подстроена ли вчерашняя драка, уж больно удачно все произошло, и отец выглядел довольным, будто кот, наевшийся досыта сметаны.

Но потом поняла, что это скорее игры моего воображения и отец бы просто не смог это все организовать. Утром быстро позавтракали, и родители отправили нас обратно в город, не став долго задерживать.

Я была рада повидать родителей в спокойной домашней обстановке, но теперь в моей душе завелся черный жирный червяк, именуемый ложью. Как после всего смотреть родителям в глаза? Да и стоит ли признаваться, что все было фикцией?

Вот с такими противоречивыми чувствами — радостью от встречи с родителями и горечью от собственного вранья им в лицо, я и возвращалась обратно в город.

— Твои родители меня выгонят из квартиры, — сетовала я, нервно теребя распущенные волосы.

Несмотря на легкий сарафан, в который я была одета, от мыслей о том, что сделают со мной родители, увидев лицо своего единственного сына — бросало в жар.

— Из-за чего? — непонимающе спросил Женя, отвлекаясь от дороги.

— Спустя сутки, я возвращаюсь с их разукрашенным сыном домой, как думаешь, они пошлют мне цветы с благодарностью за это?

Повернула голову, рассматривая моего водителя.

Сегодня лицо Мельника было еще хуже вчерашнего, раны хоть и затянули, но появились гематомы, и кожа припухла.

— Думаешь, я впервые возвращаюсь домой нарядный, как весенняя пасочка? — усмехнулся он.

— Пасочка? — не поняла я.

— Ну пасочка! Знаешь? На Пасху куличи пекут, а потом их украшают. Как и меня, — и заржал.

— Если говорить начистоту, то ты тоже этих козлов разукрасил отлично, они понаряднее тебя будут, — открыто засмеялась я.

Вчерашнее происшествие меня удивило. Во-первых, я не понимаю, почему родителям вздумалось выпроводить нас из дома. Дело в том, в родном городе у меня практически не осталось друзей, и приезжая туда, я не хожу гулять, ни с кем не встречаюсь.

Во-вторых, я ожидала многого, но того, что Женя без разговоров бросится защищать мою честь — стало шоком. Значит ли это, что я ему действительно не безразлична? Или он просто как благородный рыцарь ломанулся бы защищать любую рандомную девушку?

Боковым зрением обратила внимание на движение с водительской стороны, повернула голову и уставилась в красивые голубые глаза, которые вместо того, чтобы следить за дорогой, следили за мной.

— Эй! — воскликнула я. — Смотри вперед!

— Ты улыбалась, — счастливо проговорил Женя.

— Представляешь, я иногда улыбаюсь! — съязвила я, откидывая свои темные волосы назад.

— Ты так редко это делаешь со мной, что я засмотрелся, — пожал плечами парень, обеими руками взялся за руль и уставился на дорогу.

Мы недолго ехали в молчании, слушая старенький трек Disclosure, YouMe.

— Не переживай за родителей, расскажем им правду — я вступился за честь своей девушки, — прервал молчание парень.

— Только вот я не твоя девушка, — брякнула я и прикусила губу, пожалев, потому что после произнесенной вслух фразы на душе стало тоскливо.

— Ах да, я все время забываю. Как хорошо, что ты мне все время напоминаешь об этом, — ответил Женя с грубостью в голосе и продолжил вглядываться в дорогу.

Его реплика задела меня. Зачем грубить в ответ, разве я сказала не правду? Разве эта фикция не официальный статус наших отношений? Потому что другой информации у меня нет.

Злость на парня начала пробираться откуда–то изнутри. Сложила руки на груди и отвернулась в окно — видеть его не могу. Оставшуюся часть дороги ехали молча, слушая музыку.

Когда мы заходили в квартиру, родители Жени смотрели в гостиной телевизор. Услышав шум, они вышли нам навстречу, радостные лица сменились хмурым выражением, две пары глаз злостно буравили моего фиктивного парня.

— Ты опять взялся за старое? — севшим голосом спросила Анастасия Викторовна.

Судя по ее реакции, Женя и вправду не впервые возвращается домой в таком виде. Мельник старший начал раздувать ноздри, закипая как чайник.

— Женя, куда ты опять влез?!

Мне стало жаль парня, обернувшись, я увидела на его лице скорбное выражение, он поджал губы и поочередно переводил взгляд с отца на мать. Не знаю, что за ситуации были в его жизни ранее, но почему родители реагируют так, даже не выслушав своего сына?

В молодости мы все совершаем ошибки, разве не для этого она дана? Мы обязательно будем вести себя правильно, непременно совершим хорошие поступки. Но даже в таком возрасте как сейчас нам нужно опора и понимание того, что родитель всегда поддержит. Или хотя бы выслушает.

Подсознательно возникло желание броситься грудью на амбразуру и защитить Женю, по его реакции я видела, что сам он делать этого не будет. Как часто такие ситуации возникали раньше?

И были ли эти ситуации созданы искусственно самим Женей, чтобы доказать что–то? На мгновение, меня кольнуло током от мысли о том, что он никогда не делился со мной этим. Что это — триггер или странный план Барбаросса, готовый к войне?

Я боялась ссоры, я не хотела ее. В конце концов, для подобного нет ни единой причины.

— Анастасия Викторовна, Юрий Олегович, — обратилась я к родителям Жени, прерывая тягостное молчание и буравя их взглядом, — Женя защитил меня от двух отморозков, которые решили, что девушку можно оскорблять безнаказанно. Я рада, что со мной рядом такой парень, вам стоит гордиться своим сыном.

Обернулась на Женю, который устало опустил руки по бокам и смотрел на меня взглядом со смесью благодарности, удивления и нежности. Я порывалась обнять его, сказать, что мои слова — чистая правда, что эти недели с ним — самые важные, самые радостные для меня. О том, что я вряд ли смогу оправиться от нашего расставания в будущем. О том, что я не хочу этого расставания вовсе.

Но я стояла, также устало опустив руки, и порывисто дышала, сдерживая внутренние рыдания.

— Прости, сынок, — сказал отец Жени, подошел к нему, обнял и похлопал по спине.

— Ты как Женечка? Болит что–то, может, стоит показаться врачу? — засуетилась мама парня, тоже враз подобрев.

Все это время Женя не сводил взгляд с меня, будто пытаясь что–то сказать, но мысли читать я не умею, поэтому просто наблюдала за всем со стороны, а потом и вовсе ушла в спальню переодеваться, оставляя семью Мельник наедине.

Вечер прошел спокойно, родители смягчились по отношению к собственному сыну, но ему будто бы было вовсе не интересно это. Мы провели вчетвером несколько часов в гостиной. И все это время я ловила на себе теплый взгляд Жени.

Уже перед сном, он вошел в спальню, где я ждала его, чтобы намазать гематомы.

— Садись, — скомандовала я, указывая на кровать.

Парень расположился напротив меня, а я встала меж его раздвинутых ног и начала наносить мазь от ушибов на лицо.

— Зачем ты это сделала? — тихо спросил Женя, разглядывая мое лицо.

Я была одета в пижаму с широкой футболкой и короткими шортиками, но ощущала себя голой под его изучающим взглядом.

— Сделала что? — уточнила я.

Мазь давно впиталась в кожу, но я продолжала делать вид, что размазываю лекарство, хотя на самом деле на полных правах лечащего врача просто гладила кожу парня.

— Вступилась за меня, — пояснил Женя чарующим голосом.

–Око за око, ты вступился за меня, я за тебя. Тем более, мне показалось, что ты защищать себя не собираешься, — пожала плечами я.

Женя взял мои руки в свои и отвел от лица. Не выпуская меня, начал разводить их в стороны и одновременно тянуть на себя, пока, в конце концов, он не упал на спину, а я не оказалась на его груди.

Парень провел тыльной стороной пальцев по моему лицу, отодвигая волосы, и ответил:

— Я не привык оправдываться, даже перед родителями.

— Мне не нравится, когда тебе причиняют боль, — прошептала я, и опустила голову вниз с поцелуем.

Я умирала каждый раз, когда мы целовались. Это была полнейшая потеря реальности и погружение в собственный мир. Мир, где нас двое и только наши тела — самое важное, что есть здесь.

Мы сплетались губами, языками, оставляя сладкие отпечатки поцелуев друг другу, которые вгрызались под кожу и задерживались там навсегда. Градус наших отношений поменялся, и вот уже вместо ежедневного перебрасывания колкостями, я не могу оторваться от Жени. Мне плохо без его поцелуев, объятий и прикосновений. Я осмелела и опустилась с поцелуем на шею, лаская и слегка прикусывая кожу. Парень перевернул меня на спину, разрывая поцелуй и нависая сверху.

В его глазах было безумное море нежности и страсти, я бы хотела, чтобы он смотрел на меня так всегда.

— Что ты делаешь со мной? Я же не железный, — прошептал Женя и припал к моим губам с новым поцелуем.

Мне было давно мало поцелуев, необходимость в большем выбивала почву под ногами, но попросить Женю об этом я не могла. А сам парень, видимо не хотел переходить к более решительным действиям. Почему — не знаю, то ли его не устраивало место, в котором близко находились его родители, толи причина была во мне.

Возможно, он пытался меня приручить таким образом? Только вот, я была давно готова отдаться с потрохами, мысль о невозможности этого сводила с ума. Плевать на договоренности и установки, я устала скрывать свои чувства, которые произросли внутри меня толстыми корнями.

Моя душа продалась за близость с этим парнем с момента нашего самого первого поцелуя в клубе. В одночасье Женя стал моим миром, в котором все мои чувства и желания вертятся вокруг него. Это было награни боли и удовольствия.

Я полюбила его.

Мысли об этом не приносили ни радости, ни горести, это просто было внутри меня, как воздух, который был всегда и будет даже после нашей смерти. Это непреложная истина, с которой ты не можешь сделать ничего, кроме как принять.

Женя почувствовал мое настроение, отстранился, а после с тихим вздохом уложил меня на кровать, выключил свет ночника и по привычке притянул к себе, целуя в волосы.

Это был момент настоящего счастья.

Только вот, почему так хочется плакать?

Глава 29. Катя

Жизнь в этом доме, с Женей и его родителями стала настолько привычной, что я уже и не помню, как жила до этого. Чем больше проходило дней, недель, тем отчетливее я ощущала тяжесть, которая стала давить в груди.

И хоть внешне я старалась казаться такой же, как и раньше, каждую ночь, находясь в коконе рук своего фиктивного парня, глаза начинало щипать.

Вместе с мужчинами семьи Мельник я попала на новую постановку, в которой главную роль играла Анастасия Викторовна. Постановка под названием «Балерина из фастфуда» была настоящим перфомансом и произвела фурор среди зрителей. Я была поражена, как Дива может так правдоподобно перевоплотиться в немного хабальную продавщицу.

Это была абсолютно современная постановка, со всем спектром эмоций от смеха, до мерзкой горечи и обиды на жизнь и ее несправедливость. А еще я наелась пирожков.

Современное искусство явно вышло на новый уровень.

Календарь неумолимо отсчитывал дни, все сильнее и сильнее приближая нас к осени — условному времени расставания. Я все чаще стала закрываться в себе, не в силах стоически переносить близость Жени, лишь ночью позволяла расслабиться и закрыть глаза, принимая от парня все, что он готов мне дать — объятии и поцелуи.

