Утро

Сплю мало, потому часть ночи провёл в аптечной лаборатории. Прибыл во дворец, поспал и около шести был разбужен служителем.

– Его королевское высочество требуют к себе на одевание, – пояснил ливрейный.

Быстро оделся и был отведён в туалетную его милости.

– Что же ты, щучий сын, не сказал, что так чесаться будет?! Почитай, всю ночь не спал! – такими словами меня встретил довольный принц.

Причём приветствия даже не выслушал. Он сидел на банкетке в дорогом парчовом халате перед огромным трюмо, а куафер с одной стороны и лакей с другой держали зеркала и по команде показывали отросшие волосы. Волосы подросли и на лице. И бакенбарды, и усы, и борода выросли сантиметра на три.

– Ты, братец, как считаешь, ещё подрастут? Или стоит повторить лечение?

– Подрастут, ваша милость. Второй раз бесполезно.

– Думаешь? – И уже мастеру приказал: – Ещё раз затылок покажи! Левее! Чуть-чуть ниже. Угу… Расчеши здесь. Густо?

– Ваша милость! Как у вьюноша! Никакой другой раз не нужен.

– Да, оно вроде ничего… Причёску пока подождём, давай сначала бриться.

У военных – усы, у статских – бакенбарды, а вот усов с бакенбардами без бороды я не видел. Потому решил вмешаться:

– Ваша милость, тысяча извинений за мою дерзость. Позвольте сказать.

– Позволяю. Давай, сегодня тебе многое можно.

– Как ваш преданный человек, не могу не спросить, хотя знаю, что слишком молод судить о таком. Как статский начальник вы изволите носить бакенбарды. Однако по слабости ума не могу понять, почему вы обижаете военных под собой, не нося совместно с бакенбардами усы?

– Хм… Чего-то мне невдомёк, про что такое ты говоришь.

Постарался описать растительность на лице у генералов и почтенных лакеев эпохи царизма. И принц, и парикмахер были весьма заинтригованы такой идеей.

– Мне попробуй так… Просто для примера… Только посмотреть, – получил приказ брадобрей.

Пользуясь моими подсказками, честно говоря, чисто номинальными, искусник бритвы и расчёски изобразил нечто пышно-внушительное и горделивое.

– Хм… Недурно… Весьма…

– Единение с военными и статскими совместно показано, ваша милость, – выдал я свои пять грошей.

Парикмахер, почувствовавший новую золотую жилу, рассыпался в комплиментах.

– Нет. Без одобрения государя такое носить никак нельзя, – решил его милость. – И не для всех оно. Разве только первым трём разрядам можно разрешить, которые разные службы совмещают.

Именно в этот момент в туалетную стремительно вошёл его величество. Видимо, ему доложили о происходящем.

– Ну, давай! Показывай! – заговорил было государь, но замолк, увидев усы, оставленные при бакенбардах. – Это что такое?!

– Вот, понимаешь, Тихий придумал. Говорит, статских бакенбардами поддерживаю, а военным обидно. Считает, надо и им поддержку показать.

Минут пятнадцать эта тема обсуждалась, совместно с внимательным разглядыванием отросших на затылке волос. Было решено отложить решение, но пока усы не сбривать. Для показа другим советчикам. Потом государь поинтересовался у меня:

– А что, Тихий, для твоего короля у тебя ещё зелье осталось?

– Так точно, ваше величество! – выложил на стол флакон.

– А для кого ещё есть? – с хитринкой поинтересовался самодержец.

– Не могу знать, ваше величество, осталась одна доза. Следующую партию год делать.

Последний флакон тоже моментально был изъят. Затем меня отправили готовиться к гуляньям, а перед уходом его милость пожаловал перстень с приличным изумрудом. Его при всех надел вместо своего: старый отцу отойдёт.