Август

– Что же ты, голубок наш сизокрылый, так меня опозорил? Я бегаю за тебя, хлопочу, бумаги собираю, начальству в глаза лезу, а ты…

– Придирались очень! Я учил…

– Не знаю… Придирались… Мне твои экзаменационные листы посмотреть дали – жалкое зрелище, если говорить честно. И ладно бы по одному или двум предметам… По всем смотреть, глазам больно. Одни красные замечания. И это после такой гимназии!

– Я старался…

– Небось, расслабился, думал, что как в гимназии всё будет, а тут независимые лица экзамены принимают, спрашивают по полной программе. Хотя твой однокашник… Как его?

– Ромул.

– Да! Ромул. Хоть на третий разряд, но надеется сдать. С учителями, правда, собирается заниматься. Тебе бы тоже надо было отца о репетиторах попросить.

– Так что же мне делать?

– Что? Хм… Не положено, конечно. Но я злоупотребил положением…

– Как?

– Изъял твои бумаги. Вроде ты ничего не и сдавал. В следующий раз чистым пойдёшь. Подучись только! Не позорь меня больше. Местечко городского секретаря в администрации порта тебя пока ждёт, однако ж вечно ждать не будет. Но и ты уж постарайся, помоги мне. Тебя обратно в кружок затянули? Держи нас в курсе тех дел. Поможешь по-крупному – может, другой раз экзамены автоматом поставят. Сейчас иди домой и думай, чем сумеешь быть полезным Короне.

По устоявшемуся обычаю, в закрытую за юношей дверь охранитель выказал истинные чувства:

– Ну, ты тупой!..

Коллега, слушавший разговор из-за перегородки, вышел и подтвердил:

– Амбиций выше крыши, на хлебную должность в порту нацелился, а сам два и два сложить не может. Третьим разрядом почти любого из гимназии выпустят, да только не замаранного в политике.