Ни Алина, ни Тим не могли пробиться под мою броню и выпытать подробности наших с Мельником странных отношений. Поэтому, чтобы хоть как–то помочь себе, стала брать больше смен, тем более что в последние дни лета, в игровой был ежедневный аншлаг, начальник мои стремления оценили по достоинству.

На последней летней неделе мне позвонил Тимошка.

— Здравствуй, Катя.

— И тебе привет, Тимошка! — у меня как раз был перерыв на работе, и я могла себе позволить поболтать по телефону.

— Значит так, мы с Вадимом и Димой созванивались и хотим в последние летние выходные все вместе собраться старой компанией.

— План тот же? — усмехнулась я.

— Да. Только надеюсь, в этот раз без мордобоя и сломанных конечностей. В пруду, так и быть, можете искупаться, — вполне серьезно проговорил Тим.

— Насчет мордобоя, это ты со своей девушкой решай, — засмеялась я, вспоминая как его Ксюша в прошлый раз совершенно случайно сломала нос другой девчонке. — А все конечности я постараюсь вернуть домой в целости и сохранности.

В итоге остаток недели ребята ездили по магазинам — закупая все, что было необходимо, а я дорабатывала свои последние смены в игровой, и в пятницу, благополучно, забрала расчет. Совмещать работу и учебу я не собиралась, потому что к каждой паре я действительно готовилась и портить успеваемость на последнем курсе не хотелось.

Да и не позволили бы мне родители работать параллельно учебе.

В итоге, к субботе, я, сбросив с плеч груз ответственности под названием «работа», собрала не только рюкзак с вещами, но и свои внутренние осколки, которых становилось все больше и больше.

Женя же был полон сил, воодушевлен как никогда. Вообще, в последнее время, его настроение было диаметрально противоположным моему. Там, где я уходила в себя, он отвешивал шутки и щелкал меня по носу, как младшую сестренку.

Стало понятно, что факт того, что совсем скоро я съеду из его квартиры, несомненно, радовал его. Эти мысли погружали меня в еще большее уныние, хотелось прямо сейчас собрать все свои вещи и уйти красиво в закат, лишь бы не видеть его.

Как и в предыдущий раз, решили ехать на машине Димы. Алинка села на заднее сиденье, вместе со мной, чтобы поболтать по дороге.

— Катюш, между вами все хорошо? — тихо спросила она, пока на переднем сидении ребята обсуждали какие–то свои темы.

— Всё отлично, — горько усмехнулась я. — Почему ты спрашиваешь?

— На вас обоих лица нет, — подруга поджала губы и пытливо уставилась на меня.

— Как это нет? Вон, у Жени веселье не прекращается, — съязвила я, и как раз в этот момент парни засмеялись какой–то своей шутке.

— Веселье–то может и не прекращается, а вот до глаз оно не доходит, — заметила Алинка.

— Я не смотрю ему в глаза последнее время, — честно призналась я и отвернулась от окна.

— А ты посмотри, — прошептала мне на ухо, — потому что там нет ничего веселого. Только грусть и тревога.

Градус моего настроения скатывался все ниже и ниже, поэтому, чтобы не портить настроение другим, я меньше участвовала в диалогах, да и вообще, старалась не напоминать о себе, лишь тихонько поглядывала в окно.

Через несколько часов синий седан Димы заехал на территорию уже знакомой базы отдыха.

Осень в горах приходит раньше, поэтому нас встречал уже ставший желтым лес. Смена сезона чувствовалась в оттенках, звуках и запахах. Не было такого яркого пения птиц, как весной, в воздухе витал запах сухой листвы, которая вскоре начнет превращаться в перегной. Весенние цветы давно отцвели, отставляя вместо себя пустые стебли, трава утратила былую зелень и превращаясь в обычное сено.

Выходя из автомобиля, я машинально посмотрела на пруд. К пирсу было привязано теперь уже две лодки, а не одна. А на самом деревянном настиле стопкой лежали надутые сапы.

Значит, Вадим, как и планировал, решил устраивать прогулки по пруду.

Здесь все было по–старому, но ощущалось иначе, природа имела собственную жизнь, в которую мы вторглись. Она дышала, росла, сбрасывала листву, засыпала, а потом снова зарождала жизнь весной. Единственной неизменностью оставались зеленые ели. Зимой и летом одним цветом — весьма точное определение.

Алина быстро достала из чехла фотоаппарат и начала фотографировать деревья, воду на пруду и нас.

Подоспевший Вадим тепло поприветствовал всех, а я с теплой улыбкой вспомнила, как совсем недавно, на этой же самой базе думала о том, чтобы познакомиться поближе с этим парнем.

Назло Жене хотела переключить свое внимание на другого, лишь бы выкинуть из мыслей навязчивый образ голубоглазого Мельника.

— Привет, ребят. Как добрались? — с широкой добродушной улыбкой на лице спросил он, пожимая парням руки.

— Отлично, — ответил Дима. — Мы первые приехали?

— Да, остальные уже на подходе, можете пока располагаться в вашем старом домике, — и протянул Диме два ключа. — Девчонки, если возникнет желание прокатиться на лодке — они обе в вашем распоряжении, — подколол нас с Алинкой.

Вспоминая прошлую прогулку на пруду, после которой моей подруге пришлось плыть в ледяной воде, а я сломала ногу — всякое желание водных прогулок отпадало.

Вадим изменился за это лето — отрастил густую бороду и шевелюру, он все больше стал походить на медведя. Широкая растянутая черная футболка и легкие спортивные штаны сидели на нем отменно, являя миру шикарные накачанные руки и спину.

Вообще по парню было заметно, что работы он не боится. Наверняка сам рубит дрова, и, насколько мне известно, в стройке базы принимает активное участие.

— Дыру сделаешь, — шикнули у меня над ухом.

Я вынырнула из своих размышлений и уставилась на Женю. Его желваки не могли найти покоя и постоянно дергались, а взгляд метал молнии в мою сторону.

— О чем это ты? — решила прикинуться дурочкой.

— Я о том, что если ты не перестанешь так поедать глазами нашего шерстяного друга, то я заберу у Димы ключи и увезу тебя обратно в город.

Сказал, развернулся и ушел за остальными, оставляя меня стоять с открытым ртом. Это что сейчас были за заскоки собственника? И на каком, мне интересно, основании?

Возле домика, который представлял из себя двухэтажное здание с номерами на первом и втором этажах с отдельными входами, уже находились Женя и Дима с Алиной.

— Это наш, — сказала Алинка, выхватила ключ, взяла своего парня за руку и побежала на второй этаж, счастливо мне подмигивала.

Еле сдержалась, чтобы не закатить глаза, тяжело вздохнула и вошла в уже знакомый номер, в котором жили в прошлый раз с подругой. Здесь все было по–старому — та же кровать, диван, стол и стул. Но все будто иное.

Женя бросил наши рюкзаки на небольшой диванчик и развалился в позе звезды на кровати. Подошла, и встала рядом, поставив руки в бок:

— Уважаемый Евгений, — обратилась к нему официально, от чего тот опешил и, подняв голову, удивленно уставился не меня. — Не соизволите ли вы спать на диване?

Парень посмотрел на маленький диван, который больше напоминал кресло, затем поднял взгляд на меня и спросил:

— Я похож на идиота?

Устало плюхнулась на этот самый диван и выдохнула:

— Ну, я должна была попытаться.

— Мы с тобой практически два месяца спим в одной кровати, какие проблемы возникли сейчас?

Мне хотелось сказать ему, что я не могу находиться к парню так близко, что схожу с ума и нахожусь на грани нервного срыва, борясь с самой собой и собственными желаниями. Но вместо этого пролепетала что–то в духе:

— Нет никаких проблем, все хорошо.

Несколько минут мы молча буравили друг друга взглядами, потом голод оказался сильнее, и мы выползли из своего номера, направляясь в сторону домика, который был кухней с огромной печью.

Внутри уже был Вадим и Алинка с Димой.

Хозяин базы поставил перед нами ароматные тарелки, а сам принялся разбирать пакеты со снедью, которые мы привезли из города.

— М–м–м, — протянула Алина, обнюхивая тарелку. — Вадим, какой аромат! — схватила ложку и начала лопать суп.

— Это очень вкусно, — поддержал ее Женя, активно орудуя ложкой.

Я тоже принялась пробовать блюдо — это была уха просто невероятного вкуса, с дымным ароматом, укропом и наивкуснейшей рыбкой.

— Никогда не ела ничего вкуснее, — честно призналась я, а Дима поддакнул мне, не имея ни малейшей возможности оторваться от еды.

Вадим тепло усмехнулся, и пояснил:

— Это оттого, что вы с дороги. На соседнем участке живет дед Матвей, у него небольшая пасека и пруд с форелью. Вот, это рыбка оттуда.

— Это ты готовил? — удивленно спросил Дима.

Вадим добродушно засмеялся и спросил:

— А ты видишь тут кого–то еще?

— Мы привезли бабулино вино! — воскликнула Алинка.

— Только Мише не говорите об этом, — с улыбкой на лице смотрел Вадим. — А то я не выдержу очередного литературного вечера, посвященного творчеству Мандельштама.

Все дружно захохотали, вспоминая Мишины выходки в прошлый раз.

— Вадим, а как так получилось, что ты живешь на этой базе один? — заинтересовался Женя.

Хозяин базы, наконец–то справившись с пакетами, расставил чашки с ароматным чаем из трав и сел с нами за один большой стол.

— Когда мне было восемнадцать, умер мой отец, оставив хорошее завещание. Часть денег я пустил в инвестиции, а другую часть сюда. Эту землю мы выкупили вместе с моим дядей. Он вырос здесь недалеко, в Подгорном. Изначально он хотел сделать тут огромную базу отдыха с множеством домиков, бассейном и рестораном. Но я его отговорил от этой идеи, настаивая на тихом отдыхе. В итоге дяде пришлось уехать за границу, потому что его позвали на новый выгодный проект, и он вложил мне в руки все карты, позволяя делать все, что угодно. Сейчас здесь стоят несколько двухэтажных домиков и отдельная кухня. А недавно я начал строить небольшой обособленный дом, чуть дальше в лесу. Хочу там обосноваться. Параллельно с этой базой у нас есть еще парочка, но там есть свои управляющие, я решаю только важные вопросы.

— А в город совсем не тянет? — поинтересовалась Алина.

— Я же учился с Мишей на журфаке и бросил университет, когда началась заварушка с этой базой. Горы и природа меня всегда тянули к себе, а попав сюда, я понял, что обратно мне дороги нет. Но я все равно периодически возвращаюсь в город — за покупками и на сессии, — пояснил Вадим, размешивая чай в кружке. — Образование всё же пришлось получить, правда на факультете бизнеса и менеджмента, потому что мне не хватало знаний о том, как вести дела.

Я отставила пустую тарелку и взялась за душистый чай, позволяя этому запаху наполнить мои легкие.

— В прошлый раз нам Миша говорил, что ты водишь туры в горы? — уточнила я, вспоминая давнишний разговор в лесу.

Вадим удивленно вскинул голову:

— Да, я иногда выступаю в качестве проводника, но, в последнее время это происходит очень редко.

— Почему? Бизнес не отпускает? — спросил Дима, отпивая горячий напиток.

