Большой приём

В полдень обязан быть на большом приёме. Меня объявят представителем Зеленоземья и хранителем печати герцогства. Помимо прочих дел теперь у меня будет обязанность присутствовать на еженедельных приёмах.

Вновь одетый в парадный мундир, но с новеньким орденом, ожидаю приёма. Вдруг слышу: «Ба! Брат Стах! И ты тут?» Михаэль, член клуба. Пару минут разговариваем, потом он меня представляет брату Адриану, его превосходительству, действительному статскому советнику Людне, директору Департамента казённых припасов, кавалеру орденов и прочее, и прочее, и прочее.

По-моему, брат Адриан по возрасту мог претендовать в заведении мадам Розы разве что на поцелуй в лобик, однако кто его знает. Некоторые старички вполне ничего.

Меня советник сразу стал называть на «ты» и Стахом, но тут же предупредил:

– Ты, брат Стах, обращайся ко мне на «вы» и по положенному чину. Молодой ещё тыкать.

Михаэль, правда, его тоже превосходительством величал.

Передвижения по залу стали вполне осмысленны. Меня представили ещё нескольким людям и паре братьев среди них. Я услышал обрывки разговоров, несколько непонятых слухов; сам рассказал, как государь спрашивал моего мнения о границе, а я опозорился. Только большое количество народу вокруг и серьёзность самого тронного зала заставили ограничиться моих собеседников улыбками, а не захохотать во весь голос.

– Хорош бы ты был, если бы самому государю советовать стал, – пояснили мне. – Его величество пошутить изволил. Видать, в настроении был.

Да… Наивный я не в меру. Шутку самодержца за чистую монету принял. По-моему, анекдот о глуповатом камер-юнкере пошёл гулять по залу, на меня с улыбкой стали поглядывать разные придворные. Однако значительно более доброжелательно, чем раньше.

Наконец герольд трижды ударил в пол посохом, провозгласил прибытие королевской семьи, и мы все, находящиеся в зале, склонились в поклоне. Государь вновь сел первым, за ним – принцы и принцесса. Лаурина банкеточка сейчас стояла совсем близко к трону. Его величество милостиво поприветствовал собравшихся и начал приём. На сегодня вопрос номер один – это упорядочение дел с герцогством Лауры. Слова «свадьба», «приданое», «жених» не произносятся, но витают по залу.

После двух докладов на эту тему Иностранных дел коллегии и Министерства налогов и сборов, зачитанных статскими генералами, государь кивком дал отмашку внучке, и та стала зачитывать указ. Я вновь не очень понимал смысл многих статей. Но любо-дорого было смотреть на моего сюзерена. Она гордо и старательно провозглашала свой первый в жизни указ, теперь по уже полностью её герцогству.

Про меня там тоже было, однако как-то мельком. Это я так было подумал, но, увидев округлившиеся глаза Михаэля, понял свою неправоту. Указ был прочитан, Лаура присела на банкеточку.

Государь что-то сказал герольду, и тот вызвал Тихого. Как положено, строевым шагом подошёл к возвышению. Самодержец с крайне недовольным видом посмотрел и спросил:

– Ну и что мне с тобой делать? Служишь без году неделя, а уже три года преимущества. Два за ордена и год за оружие.

– Ваше величество, он и на магистра сдал, – наябедничала моя принцесса.

– Вот я и спрашиваю: что мне с ним делать? Молодой да ранний. Туповат, правда. Однако смел и отважен, я сам его награждал. Опять же, верен. Да и должность требует, делать нечего. Ладно! Отслужишь! Поздравляю тебя титулярным камергером.

Уже привычно падаю на одно колено и многословно благодарю. Искренне, между прочим. Я ведь, почитай, и не служил.

Государь рассуждает дальше:

– Вот какой из него Хранитель печати? Молод больно. Хотя, может, и справится. – Потом вновь обратился ко мне: – От Зелёного дворца отставлять не буду, пока тебя вроде хвалят. Как гоф-медику нечего штаны на дежурствах протирать, вместо того учиться будешь. По хирургической части пойдёшь. В коллегии представителем будешь числиться по причине указа. Как боевой волшебник обучение получишь. А то просто стыдоба! Вчера чуть стену крепости мне не развалил! Ещё назначаю шеф-комендантом твоей же крепости. Да чтоб служил как положено! Иди на место!

Возвращаюсь туда, где до того стоял. Встретившиеся по пути братья со значением покивали – дескать, поздравляем. Рядом стоящий Михаэль шепнул:

– Силен, братуха!

А действо продолжается. Её светлость докладывает об «обзаведении» принцессы. Такой изящный эвфемизм слова «приданое». В числе прочих пунктов меня вновь помянули, озвучив просьбу приписать к шкатулке бриллиантовую брошь, подаренную камер-юнкером Тихим при принятии вассальной присяги, и выделить средства на изготовление колье из жемчужин, подаренных им же в качестве дара вассала по случаю известного торжества. Соседи с уважением покосились на меня с выражением в глазах «теперь понятно, за что такие милости».

После завершения приёма не успел выйти из тронного зала, как ливрейный остановил:

– Ваше высокоблагородие, извольте пройти к себе в комнату.

Иду, раз сказали. В комнате аж три служителя. Один из них мой ночной знакомец Кирилас. Не успел войти, как стали обряжать в другой парадный мундир: оказывается, за ночь перешили из моего праздничного. Всей работы только воротник сменить и вышивки добавить. Летний и повседневный к вечеру приготовят. Там работы кроме воротника только обшлага и карманные клапаны расшить. А на праздничном, выходном и парадном, который сейчас на мне, ещё грудь, фалды и швы доделки требуют. Остальные наряды завтра доведут.

Это я ничего не знал, а служители о моём производстве уже вечером прослышали. Говорить им не положено, но от хорошего отношения платья к портному отнесли. Не бесплатно, понятно, но за ночь расшили. Сразу после производства выйти в правильном мундире дорогого стоит. Но не дороже денег. Вновь пришлось служителям дукаты отдавать. Зато всё положенное по форме нашлось. Вместо каски теперь шляпа, вместо одних фуражек другие, богаче расшитые.

И когда к его милости пришёл представиться, как положено, в новом звании, получил похвалу, что за час форму построил.