Вадим засмотрелся на точку на потолке, почесал бороду, подбирая слова.

–Понимаете, в последнее время всё поменялось. Раньше, почему люди ходили в горы? — задал он вопрос и тут же сам на него ответил: — их манила эти величественность, необъятность. Но и не только — путешественники несли с собой в походы гитары, пели песни у костра, общались.

— А сейчас не так? — аккуратно спросила я.

— Совсем не так. Люди собираются в группы, берут с собой профессионального фотографа и вместо общения устраивают фотосессии. Они смотрят на природу через объектив, не видя происходящего вокруг. Мусорят в заповедниках, бухают как черти, — Вадим замолчал на время. — В общем, мне тяжело это видеть, поэтому я стал редко водить группы, все чаще путешествую со своей компанией.

— Вадим, это очень интересно, вы берете в свою команду новичков? — увлеченно спросил Дима, а Алинка закивала как болванчик.

— Берем, конечно, — открыто улыбнулся Вадим. — Но сейчас сезон походов уже подходит к концу, в горах может выпасть снег в любой момент.

— Серьезно? — Женя вскинул брови. — Осень же только через пару дней!

Вадим задумчиво опустил голову в низ, рассматривая чаинку в собственной кружке. Спустя несколько минут молчания и наших безмолвных переглядываний, хозяин базы начал рассказ:

— В 1975 году, 9 сентября несколько туристических групп отправились по маршруту №30 через горы к морю. Налетел аномальный ураган, пурга, холод и сильный снегопад. Тогда погиб 21 человек. Поэтому я хожу в высокогорье с июня по август.

Все молчали, не в силах поднять головы от своих кружек и посмотреть друг другу в глаза.

— Горы — это не только красивая картинка. Это организм, который живет своей жизнью. Тут гибнут люди, срываясь со скал, получат удары молний, укусы змей и многое другое. В той трагедии была женщина, которая трое суток сражалась со стихией, построив возле пихты шалаш из веток и папоротника. Все это время она двигалась, тем самым, не давая себе замерзнуть. Она увидела вертолет спасателей и выбежала навстречу. Ее спасли. — Вадим снова замолчал ненадолго, а после продолжил. — Но с опытным проводником бояться совершенно нечего.

— Это ужасно, — пробормотала Алина и подняла на нас стеклянные глаза.

— Это жизнь, Алин, — пожал плечами Вадим. — Нельзя относиться к горам безалаберно — они опасны и порой жестоки. Особенно с теми, кто забывает, что пришел в гости, а не к себе домой. О, кажется, кто–то приехал…

Парень поднялся и выглянул из кухни:

— Точно, теперь все в сборе.

— Вадим, я что-то не хочу больше никуда идти, — пробормотала я.

Парень обернулся и улыбнулся мне:

— Брось, мы же не пойдем в высокогорье, так, просто побродим по лесу.

Все вместе мы вышли из кухни и направились навстречу Мише с Машей и Тиму с Ксюшей. После теплых приветствий и рукопожатий следующая партия голодных и уставших путешественников направилась обедать ухой, а мы продолжили допивать остатки чая, болтая о всяких пустяках.

Глава 30. Катя

Было 10 утра, кода мы стояли практически в полном сборе — одетые в удобные брюки, обувь и футболки. За спинами у каждого был небольшой рюкзак с перекусом и водой. Ждали мы одного–единственного человека.

Явление Христа народу. Прекрасная Мария выплыла из домика в коротких обтягивающих ярко–розовых шортах–велосипедках и такого же цвета топе.

— Хм, — протянул Вадим, нахмурив брови и осматривая девушку с ног до головы, — я бы на твоем месте выбрал более практичную и закрытую одежду…

— А мне и в этом комфортно, — демонстративно пожала плечами Маша и встала рядом со своим братом.

— По крайней мере, — тихо начал говорить возле моего уха Женя. — Если заблудится, ее будет реально видно со спутника.

Я усмехнулась и прикрыла рот ладонью. В прошлый раз Маша показалась мне выскочкой и абсолютно недалекой курицей, если честно. Но потом я поняла, что это вовсе не образ, она реально такая и есть — странная, на своем уме, но беззлобная. И на том спасибо.

— Итак, господа и дамы! — воскликнул Вадим, начиная инструктаж. — Идем цепочкой — я в начале, Тим и Ксюша в конце. Кому нужно по нужде — сказали рядом идущему и быстро сбегали. Маршрут отмечен красными метками, не забываем — сходить с него нельзя! Тут куча других маршрутов, можете заблудиться. Лопухи не трогать, жо… пятую точку ими не подтирать ни в коем случае — будет ожог. Кто выкинет мусор в лесу — убью. Готовы?

— Да–а–а!!! — вторил ему хор голосов.

— Подождите! — из толпы выбежала Алинка, — я сделаю пару кадров, хорошо?

Все вместе мы запечатлелись в истории и отправились в долгое пешее путешествие.

Шли уже знакомой дорогой, Вадим первый, следом за ним Миша, пьющий янтарную жидкость из уже знакомой бутылки с газировкой, в которой на самом деле находится вовсе не сладкая водичка, а наверняка вискарь. Рядом с Мишей шла Маша, что–то постоянно щебеча, следом шли Алина и Дима, за ними мы с Женей, замыкали нашу группу Тим и Ксю.

Мы болтали обо всем на свете — об универе, путешествии по Европе ребят, увлечении Алиной фотографии и многом другом. В лесу все было ощутимо по-иному — ветер слабо гулял сквозь деревья, позволяя духоте расползаться по телу и покрывать его мелкими бисеринками пота, постоянно хотелось пить, воздух обжигал легкие, особенно, когда нужно было совершать подъем. Лица у всех начали приобретать красный оттенок.

Чем дальше мы погружались в лесной мир, тем меньше стало разговоров. Тратить свои ресурсы на болтовню никто не хотел, все берегли силы.

Все чаще стали поступать вопросы Вадиму — «а скоро мы придем?» и «а долго еще идти?». На все это наш проводник не отвечал ничего конкретного, лишь размытые фразы в духе «закрой рот и иди молча».

Когда просвет в лесу стал отчетливо виден, у всех в группе появилось второе дыхание.

Дойдя до конца маршрута, мы увидели потрясающую панораму — горы вокруг, а внизу была чуть заметна небольшая деревушка. В воздухе, раскинув крылья, летали орлы. Потрясающие, величественные, огромные. Глядя на это зрелище, я поняла, что готова еще хоть сотню раз пройти этот маршрут ради этой картины.

Ранее, я никогда в своей жизни не видела природу с такой стороны. Хорошо, что мы вернулись сюда и закончили поход, начатый еще весной.

Алинка бегала по скале, фотографируя необычные цветы, парящих птиц, горы вокруг и нас. После, все вместе мы расположились здесь же и достали перекус — хлеб, колбасу, сыр, фрукты, сладости и чай в термосе, который, несмотря на жару заходил на «ура!».

Лица вернули себе нормальный цвет, ветер здесь ощущался по–иному, более свежее, он обдувал наши распаренные жарой тела.

Тяжелее всего подъем дался Мише, который бухал всю дорогу.

–Фух. Больше я на это не подпишусь, — пролепетал он, вытирая пот со лба.

–Я тебе говорил — кончай бухать в походах, — сказал недовольно Вадим.

–Если я не буду бухать, то не дойду.

–Если ты не перестанешь бухать, то точно дойдешь. До ручки.

Миша махнул рукой:

–Да что вы понимаете в душе поэта!

–Прошу тебя, только давай сегодня без Мандельштама!

–А вино взяли?

–Нет! — соврали Алина с Димой.

–Тогда точно не будет, — расстроился и даже как–то поник Миша.

Вот уж точно, кому не нужна вся эта красота и великолепие, оставался бы уже внизу, на базе и спокойно бухал.

–Так и что, когда у вас свадьба? — чуть позже спросил Вадим, обращаясь к Алине и Диме.

Подруга счастливо посмотрела на своего будущего мужа и прильнула к нему еще ближе.

–Осенью, — ответил Дима, обнимая свою невесту. — Вы все, кстати, приглашены.

В ответ мы все дружно заулюлюкали, а парни начали хлопать Диму по плечу и жать руку, а девочки окружили Алинку, задавая миллион вопросов.

Около часа, возможно даже больше, мы любовались панорамой, вчетвером с девчонками сделали кучу фотографий друг другу, а после засобирались обратно вниз.

Путь назад был проще, потому что не нужно было карабкаться вверх по камням, настроение явно улучшилось и все спешили на базу, чтобы как можно скорее освежиться и приняться жарить шашлык.

В какой–то момент, мне потребовалось отлучиться по нужде, поэтому я повернулась к Жене и сказала:

— Я отойду в кустики.

— Я с тобой, — ответил он мне. — В смысле мне тоже надо. Девочки налево, мальчики направо.

Предупредив Тима и Ксюшу, мы забрели в лес, и пошли в разные стороны друг от друга. Уйдя на достаточное расстояние, я начала крутиться в поисках подходящего кустарника или дерева, под которым можно удобно разместиться.

Сделав все свои дела, собралась было идти в сторону Жени, но остановилась. Я поняла, что понятия не имею в какую сторону идти.

Я видела совершенно незнакомый густой лес без троп, без указателей, меток или опознавательных знаков. Начала крутиться из стороны в сторону, но не решалась идти ни в одном из направлений.

Схватила телефон, на котором, естественно не было сети, и попыталась дозвониться до Жени, но всё было тщетно. Паника окутывала, цепляясь за мою кожу противными щупальцами, опоясывая и душа.

Сердце грохотало как сумасшедшее, во рту появился металлический привкус. Паника была совсем рядом, я чувствовала ее приближение. Мне стало не хватать воздуха, но я собрала все возможные силы и прокричала:

— Жееее–няяяя!!!

В ответ лишь какая–то мелкая птица, чирикнув, вспорхнула с ветки и улетела, оставляя меня в абсолютно тихом и пустом лесу. Нужно было что–то делать, куда–то бежать, но мои ноги налились свинцом и приросли к земле.

— ЖЕЕЕ–НЯЯЯ!!! — крикнула я отчаянно.

Потом еще раз, еще и еще. Я сбилась со счета, сколько я кричала, горло уже саднило. Спустя несколько минут я услышала шорох и подняла голову, вглядываясь в лес.

Сквозь деревья быстрым шагом шел Женя.

Я облегченно выдохнула, вскочила на ноги и побежала ему навстречу. Увидев меня, парень раскрыл руки для объятий, в которые я и рухнула с радостным благоговением.

Мы спасены.

Я плакала на груди у Жени, а он гладил мои волосы и нашептывал что–то. Через несколько минут истерика сошла на нет, я подняла счастливое зареванное лицо и всмотрелась в лицо парня, которое выглядело встревоженным.

— Успокоилась? — спросил он, отстраняясь.

— Вроде того, — прошептала я осипшим от рыданий голосом. — Можем идти?

Женя замешкался и начал смотреть по сторонам.

— У нас проблема, — сказал он серьезно.

Мельник, говоривший серьезным тоном — это значит не проблема. Это мать его, катастрофа. Вселенского масштаба.

— Я не знаю, где тропа… — проговорил он, по–прежнему глядя по сторонам.

— Как это? А как ты меня нашел? — удивилась я.

— Когда я вернулся на место, где мы разошлись, тебя не было. Я начал ждать, но ты не появилась. Потом крикнул, а ты не ответила. Ты может, и злобная колючка, но шутить бы так жестоко не стала, в этот момент я понял, что ты заблудилась. Я отправился в сторону, куда ты ушла, а после услышал твой вопль. Понять откуда он слышен было сложно, но мне показалось, что кричали из глубины леса. В общем, я пошел наобум, совершенно забыв о том, что потом нужно будет возвращаться назад.

Женя достал телефон и начал задумчиво ковыряться в нем. Я злилась на парня, хотя не должна была этого делать. Он пошел следом за мной, он не оставил меня.

— Что ты делаешь? — спросила я.

— Перед походом, я спросил у Вадима, как можно подстраховать себя на вот такой случай, он посоветовал скачать оффлайн карты с пешими маршрутами. Теперь я пытаюсь разобраться в них.

Женя начал крутить телефон, на котором был изображен зеленый фон с белой сеткой маршрутов. Они переплетались между собой, и было не понятно, какой именно нам нужен.

— Ты что–то понимаешь? — спросила я, встревожено.

— Если честно, то нет. Надо успокоиться… — пробормотал он, скинул рюкзак и сел на землю.

Женя начал бездумно крутить телефон, вглядываясь в экран. Было ясно, что он не понимает ничего, в этот самый момент мы были нужны друг другу. Как никогда раньше.

Я сбросила свой рюкзак и села на колени перед Женей, взяла его лицо в свое и подняла. Он растерянно моргал, явно не понимая, что я делаю. Я и сама не знала, что делала, просто впилась в его губы с поцелуем. Мне показалось, что нам нужно это, нужно вспомнить, кто мы, заземлиться.

Целовались мы недолго, но этого было достаточно, чтобы успокоить сердце и заставить его биться вновь даже сильнее, но уже по другим причинам.

— Спасибо, — сказал он, отстранившись.

— Итак, во–первых, поставь телефон в энергосберегающий режим, — скомандовала я. — Во–вторых, нам нужно понять, где мы находимся, и куда идти. В–третьих, нам нужна вода.

— Да, у нас остался примерно литр, в такой жаре это очень мало, — кивнул Женя и занялся картой в телефоне. — Смотри, тут очень много троп, но если присмотреться, то почти все они берут начало от автомобильной дороги, я думаю это та самая дорога, по которой мы приехали сюда. Вывод — по сути, нам нужна любая тропа, которая может вывести нас из леса, дальше мы уже разберемся. Я надеюсь.

— Знаешь, вот это твое «я надеюсь» не очень воодушевляет.

— Знаю, но другого выхода нет. Руки в ноги и вперед, в горах солнце садится рано. Нам нужно успеть выбраться отсюда до темноты, фонариков у нас нет, а телефоны садятся быстро.

Глава 31. Катя

И мы пошли. И это было ужасно.

Потому что наш путь обратно полностью отличался от пути вместе с группой. Мы пробирались сквозь глухой лес без единой тропы. Сухая листва ехала под ногами, поэтому несколько раз я падала на колени. Ветра практически не было, ощущения такие, будто ты находишься в парилке. Но все это ничто по сравнению со страхом, который гнал нас вперед и толкал в спины.

За каждым деревом мне виделся медведь. Вода заканчивалась катастрофически быстро, ноги иногда утопали в рыхлой земле, под ногтями на руках забилась грязь. Мышцы на ногах забились и стали неподъемными, но никто не жаловался, потому что вдвоем с Женей мы знали — иного пути у нас нет.

Не знаю, сколько мы шли — по ощущениям вечность, когда впереди что–то начало блестеть в отсветах солнца. Переглянувшись с Мельником, мы со всех ног бросились туда.

Картина была, мягко говоря… страшная.

Перед нами предстала огромная, явно старая конструкция, полностью из железа.

— Что это? — тихо спросила я, боясь будто она оживет, и прибьет меня.

— Да это обычная заброшенная водозаборная башня, — спокойно пожал плечами Женя. — Смотри, тут тропа и метки.

На дереве белой краской была нарисована маркировка.

— Краска белая — значит это другой маршрут, — рассуждал Женя, рассматривая телефон. — Смотри, судя по карте, он берет свое начало на автомобильной дороге, значит нам туда.

Парень махнул рукой в сторону тропы, которая виляла меж деревьев.

— У нас закончилась вода, — пробормотала я, облизывая пересушенные губы.

— На карте отмечена река, которая течет рядом с башней, но я не вижу ничего. Скорее всего, она просто напросто пересохла.

— Господи, почему рядом с тобой я постоянно попадаю в дерьмовые ситуации?— зло проговорила я.

Страх отступил, потому что показался свет в конце тоннеля, и можно было сорваться на Жене.

— То есть это я виноват в том, что ты заблудилась?! — выкрикнул он, с силой отбрасывая в сторону рюкзак.

— ДА!

— И я виноват в том, что ты подсадила себе клеща?!

— ДА!

— Ах да, еще я виноват в том, что ты себе ногу сломала, я прав?!

— ДА! ДА! ДА! Глаза б мои тебя не видели! — психанула я, и устало упала на землю, привалившись к дереву.

Даже на слезы не было сил, поэтому я просто замерла и уставилась в лес, из которого мы вышли. По вискам тек пот, но мне было уже безразлично на него.

— Помогло? — устало спросил голос откуда–то сбоку.

Я повернула голову и увидела, что Женя сидит, привалившись к соседнему дереву.

— Немного. Прости что сорвалась, — нужно уметь признавать свои ошибки.

Нет вины Жени во всем, что стало происходить со мной.

— До тебя я жила совершенно предсказуемой жизнью. Как только связалась с тобой, со мной стали случаться абсолютно неожиданные вещи. Это меня настораживает. И пугает. И бесит.

Женя ничего не ответил мне, просто кивнул, принимая извинения. Мы снова замолчали на некоторое время, а после парень резко поднялся и ушел в сторону башни.

— Эй, не бросай меня тут! Я же извинилась!

— Я услышал журчание воды.

Поднялась на свинцовые ноги и поплелась вслед за парнем. Он действительно нашел ручей. Наверняка весной он превращается в полноценную реку, но сейчас, после жарких летних дней, воды в ручье было очень мало.

— Как думаешь, ее можно пить? — спросила я осторожно.

Со словами:

— Понятия не имею, я щас умру от жажды, — Мельник подставил бутылку и набрал в нее воду.

А затем, по–джентельменски протянул емкость мне.

— Ты первый, — с сомнением ответила я.

Женя лишь пожал плечами и припал к горлышку. Я с огромной завистью следила за каждым глотком парня, а когда он напился, выхватила бутылку и осушила ее до дна.

Жить стало определенно веселее. Доев все свои запасы еды, и набрав полные бутылки с водой, мы вышли на маршрут, который должен был вывести нас к цивилизации.

Идти по протоптанной тропе, которая имеет маркировку гораздо приятнее — земля под ногами не проваливается, дополнительно тебе не приходится загребать руками, да и само понимание, что тут ходят люди, приносит внутреннее спокойствие.

Кстати, люди не заставили себя долго ждать, спустя примерно час пути мы увидели группу туристов, экипированную снаряжением.

— О–о–о! — воскликнул впередиидущий бородатый дядечка. — Никак потеряшки Вадима нашлись?! Привет, ребят.

— Здравствуйте, — устало пробормотали мы.

В группе было человек десять туристов и, судя по набитым рюкзакам, в лес они отправляются надолго.

— Это вы отбились от группы Вадима? — весело спросил дядечка.

— Да, — кивнул Женя. — Мы шли по тропе с красными метками.

— Ага, вы ходили по маршруту к Орлиной скале.

— А это что за маршрут? — спросила я и ткнула в белую метку на дереве.

— О, деточка, это долгий маршрут. 25 километров в одну сторону, через Ворота. А что, хочешь с нами? — шутил он.

— Нет уж, спасибо. Находилась на всю жизнь.

Бородатый достал рацию, что–то нащелкал там, а потом проговорил:

— Вадим, это Косой. Прием.

Рация шикнула, и ответил знакомый голос:

— На связи.

— Потеряшки твои нашлись. Идут в сторону 105 километра, через час выйдут, принимай.

— Понял, спасибо, Сан Саныч.

— Ну, бывай, — и выключил рацию.

Спасение было осязаемым, появилось второе дыхание, ноги хотели бежать в сторону этого самого 105 километра.

— Идите, ребятки по этой тропе и выйдите как раз к дороге. Не плутайте больше, — и добродушно махнул нам рукой, уводя свою группу в противоположную сторону.

— Спасибо! — крикнули мы хором ему вслед.

Обратно мы не бежали, а летели, превозмогая боль и усталость. Я была вся мокрая от пота, грязь и пыль от сухой листвы полностью облепила меня. Единственным желанием было — смыть все это в себя.

В конце концов, мы вышли к автомобильной дороге, у которой нас уже ждал бородатый друг. Навалившись на капот своего пикапа, он беспечно насвистывал какую–то мелодию.

— Хорошо прогулялись, голубки? — весело спросил Вадим.

–А то. На всю жизнь впечатления останутся, — пробормотал Женя.

— Я смотрю, ты не особо парился по поводу нашей пропажи? — наехала я на слишком веселого Вадима.

Мы сели в авто и поехали в сторону базы, а водитель начал нам рассказывать.

— Вашу пропажу мы заметили уже на базе. Тут есть вина Тима, я же инструктаж провожу не просто так. Он понял, что вас давно нет, но подумал, что вы решили поразвлечься в лесу. В общем, Тимофей сказал мне о том, что вы отстали, когда мы уже вернулись. Поначалу я хотел бежать за вами в лес, а потом вспомнил, что Женя незадолго до похода скачал карту на телефон. По ней–то вы и должны были выйти. Дополнительно я кинул клич среди знакомых гидов, о том, что потерялись двое. Вот на Сан Саныча вы и наткнулись.

— Супер, — криво усмехнулась я, сидя на заднем сидении. — То есть нас даже никто не искал?

— Кать, ну вы ж не дети малые. У вас была карта — это самое главное. А вообще тут куча троп и маршрутов. Куда–нибудь да вышли бы со временем.

Быстро добравшись до базы, мы устало вылезли из высокой машины.

— Одно меня напрягало, — Вадим почесал бороду и начал вытаскивать наши рюкзаки из кузова. — В это время года там негде набрать воды. А по моим подсчетам, она у вас должна была быстро закончиться.

— С этим все в порядке, — махнул рукой Женя. — Возле водозаборной башни мы нашли ручей и напились из него.

Вадим резко остановился, а аккуратно уточнил:

— И что, много выпили?

— Около литра на человека, — ответил Женя, так же, как и я, предчувствуя беду в вопросе. — А что?

Вадим начал мяться, поджал губы, почесал затылок, а потом бороду.

— Эта река называется Мутный Тепляк.

— Многообещающее название, — простонала я, уже догадываясь, что ничего хорошего за ним не последует.

–Воду из нее лучше не пить, потому что поговаривают, будто бы в ней водятся черви.

— Супер, — кивнул Женя и поднял голову верх, устало выдыхая. — И что нам делать теперь?

— Знал бы я… — Вадим снова почесал бороду. — Возможно, ничего страшного и не произошло, потому что доказательств того, что эту воду пить нельзя — нет. Это просто слухи, которые гиды разносят между собой. Поэтому предлагаю вам отпустить ситуацию, привести себя в порядок и поужинать. Парни, скорее всего уже пожарили шашлык. Просто следите за своим состоянием, если почувствуете недомогание, сразу поедем в больницу.

Я была настолько вымотана сегодняшним днем, что решила последовать рекомендациями Вадима, и попросту забила на все.

На базе нас встречали встревоженные ребята, которые потребовали подробный рассказ о нашем приключении. Но сначала я отправилась в наш с Женей номер, где вымывалась так, будто извалялась в грязи. Что ж… примерно так это и было. Душистым гелем с грейпфрутом смывала слой за слоем, а затем вылила половину флакона шампуня, пытаясь очистить свои длинные волосы.

После меня в душе откисал Женя, кажется, даже дольше, чем это делала я, потому что за это время я успела переодеться в легкие спортивные штаны и футболку, а также высушила волосы.

Он появился в дверях ванной комнаты с мокрыми волосами и весело подмигнул мне. Парень был одет практически также как и я — в спортивных брюках и футболке.

— Что смешного? — огрызнулась я. — Мутный Тепляк вспомнил?

— Ты опять решила включить режим Ежихи?

Волна гнева быстро накатила и также быстро отступила, оставляя меня в растерянности от такой смены настроений. Чуть позже, уже сидя за столом и вдоволь наевшись, мы поведали всем свою историю.

Алина с Димой охали и ахали, явно испугавшись за нас, Тимошка смотрел на меня виноватыми глазами, Миша не изменял себе — упорно налегая на спиртное, Вадим беспечно пожимал плечами.

У них тоже не обошлось без приключений, потому что Маша без устали чесала свои ноги, на что Вадим ей простодушно сказал:

— А я тебе говорил, что в лес нужно надевать более закрытую одежду.

Маша лишь испепелила его взглядом.

Алина достала пару бутылок бабулиного вина, которое мы отправились распивать к пруду.

Солнце начало прятаться за деревья, унося с собой дневную духоту и сегодняшние приключения. На место нему вступила темнота и комфортная прохлада. Было ощущение умиротворения и спокойствия.

На землю простелили несколько пледов, и расселись по парочкам. Тимофей бренчал какую–то балладу на гитаре, Дима и Алиной счастливо ютились на одном пледе, Вадим по–братски грел Машу и бил ее по рукам, когда она тянула их к ногам, чтобы почесать раны, а Миша, как всегда, прикладывался к бутылке.

–Хорошо сидим, — пьяно протянул он.

Сейчас наверняка настанет черед Мандельштама.

–Кто хорошо, а кто и не очень, — буркнул Женя и потянул на себя плед, под которым мы с ним сидели вдвоем.

–Просто кто–то отрастил себе бока, — гаркнула я и дернула плед в ответ.

Мы прекратили перетягивания и устало посмотрели на костер, который отправлял в небо сотню искр. После минутного молчания Миша допил содержимое бутылки и неожиданно спросил у нас с Женей:

–Ну, так, а вы когда?

–Что мы когда? — не поняла я.

–Ну, это, поженитесь?

–На ком? — ошарашено спросила я и посмотрела на Женю, который не поднимал взгляда от костра.

–На ком, на ком… на нем, — и ткнул пальцем в моего фиктивного парня.

Миша явно перебрал, а я перевела взгляд с Жени на Мишу и обратно, чтобы убедиться в том, что он не шутит, когда парень поднял взгляд от костра, посмотрел на меня и ответил:

–Скоро! — а после притянул за затылок и впился губами в страстном поцелуе, не оставляя мне ни малейшего шанса чтобы отстраниться.

Сколько мы так сидели, я не знаю, но кто–то кашлянул и буркнул:

— Шли бы вы уже к себе в номер…

Я отпрянула от Жени, и виновато уставилась в костер.

— У Мандельштама есть стих по этому поводу:

Есть за куколем дворцовым

И за кипенем садовым

Заресничная страна, —

Там ты будешь мне жена.

Выбрав валенки сухие

И тулупы золотые,

Взявшись за руки, вдвоем,

Той же улицей пойдем,

Без оглядки, без помехи

На сияющие вехи –

От зари и до зари

Налитые фонари.

— Началось… — протянула Маша.

Остаток вечера мы провели на берегу пруда, слушая лирические стихотворения Мандельштама и песни под гитару, а после всей толпой убрали за собой и начали потихоньку разбредаться по домикам.

Мне не хотелось возвращаться в наш с Женей номер, видеть его рядом, чувствовать. Я стояла на пирсе и смотрела на отсвет луны в воде, на блики, которые завораживали. Слезы подступали к горлу, перекрывая доступ кислорода.

Эту авантюру надо прекращать, сейчас же. У меня не осталось больше сил на то, чтобы держать спокойное лицо рядом с ним. Все это зашло очень далеко — его родители, мои, все эти женитьбы… Лучше разорвать узел, и сделать это нужно как можно скорее.

— Пойдем в номер, замерзнешь, — Женя появился из–за моей спины, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.

— Иди, — хрипло сказала я, не оборачиваясь на него.

Мой план был прост — дождаться, когда Женя уснет, вернуться в домик и завтра, на свежую голову поговорить с ним о том, что эта афера должна быть закончена.

— Пошли со мной, — парень аккуратно взял меня за локоть и начал тянуть к себе.

— Уходи. Видеть тебя не могу, — прошептала я и выпустила первые слезы на волю.

Они стекали по моему лицу, оставляя за собой горячие следы. Женя резко развернул меня к себе и прорычал:

— Раз не можешь, тогда закрой глаза, — и накрыл мои губы своими.

Даже если бы у меня были силы, даже если бы я была полна желания освободиться, уверена, что не смогла бы этого сделать. Я находилась в плотном кольце до боли знакомых, родных рук, которые крепко держали меня за затылок и талию.

Глупый, разве ты не видишь, как я рассыпаюсь на осколки перед тобой?

Женя подхватил меня под попу и не прерывая поцелуй и понес в сторону нашего домика. Я совершенно потерялась во времени и пространстве, потому что неожиданно поняла, что нахожусь в горизонтальном положении, лежа на кровати, а руки парня и его губы исследуют мое тело.

Все это было так близко, так знакомо. Женя стал родным для меня, а эти ласки самым важными на свете. Как я жила раньше без этого? Без его шершавых ладоней и горячих пальцев? Без его щетины, царапающей мои зацелованные губы и нежную кожу лица.

И самое главное — как я буду жить без этого после?

Эта мысль вернула меня обратно на землю, и Женя, почувствовав это, отстранился и заглянул в лицо. Он по–прежнему нависал надо мной, но уже неспешно поглаживал ладонью мое лицо.

В комнате было темно, лишь луна, заглядывая в окна, стала невольной свидетельницей нашей близости, и именно благодаря ее холодному свету, я видела, как парень рассматривает меня.

— Не закрывайся от меня, — прошептал он.

Я протянула руку и запустила в волосы парня ладонь. К черту всё. И будь что будет.

— Больше не буду… Иди ко мне, — тихо сказала я, и обхватила Женя за плечи, притягивая к себе.

Парень стянул с меня одежду, оставляя только белье, сам при этом, по–прежнему, был полностью одетым.

Женя целовал мои губы, а затем начал спускаться ниже, прокладывая дорожку из поцелуев сначала к шее, затем еще ниже. Быстро снял бюстгальтер и откинул его в сторону, освобождая потяжелевшую и налившуюся от возбуждения грудь.

— Какая ты красивая, — сказал он, ненадолго отстраняясь, а затем припал обратно и начал водить языком по ореоле вокруг соска.

Из моего горла вырвался тихий и протяжный стон, а по телу пробежала мелкая дрожь возбуждения. Мне было мало, этого всего мне было катастрофически мало.

Стянула с Жени футболку, а сам он быстро скинул с себя брюки вместе с боксерами, освобождая свое возбуждение. При виде длинного и красивого члена, мой рот наполнился слюной, а губы моментально пересохли.

— Ты уверен, что он поместится во мне? — хрипло спросила я.

— Я сделаю все возможное для этого, поверь, — ответил Женя, мягко улыбнувшись. — Расслабься.

Сама не заметила, когда он успел стянуть с меня трусики, и теперь мы лежали полностью обнаженные друг перед другом. Я водила руками по плечам парня, оставляя на них поцелуи, ласкала языком его шею, наслаждалась широкой и сильной спиной, перебирая каждую мышцу пальцами.

Женя шептал мне безумные нежности, покусывал подбородок и шею, потом вновь опускался еще ниже и посасывал соски поочередно, и так по кругу.

Затем он просунул свою руку между моих бедер и начал водить пальцами, размазывая смазку и возбуждая сильнее. Я старалась сдерживать стоны, кусала губы и надрывно дышала. Все было ново, остро, горячо.

Я была переполнена чувствами, любовью к человеку, находящемуся рядом со мной. Внутри все трепетало в предвкушении большего, я четко осознавала, что хочу близости и именно с Женей. Не было ни страха, ни сомнений. Я была в нужном месте и с нужным мне человеком. Я готова взять все, что он мне даст сегодня.

Тем временем парень не терял времени даром и засунул один палец внутрь, снова тихий стон сорвался с моих губ, и я, откинувшись на подушки, позволила волнам удовольствия накрыть мое тело. Затем к одному пальцу присоединился второй, и напряжение стало гораздо заметнее, я немного напряглась.

— Ш–ш–ш, я рядом, слышишь? Не бойся, — прошептал мне на ухо Мельник и начал водить пальцами внутри, одновременно лаская мою грудь.

Не знаю, сколько мы провели в этой прелюдии, но по ощущениям, мое тело увеличило свой градус на несколько позиций, потому что горела вся кожа снаружи, а тело вибрировало изнутри.

Неожиданно парень высунул свои пальцы, оставляя внутри меня тоскливую пустоту, и совершенно бесстыдно поднес свои пальцы, которые еще секунду назад были во мне, и облизнул их.

— Боже… — прошептала я, и смущенная прикрыла лицо руками.

— Ты даже не представляешь себе, насколько ты вкусная. Днями и ночами я мечтал об этом, — я убрала руки от своего лица и взглянула Жене в глаза. — Я мечтал о том, что, однажды, ты будешь вот так лежать подо мной. Вся моя. Целиком и полностью.

От его слов по моему телу пробежала новая волна удовольствия и табун мурашек, захотелось опустить руку к себе между ног и продолжить то, что начал Женя.

— Ты говоришь непристойности… — пролепетала я.

— Тебе стоит начать привыкать к этому, — прошептал мне на ухо и направил свой член к моему входу.

Первая мысль — закрыться. Но парень опустился ниже и начал нашептывать мне на ухо:

— Не бойся… я здесь…

Его член начал медленное и мучительно погружение внутрь меня.

— Ну же, девочка, не закрывайся от меня, маленькая моя.

Я старалась из всех сил расслабиться и, в конце концов, член парня полностью вошел в меня, принося дискомфорт. Мне пришлось прикусить Женю за плечо, чтобы сдержать новый стон.

Член во мне начал медленно двигаться, постепенно наращивая темп, подстраиваясь и находя комфортный для меня угол и ритм. С каждым толчком боль уходила все дальше и дальше, оставляя после себя лишь размытое воспоминание.

Я гладила Женю по телу, целовала его руки, пока его член толкался во мне глубже и глубже. Внизу живота появился комок напряжения, заставив меня ахнуть.

Парень опустил одну руку мне на клитор и начал растирать его.

Всё мое тело ощущалось по–новому, каждой клеточкой своей кожи я чувствовала остроту и жар. Происходило единение тел, сердец. Мы с Женей бились в унисон, в безмолвном танце говоря друг другу важные вещи.

Оргазм заставил меня полностью распластаться на подушках и выпустить тихий стон невероятного, ранее неизведанного удовольствия. Через несколько секунд Женя излился мне на живот и завалился рядом, притягивая за плечи к себе.

— Как ты? — спросил он, прерывисто дыша.

— Странно… — честно ответила я.

Навалилась вселенская усталость, казалось, я не смогу поднять головы, начало клонить в сон. Парень сгреб меня в охапку и, держа крепко в руках, понес в сторону ванной комнаты. Понятия не имею, откуда у него столько сил, но мне безумно нравится эта забота.

Женя поставил меня в душ и включил напор горячей воды, взял жидкое мыло и начал натирать им мою кожу. Это было даже интимнее, чем секс, который случился, между нами несколько минут назад.

Парень мыл мне руки, ноги, промежность, растирал живот, смывая свое семя, а затем обмотал в мягкое полотенце и также на руках вынес в комнату.

— Постой минуту, — скомандовал он, стянул простынь с кровати и, достав из шкафа новую, простелил ее, а затем притянул меня за руки в свои объятия, оставляя полотенце лежать на полу.

— Боже, стыдно–то как… — протянула я и уткнулась носом в шею парня.

Женя гладил меня по спине, а я перекинула свою ногу через его бедра.

— О чем ты? — напряженно спросил Женя.

— О простыне. Что мы скажем Вадиму?

— А, ты об этом. Почему мы должны что–то кому–то объяснять? Оплачу ему порчу белья, да и все. Не думай об этом.

— Хорошо, — согласилась я.

— У тебя болит что–то?

— Кажется, нет.

Это действительно было так, кроме жуткой усталости, я больше ничего не чувствовала. Женя уже привычно поцеловал меня в волосы, притянул к себе крепче и прошептал:

— Спи. Тебе нужно отдохнуть.

— Спокойной ночи, — ответила я и со счастливой улыбкой уплыла в царство Морфея.

Глава 32. Женя

Видимо, слишком насыщенные события сегодняшнего дня подняли в моем организме уровень адреналина и поэтому в этот самый момент, крепко прижимая к себе спящую Буку, я хаотично прокручивал в голове мысли, которые мешали мне уснуть.

Они были сумбурные, тяжело было ухватиться за какую–то одну нить. Меня не покидало странное ощущение, что я что–то упускаю.

Все эти отношения были делом новым для меня, и я чувствовал, что косячу на каждом шагу. А с Ежихой это делать очень опасно, ты будто идешь по минному полю и в любой момент, любой неверный шаг может обернуться крахом.

Катя сопела мне в шею, обдавая кожу горячим теплом. Мне было ее катастрофически мало, и то, что произошло, между нами, несколько часов назад — лишь жалкие крохи, которые только распалили сильнее желание.

Но я понимал, что девушке нужно восстановиться, поэтому просто посильнее притянул её к себе и накрыл нас одеялом.

После сегодняшнего дня меня переполняли через край чувства к Кате, я не мог и не хотел выпускать ее из своих объятий.

Все–таки усталость взяла свое, и я начал отключаться — последней мыслью стало то, что нужно срочно съезжать от моих родителей. Теперь жить с ними станет абсолютно невозможно. Я не хочу сдерживаться в своей любви к Буке. Мне нужен полный карт–бланш на всё.

По ощущениям, я спал пару часов, потому что, первое, что увидел, проснувшись — это рассвет. Телефон показывал 7:00 утра.

Видимо вчера был реально передоз на эмоции, поэтому я аккуратно вытянул руку, из–под шеи Кати, стараясь не разбудить ее. Потер пальцами сухие глаза, в которые будто кто–то песка насыпал и залюбовался спящей рядом со мной девушкой.

Темные, раскиданные по подушке волосы, мягкие углы плеч, чувственные губы, чуть приоткрытые на вдохе и выдохе. Я бы мог просидеть так очень долго, но решил не смущать Катю и сделать ей приятное.

Но для начала, мне надо окончательно пробудиться. Натянул на себе боксеры, схватил первое попавшееся полотенце и тихонько вышел на улицу.

Вообще, я до мозга костей городской житель, родившийся в мегаполисе и с пеленок, глотающий его пыль. Лес домов, автомобильные маршруты — для меня ежедневная и привычная картина.

Именно поэтому, я так остро ощущаю здешнюю природу.

Утро здесь было тихим. Чувствовалось, что сонный осенний лес вот–вот будет готов отправиться в спячку. Не было слышно пения птиц, место было наполнено звуками шелеста полусухой листвы. Солнце уже не светило так ярко и даже не пыталось согреть мою кожу.

Не знаю, сколько было градусов, но я даже передернул плечами от прохлады, которая обволакивала кожу. Пахло сыростью, мхом. Это был плотный, тягучий воздух, осязаемый. Кажется, протяни руку, и ты коснешься него.

Я был не единственным свидетелем этого, в пруду плавала темная макушка.

Выйдя на пирс, я снял шлепки, бросил сверху полотенце и с разбега нырнул вниз головой в пруд.

По ощущениям, вода была теплее, чем воздух, поэтому после нескольких гребков тело согрелось, а голова полностью прояснилась.

— Ты чего так рано подорвался? — спросил меня Вадим, подплывая ближе.

— Не спится, — я развел руками, показывая свою обреченность. — А ты?

Мы зависли с ним на глубине, болтая ногами.

— Я всегда рано встаю, это уже как болезнь, — усмехнулся Вадим. — Даже, когда даю себе установку отдыхать, все равно просыпаюсь ни свет ни заря.

— Здесь всегда есть, чем заняться, да? — посочувствовал я.

— Это точно. Мне и так помогает одна женщина с уборкой номеров, к зиме скорее всего придется еще сотрудника брать.

— У тебя хорошо тут, — честно признался я.

— Знаешь, иногда я ловлю себя на мысли, что хочу снести тут все, отстроить один–единственный дом и осесть. Никаких гостей, постояльцев и прочего. Только родственники и друзья. Тут слишком красиво, чтобы делиться этим со всеми, — произнес мечтательно Вадим, и, будто бы, стесняясь, спросил: — Жек, а что у вас с Катериной?

Раньше на этот вопрос было сложно правильно ответить, но сейчас он уже не вызывал во мне сомнений.

— Катя моя девушка.

— А она знает об этом? — с улыбкой на лице спросил Вадим. — Ты не пойми неправильно, но она не выглядит так, будто считает себя твоей.

— Скажем так, у нас случилось нестандартное знакомство, и мои решения тоже были нестандартными. Но чувства мои очень даже понятны.

— Тебе.

— Что? — не понял я.

— Я говорю, что твои чувства понятны только тебе, но не ей, — спокойно произнес Вадим, откидываясь на спину и взирая в небо, которое раскрашивала заря в алые оттенки.

— О чем ты говоришь?

— Почему–то считается, что женщины более чувствительны в отношениях, чем мужчины. Они хотят романтики, ухаживаний. Но, в большинстве своем, именно женщины ждут первого шагаот мужчины, который по природе своей не особо–то щедр на эмоции. Они ждут, что мы первыми попросим номер, первыми пригласим на свидание, засыплем розами, первыми признаемся и любви и, конечно же, первыми попросим выйти замуж. И только в редких случаях женщина может сделать самостоятельно первый шаг навстречу мужчине.

— К чему ты это говоришь? — нахмурившись, спросил я.

— К тому, что ты жираф. Думаешь, что Катя все сама поймет, почувствует, посылаешь ей знаки, но не говоришь главного. Ходишь вокруг да около, а ей нужен факт. Факт, которым, в последствии, она сможет оперировать.

Пока до меня доходил смысл сказанного, я завис.

— Давай–ка сплаваем вот к тому берегу и обратно, а то я что–то замерз, — предложил Вадим и я машинально кивнул.

Спустя несколько минут активного плавания, и пробуждения моего мозга Вадим позвал меня на кухню, чтобы позавтракать. Быстро обтеревшись полотенцем, я тихонько зашел в номер, в котором Катя до сих пор спала в той же позе, в которой я ее оставил.

Наспех принял душ, оделся и также тихо вышел из номера.

На кухне Вадим мастерил омлет, а я сварил кофе.

— Поднос там, — сказал хозяин и указал рукой в сторону.

Через несколько минут, я, стараясь не шуметь, открыл дверь в номер и поставил поднос с омлетом и чашками кофе на маленький столик. Вероятно, мой шум всё же разбудил Катю, потому что она начала возиться и подняла голову от подушки.

— Который час? — сонно спросила она.

Ежиха наверняка не догадывается, как сексуальна в этот момент — полностью обнаженная, со спавшим вниз одеялом, которое открывает обнаженные мягкие плечи и часть груди. Член моментально напрягся в штанах, а в голове вальсом закружились фантазии на тему того, что я бы хотел с ней сделать.

— Жень… — Катя позвала меня, натягивая выше одеяло и пряча от меня такую красоту.

— А? — опомнился я, сглатывая вязкую слюну. — Почти девять. Я принес омлет, позавтракаем вдвоем?

Бука мягко улыбнулась и сказала:

— Это что же, завтрак в постель? Ты начитался женских романов?

— Не хочешь есть, так бы и сказала, — театрально повел плечом и демонстративно взял поднос в руки, собираясь покинуть номер.

— Нет! — крикнула она и подалась вперед, отчего одеяло поехало вниз, открывая еще больше кожи. — Не уходи. Я очень хочу позавтракать.

Надеюсь, Вадим простит меня, но мы расположились на кровати и поедали омлет прямо там. К сожалению, перед этим, Катерина, ненадолго скрывшись в ванной, оделась и вышла оттуда облаченная в большую футболку, доходившую девушке практически до колен, забирая у меня такую прекрасную картину ее обнаженного тела.

Мы буквально проглотили одним махом весь завтрак, а после я отставил в сторону поднос с пустой посудой и поймал за руку Катерину, которая собиралась сбежать.

Поймал и повалил на кровать, нависая сверху.

— Эй, ты чего! — возмутилась она.

Я видел, что Катя смущается, ее лицо начинала заливать краска, она прятала глаза и старалась вырвать свои руки из моих, но я плотно прижал их к подушкам, опустился ниже и, наконец–то поцеловал девушку. Ее нежный запах сводил с ума, и я, будто ненасытный подросток не мог унять свои бушующие гормоны.

Как же я скучал по ее губам, по ее податливому мягкому, телу. Ночью она не ставила никаких запретов. Полностью доверившись мне, Катя позволяла делать с собой все что угодно. Это не могло не радовать и доставляло огромное удовольствие моему мужскому самомнению.

Девушка взяла буквально пару секунд на заминку, а после стала отвечать мне в поцелуе. Катя целовала еще более отчаяннее, чем я, впиваясь своими губами в мои, а руками наводя беспорядок в моей шевелюре.

Девушка отдавалась мне, как в последний раз. Отчаянно, дерзко, горячо, заводя меня с пол оборота.

Вдоволь нацеловавшись и отстранившись от нее, я сказал серьезно:

— Нам нужно поговорить о том, что происходит.

Катя как–то сразу подобралась, прокашлялась, возвращая себе голос, и ответила:

— О чем говорить, Жень? О нашей придуманной любви? — она горько усмехнулась, в ее голосе чувствовалась горечь.

Каким же я был слепцом, что не понял, не распознал мотивы ее настроений в последние дни и сейчас. Всё это время, в своем подсознании я искал объяснения ее печали и тоски, даже подсадил себе жирного червяка сомнения — начал думать, а что, если я был нужен Кате реально в качестве временного прибежища и не более?

Она же действительно уверена в том, что это все не более чем просто игра. Сделка, после которой мы должны разойтись в разные стороны без возможности соединиться вновь.

— А такая ли она придуманная, эта любовь, Кать? Ответь сама себе честно, потому что я знаю ответ на этот вопрос.

Катя по–прежнему лежала подо мной, хотя я начинал чувствовать холод, который образовывался вокруг нас, но даже сейчас она возбуждала меня до дрожи в пальцах.

— И какой же, ответ на этот вопрос, Жень?

Я сел на кровати и опустил ноги на пол, Катя тоже села и натянула на свои голые ноги одеяло, закрываясь от меня.

— Я никогда не целуюсь, — спокойно сказал я.

–Хватит врать. Если бы это было так, то ты бы запомнил наш поцелуй в клубе, — Катя нервно махнула рукой.

— И я его запомнил. И тебя запомнил. Ты настолько плотно засела в моей голове, что я не мог тебя оттуда выкинуть. С каждым днем картинка с твоим лицом все сильнее и сильнее запускала корни в мои нейроны. Мне потребовалось время, чтобы понять, что это все значит для меня, — я вздохнул и мотнул головой, пытаясь собрать свои мысли воедино и донести до девушки, трясущейся сейчас рядом со мной свою истину. — Я не знаю, как правильно ухаживать за девушками, прости. Мне не знакомы свидания, цветы, кино и прочая стандартная требуха. Вся эта авантюра, изначально была реальной по отношению к тебе. Нет никаких фиктивных отношений, по крайней мере, с моей стороны, точно. Все абсолютно серьезно.

Катя молча смотрела на меня, хмурилась и тяжело дышала, переваривая каждое сказанное мной слово.

— Подожди, но как же сделка с отцом?

— Кать, я совершеннолетний парень, который сам себя обеспечивает. Да простит меня отец, но все его условия — полный бред. Я мог в любой момент съехать от них и приезжать в гости по воскресениям, и никто бы мне за это ничего не сделал. Эта сделка — просто толчок мне под жопу, чтобы я начал что–то делать.

— Так и что это у нас с тобой… — несмело начала Катя, но так и не сумела закончить.

— Я люблю тебя, Ежиха, — пожал плечами я, а девушка резко подняла голову и уставилась на меня огромными глазищами. — Да–да, и моя вина, что ты не узнала этого раньше. Все, что я делал — было неправильно, я запутался в собственной паутине, которую усердно плел и запутал не только тебя, но и наших друзей. Но теперь, я хочу сказать тебе в лицо, чтобы ты знала, что ответить на вопрос: вместе ли мы? Я люблю тебя и не представляю свою жизнь без тебя.

Катя всхлипнула и по ее щекам начали течь слезы.

— Иди сюда, — прошептал я и притянул ее к себе на колени.

Девушка не стала выставлять колючки и удобно расположилась на моих ногах, обнимая меня за шею и продолжая всхлипывать на моей груди.

— Но почему? Почему ты мне никогда не говорил о своих чувствах? Хоть бы намек какой дал.

— Я давал тебе намеков предостаточно, но видимо, прав был Вадим. В таких вещах нужно говорить конкретно, чтобы не оставалось недосказанности.

— Ты говорил о нас с Вадимом? — Катя подняла голову и уставилась на меня красными глазами.

— Так, вскользь обсудили.

Мы замолчали, рассматривая лица друг друга, и ища в них новые особенности. Но все было уже родным, до боли знакомым и таким желанным.

— Я тоже люблю тебя, Жень, — созналась Катя, спустя несколько минут полюбовных разглядываний.

В моей груди растеклось тепло, наполняя меня до краев и принося полнейшее, удовлетворение. Вот оно какое — счастье. Я перевернул Катю на кровать, уложил, а сам снова навис сверху и начал целовать.

— Жень, — позвала она, отстраняясь.

— М? — я опустился с поцелуями на шею, не в силах оторваться от любимого тела.

— Может быть, в честь этой любви, ты перестанешь называть меня Ежихой?

— Я подумаю над этим, Ежиха.

Катя счастливо простонала и укусила меня за плечо.

Тот день был самым счастливым в моей жизни. Я, наконец, разобрался со своей любовью к девушке, и она ответила мне взаимностью. Мог ли я мечтать об этом несколько месяцев назад? Сейчас я понимаю, что мог сделать все красиво и прийти к ней под окно с серенадой и лютней наперевес. Бросить к ее ногам охапку роз и пригласить на свидание.

Хотя какая, к черту разница, что бы было, если бы…

Мой план был странным, авантюрным и мог провалиться с треском в любой момент.

Но даже если бы это и произошло, то я бы не оставил попыток добиться колючего сердца моей Ежихи. И пусть она хоть сто раз кричит о том, что ей не нравится это прозвище — в душе, я уверен, она получает огромное удовольствие от такого обращения.

Тот день прошел очень быстро после того, как все проснулись, мы составили компанию нашим друзьям и отправились обратно в город. По дороге, я искал объявления о сдаче квартир, потому что, как первобытный человек, хотел увезти свою добычу в собственную пещеру и спрятать там.

Друзьям, мы объявили о том, что все наши разногласия позади, и мы пришли к единому мнению. Ребята облегченно выдохнули и поздравили нас.

Глава 33. Катя

Это все похоже на сон. Поверить не могу, что мои самые тайные и заветные желания исполнились. Хотя даже в глубине своей души, я не ожидала такой откровенности от Жени. Ветреный, несерьезный, он открыл мне свое сердце, и я не могла не оценить это. С моих губ не сходила глупая улыбка. Я старалась прятать ее в кулаке или в вороте толстовки, но у меня плохо получалось это делать, меня выдавали глаза.

Когда я взглянула утром в зеркало, то не узнала собственного отражения. Они светились невероятным светом, озаряя лицо. Вообще весь мой вид был иной, я будто смотрела на другого человека.

— Пс… — позвала меня Алинка, сидящая рядом на заднем сидении автомобиля.

Парни сидели впереди, переговариваясь, о чем–то, поэтому подруга придвинулась поближе и начала допрос:

— Кать. Ну, Кать? Было, да? — шептала она, улыбаясь широко, и не дав мне ответить, продолжила: — Молчи, я и так поняла, что всё было.

— Угу, — кивнула я, улыбаясь в ответ.

— У тебя сейчас рот треснет от улыбки, — хохотнула она и замолчала, разглядывая меня.

Возможно, Алинка искала на моем лице сожаление или переживание? Там был только счастливый свет и гармония.

— Так значит, гномик пробрался в твою пещерку? — прошептала она, а я не сдержалась и расхохоталась в полный голос, а следом за мной и подруга.

Ребята понимающе переглянулись между собой и улыбнулись своим мыслям, даже не задаваясь вопросом о причинах нашего смеха.

Город встречал вечерним солнцем, которое собиралось отправиться за горизонт. Дима высадил нас возле подъезда Жениного дома и уехал со своей Русалкой. А мы отправились наверх, в квартиру родителей моего–настоящего–парня. Лифт ехал непозволительно быстро, мы не успели насладиться поцелуем.

Только лишь войдя в лифт, парень бросил сумки на пол и прижал меня к стене. Я крепко обвила его торс ногами и припала с нетерпеливым поцелуем. Мы даже не успели разогнаться, как створки открылись на нужном этаже, и нам пришлось, оторвавшись друг от друга, наспех приводить себя в порядок.

В квартире находились Женины родители, которые сразу поняли, что кое–что изменилось в наших отношениях. Теперь мы смотрели открыто, с нежностью и без опаски быть замеченным, любуясь друг другом.

Анастасия Викторовна и Юрий Олегович не стали приставать к нам с расспросами, лишь коротко уточнили, как мы провели выходные, накормили нас ужином, привезенным из ресторана, и отправили отдыхать.

В нашей общей спальне, я привела себя в порядок, высушила волосы и приготовила одежду для завтрашнего дня. Последнее 1 сентября в качестве студентки, последний курс, как быстро летит время.

Мельник зашел в комнату как раз, когда я повесила отглаженное черное платье на вешалку, подлетел ко мне, схватил под попу и завалил на кровать, я только и успела тихо пискнуть, чтобы не смущать ни себя, ни родителей парня.

— Ну наконец–то, — выдохнул мне в губы и начал яростно целовать.

Мы цеплялись зубами, несколько раз Женя больно укусил меня за губу, уверена, завтра на моем лице останутся следы. Со мной больше не церемонились, все движения были на грани. Ощущения полностью смешались, тут была и нежность, и голод, и любовь. Многогранность чувств, взрыв эмоций.

Нежные губы парня были везде, наслаждаясь и губя меня одновременно.

— Женька, как же родители? — прошептала я, пересушенными от быстрого дыхания губами.

— Мы тихонько, — затуманенным голосом ответил Женя, а потом, опомнившись, отстранился и заглянул мне в лицо: — я тороплюсь, да? Тебе еще больно? Пожалуйста, только не лги мне. Если ты еще чувствуешь дискомфорт, то говори не стесняясь. Я не хочу причинять тебе боль.

Этот акт заботы был такой же суматошный, каким был и сам Женя, поэтому в очередной раз мое сердце больно кольнуло от осознания того, как же мне хорошо рядом с ним. Любым. Заносчивым, взбалмошным, смешным, внимательным.

— Мне уже не больно, но я переживаю — а вдруг твои родители услышат? — тихо ответила я и нежно провела своей ладонью по лицу парня.

От этого действия он прикрыл глаза и счастливо растянулся в улыбке.

— Я решу этот вопрос, — пробормотал он. — А пока… родители ушли спать, у нас хорошая шумоизоляция, да и комнаты находятся в разных сторонах квартиры, так что если ты не будешь кричать, то нас никто не услышит.

Меня не нужно было упрашивать дважды, с глупой улыбкой, нисходящей с моего лица, я притянула парня и поцеловала.

Мы спешили, боялись будто, нас заберут друг у друга. Целовались как ненормальные, Женя даже не снял с меня пижамную футболку, просто поднял вверх и припал с поцелуем, одновременно пытаясь стянуть шорты с трусиками.

Ноги путались в одежде, потяжелевшие от желания и нетерпения. Парень торопливо откинул их сторону и, широко раздвинув мои бедра, запустил пальцы внутрь, вызывая глухой стон, который я поспешила прикрыть рукой. Я была готова и уже давно, мне не хватало этого ощущения наполненности, цельности.

Женя будто почувствовал это и вошел в меня одним движением, отчего моя спина выгнулась в жгучем удовольствии. В страстном порыве мы соединились друг с другом, танцуя в одном ритме под единую мелодию наслаждения и сбрасывая с себя всякую недосказанность.

Мы любили друг друга, обнажаясь не только внешне, но и внутренне. Теперь я была совершенно точно уверена в том, что не смогу больше расстаться с Женей. Я дышала им, он чернилами был вытатуирован на моем сердце. Переплелись ноги, руки, губы, мы цеплялись друг за друга, этот парень был смертельно необходим мне.

Вереницей в голове пробежали воспоминания — поцелуй в клубе, случай на базе, когда я сломала ногу, и он носил меня на руках. Как приютил в этой самой квартире, после больницы. Тогда я еще не знала, что окажусь тут вновь, но уже не в качестве гостя. Грозовую ночь и первое удовольствие, то, как мы заблудились в лесу, и Женя пошел за мной. То, как трепетно он обращался со мной минувшей ночью.

Только сейчас я поняла, что он заботился обо мне всегда. Как умел, грубо, небрежно, кидая в мою сторону колкости. Все это — прикрытая колючей оболочкой забота и, как я теперь поняла, любовь.

Наша одновременная разрядка пришла мгновенно, я обмякла в руках парня, отпуская на волю одну–единственную слезу. Парень устало рухнул рядом и притянул меня к своему бешено стучащему сердцу:

— Эй! Катюш, ты чего? Я все–таки сделал тебе больно?

— Нет, — прошептала я, облизывая губы. — Я люблю тебя, Жень.

Нежные руки прижали меня к твердому мужскому телу, обхватывая плотным кольцом.

— И я люблю тебя… — прошептал мне в волосы. — Знала бы ты, как я люблю…

Глава 34. Катя

Звонок будильника верещал вот уже несколько минут, а сон все никак не отпускал меня.

— Давай, Бука, просыпайся. Ученье — свет, и все дела.

— Да, да… — пробормотала я, поднимаясь на кровати.

Одеяло упало к ногам, оголяя меня.

— Если ты не оденешься, то я запру тебя тут на целый день, — пробормотал Женя, разглядывая мое тело.

Ладно, не будем нервировать парня, тем более что в первый день последнего года учебы опаздывать не хотелось. Быстро привела себя в порядок, надела приготовленное платье, подкрасилась и собрала волосы в пучок. На кухне уже завтракали родители Жени.

— Доброе утро, молодежь! — воскликнул Юрий Олегович.

— С первым днем осени!— тепло улыбнулась Анастасия Викторовна.

— И вам доброе утро, — улыбнулась я, пряча глаза.

Кажется, в них была написана вся правда о том, чем мы занимались ночью.

Во время завтрака Женя вдруг сказал:

— Я тут несколько вариантов квартир нашел, посмотрим сегодня после учебы? — он обратился ко мне, а я перестала жевать сырник.

— Да–да, ребятки, — кивнула мама парня, — пора бы вам уже отделяться. Не смотри на меня так, Катюша, это я любя. Я уже не помещаюсь в своих сценических костюмах, три килограмма набрала на твоей готовке!!!

— Ты набрала три килограмма не на Катиной еде, а потому что лопаешь втихую ночью, пока никто не видит! — отец Жени и улыбнулся широко.

— Так вот, кто барабашничает ночью, а Катюха думала, что это я, — весело загоготал Женя.

Я по–прежнему с набитым ртом смотрела по очереди то на родителей парня, то на него самого. Теперь все вставало на свои места. Все эти котлеты, блины и пироги, которые я готовила, каждую ночь бесследно исчезали. Тайна Мадридского двора раскрыта! Преступником неожиданно оказался самый нелогичный человек!

Учеба пролетела незаметно, после лета все с теплом общались друг с другом, узнавая последние новости.

Женя, как и обещал, встретил меня после университета:

— Я скучал, — притянул он меня в поцелуе прямо на университетской парковке.

— Мы не виделись всего четыре часа, — прошептала ему в губы.

— Вечность… Это целая вечность, — и снова припал к губам.

— Если ты не перестанешь меня так целовать, то мы просто уедем домой и будем там…

Договорить парень мне не дал, перебивая на самом интересном месте:

— Очень заманчиво. Мне нравится.

— А как же квартиры?

— Точно, — натурально вздохнул он. — Поехали, перекусим, а потом быстро пробежимся по вариантам.

В итоге, после просмотров нескольких квартир, мы выбрали светлую и просторную однушку в новом районе, недалеко от университета. Этим же вечером, спешно собрали все вещи и перевезли в новое жилище не без помощи друзей — Алинки и Димы.

Переезд тут же решили отметить.

— Наконец–то вы разобрались между собой, — улыбнулась Алинка и придвинулась к своему парню. Дима развернулся на стуле и притянул подругу поближе к себе, складывая руки на животе.

— Что у вас со свадьбой? — я решила перевести тему разговора.

— Мы уже подали заявление, распишемся среди недели, а само торжество будет в выходные. Ориентируйтесь к середине октября, — ответил Дима.

— Ты уже смотрела платья? — поинтересовалась я у подруги, воодушевленно.

— Как я могла отправиться смотреть платья без тебя? — улыбнулась мне Алина.

Квартиру пронзил звонок домофона, и Женя пошел открывать дверь.

— Кто это? — удивилась я, когда парень заглянул обратно на кухню, где мы сидели.

— Это Егор. Он хочет нас кое с кем познакомить.

В квартиру вошел Егор, и пространства сразу стало ощутимо меньше, потому что его широкие плечи занимали много места на этой небольшой кухне, а следом за ним вошла Вика, не высокого роста, но крепкая. Миловидная девушка с яркими рыжими волосами.

— Всем привет! Познакомьтесь это — Виктория, моя девушка.

После приветствий, рукопожатий, Вика узнала во мне свою давнюю знакомую и уже спокойнее улыбнулась. Все разместились за одним столом и начали расспрашивать ребят:

— А давно вы вместе? — заинтересованно спросила Алина.

— Да вот, пару недель, — Вика смущенно улыбнулась, а Егор огромной лапищей нежно притянул ее к себе.

— Как вы познакомились? — не унималась подруга.

— Мы познакомились, когда Егор вырвал мне клок волос.

Все засмеялись, и дальше пошел рассказ о приключениях ребят на турслете.

— А потом притащился ко мне с букетом из брокколи! Я даже сразу не сообразила — мне его обнять или послать. И, в общем, вот, решила дать парню шанс, — на этих словах она посмотрела на него с трепетом и улыбнулась: — И пока ни разу не пожалела.

Вскоре ребята уехали, оставляя нас вдвоем, полностью на нашей территории. Мы определили на самый светлый подоконник небольшой горшок с авокадо, который вот-вот собирался выпустить парочку новых листьев и благополучно забили на разбор остальных вещей, на грязную посуду в мойке — все было не важно.

Значимым оставался лишь он, я и наши сплетенные тела.

Глава 35. Двое и эпилог

Ресторан

VIP комната

Двое

… и бутылка водки

— Я чувствую себя долбанной феей–крестной, — сказал один, отрезая на тарелке кусок сочного стейка.

— Знаешь,— гоготнул второй. — Если на тебя нацепить розовые крылышки, то ты будешь вполне себе неплохой феечкой, — и отправил в рот маслянистую картошечку.

— Об этом не должна знать ни одна живая душа. Даже наши жены.

— За это и выпьем.

После обоюдных кивков и опрокидываний рюмок водки, второй произнес:

— Знаешь, Игнат, этот бизнес–план — был самым лучшим за всю историю моей предпринимательской деятельности.

— Юр, не жалеешь, что сын не пошел по твоим стонам?

— Жалко, конечно. Но. Жалко у пчёлки в попке. Если мой ребенок будет счастлив, буду счастлив и я. Мне потребовалось время, чтобы это осознать.

— Как удачно мы все провернули. И все благодаря тебе, — довольно кивнул Михаил Дмитриевич Игнатьев.

— Да ты знаешь, я, когда увидел впервые твою дочку в своем доме — сразу заподозрил ваше родство. Уж больно она похожа на тебя. Да и ты как–то скидывал мне ее фотографию, хвастался. Я как нашел то фото, так чуть инфаркт не сработал на радостях. Да и опознавательный знак у нее был яркий — гипс. Все сходилось, — ответил Юрий Олегович.

— Да, Катерина сразу созналась мне, что ногу сломала, а потом ты со своим допросом, я чуть сам инфаркт не получил.

— Угу… Женька тогда загулял жутко, я его таким никогда не видел. Думаю, надо спасать детей, я видел, как он ломает себя. Не мог в стороне оставаться, понимаешь? Что угодно бы придумал, хоть сделку, ультиматум поставил, да хоть за шкирку бы поволок к Кате для чистосердечного разговора, лишь бы прекратить всё.

Мужчины выпили еще по одной рюмке.

— А ты посмотри, Юр, как все удачно сложились. Еще когда Женька с Катериной родились — мы сразу подумали, вот здорово, если бы наши дети поженились в будущем, и посмотри, как в фильме — судьба их сама подтолкнула друг к другу!

— Никогда не знал, Игнат, что ты романтик! — заржал мужчина.

— Сейчас еще по рюмке выпьем, я тебе и не такое расскажу, — и заржал в ответ.

Эти мужчины никогда не признаются, как их сердца болели за собственных детей, но сейчас, они точно могут выдохнуть спокойно и выпить еще по рюмашке беленькой.

Катерина и Женя никогда не узнают, что их родные отцы подтолкнули ребят друг к другу, да это и не важно.

Молодые люди нашли друг друга и полюбили задолго до того, как отцы прознали обо всем и вмешались. Судьба это, рок или необъяснимая случайность — не имеет значения.

Два добрых фея–отца лишь немного подтолкнули своих детей в нужном направлении, помогли им вернуться на намеченный путь. Два родителя будут безмерно счастливы, видя любовь, светящуюся в своих детях.

Дима и Алина поженились этой же осенью. Это была настоящая молодёжная свадьба, с танцами, выкупами, конкурсами. После окончания Алиной университета они переедут в собственную квартиру, где проведут вместе много счастливых дней и томных вечеров. Дима добьется карьерного роста и станет отличным нотариусом, а Алина найдет свое призвание в фотографии, станет снимать для именитых журналов и выставляться на выставках.

Егор и Вика поженятся спустя два года, они будут постоянно спорить насчет калорий в блюдах. На каждую годовщину Егор будет преподносить Вике букет сочного, зеленого брокколи. Вика с удовольствием его будет съедать.

Тим и Ксю окончат университет и уедут путешествовать по всему миру, они так и не смогут осесть на одном месте — жажда знаний и потребность и динамике не отпустит их.

Вадим … обязательно встретит ту самую, свою ледяную королеву. Но это уже совсем другая история.

Ну а Женя и Катя поженятся в первый день лета, в тихом семейном ресторанчике отметят это событие в кругу самых близких и родных. А после на целый месяц уедут путешествовать по Азии, наслаждаясь брызгами океана.

Они так и продолжат спорить, подкалывать друг друга, ругаться и шумно мириться. Женя по–прежнему будет называть свою жену Ежихой. И хоть Катя будет сопротивляться этому, в глубине её души, каждый раз будет разливаться тепло.

Конец