Архив

– Ваше преосвященство, никогда бы не обеспокоил вас, но появилось дело малое, однако хочется правильно его разрешить.

– Барон Тихий может в любое время просить у любого церковного иерарха любой поддержки. Я вас слушаю, Стах.

– Ваше преосвященство, наверное, вы в курсе, что мне дом судейского отписали. Так вот, случайно я малый чулан нашёл. А там папки, папки, папки… По молодости любопытно стало, прочитал бумаги. Знаете, про разные мерзости и непотребства в них написано. Ладно бы про воров и взяточников, так есть про шулеров, развратников всех мастей, знаете, даже, стыдно сказать… про мужеложцев.

– Что вы говорите! Ах! Есть же грешники на свете!

– Про мелких пакостников его величеству неудобно докладывать. Не пристало ему на мелочи распыляться, да и всё едино государь кому другому разобраться прикажет.

– Верно замечено!

– А вот если в полицию отдать, так толку не будет, разве разразится скандал. Доказательств нет, только что на бумаге написано. Правда ли, нет – кто знает? Да и… Про некоторых полицейских там тоже есть.

– Соблазны! Соблазны людей караулят! Слаб человек, достойных мало.

– Охранителей просить? Они люди занятые, некогда им про мелкую сошку думать.

– Да! Там государственные дела делают, не до развратников им.

– Самому мне разбираться не по чину, не судья я. Да и других дел по службе избыток. Вдруг подумалось, что Церковь грехами людскими занимается, кому отпускает, кого наказывает. Возможно ли ей передать такое бремя? Примет ли она на себя сию обузу? Найдётся ли время ей заняться делами равно мелкими, противными и грязными? Посоветуйте, ваше преосвященство, в какой храм с таким вопросом стоит обратиться!

– Сколь приятно слышать столь правильные размышления от вьюноша ваших лет! Церковь несёт на себе тяжкое бремя окормления паствы и никак не сможет отказаться от любой нагрузки, связанной с грехами людскими. Скажите, куда приехать, и сегодня же брат-дознаватель навестит вас.

– Ваше преосвященство, я как знал, что Церковь согласится помочь с грешниками. Всё сложил в сундук, а он стоит у меня в карете. Прикажите, куда его отнести?

– Братья сами подойдут. Ждите час, не долее. Барон, только для понимания… Хочу спросить: кто ещё о столь мерзостном собрании бумаг знает? Кто-то из слуг? Или по службе?

– Ваше преосвященство, по службе не знал, кому сказать, а вводить слуг в сомнения тоже не захотел. Нашёл лично, осмотрел лично, даже в сундук папки сам сложил. Никто другой не в курсе.

* * *

– Осиротел я. В трауре хожу и печали. Жена моя покинула сей грешный мир. Грибков у подруги поела. Та клистиром да рвотным обошлась, а моя скоропостижно…

– Сочувствую, Эльрик. Дорого похороны встали?

– Не дороже денег. Спасибо. Вот тут обещанное.

– Благодарю. Её любовника надо как-нибудь изысканно? Или…

– Думаю, в данном случае стоит обойтись простой дуэлью.

– Даже не вопрос! Молодой человек, когда в картишки сражается, бывает, карточку передёрнуть норовит. Тут его кто-то за руку поймать может. Чем не повод?

– Лучшего и придумать нельзя. Причём такой случай с моей покойной женой никак не свяжут.

– Только об одном, Эльрик, прошу – сжечь бумаги, которые получены от Тихого.

– Меня можно принять за идиота? Бумаги уничтожены сразу после похорон жены.

– Барон не…

– Нет, конечно! Мы днями случайно виделись, он лишь соболезнование высказал.

* * *

– Папа, как ты велел, я уволил приказчика без всякого разъяснения причин.

– А я сделал так, что его в мелочную лавку полы мести не возьмут. Пусть знает, как продавать секреты почётного гражданина, коммерции советника, высокочтимого Федула Латера!

– Всё же надо бы нанять людей, чтоб ему бока намяли.

– Нет, не надо. Тогда его, может, кто и пожалеет. А так пусть помыкается, работу поищет. Ты остальным нашим конторским скажи, за что поганца прогнали. Пусть посмотрят на его примере, как у нас предателей и доносчиков люди ценят.

– Его высокоблагородие когда благодарить будем?

– Твой братишка Феофил изрядно поднял доходы баронства. Но есть, сказывает, и кое-какие сложности, которые деньгами не решить. При встрече поговорю с его высокоблагородием, предложу способ решения его затруднений. Это будет ему значительно полезней наличных или векселей.

* * *

– Ничего уж совсем особенного, но всё же судейский накопал кое-что интересное. Есть над чем поработать братьям-дознавателям. Из остального много просто грязных историй, много уголовных делишек. Там краешек скандальчика виден, здесь тема для серьёзного разговора духовника с грешником появилась. Очень, очень полезная коллекция.

– Только судейский собирал материалы?

– Во всех папках один и тот же почерк. По самой информации вычислили нескольких доносчиков. Пару из них отечески опросили. Ториан Зенн. Повешен вместе с Тогастом Венкранцем за подготовку побега с каторги сына Венкранца. Сын с сообщниками напал на барона Тихого, но его остановили проходящие мимо солдаты. Осуждён на два года каторжных работ. Дом присудили барону в компенсацию.

– Барон не злоупотреблял знаниями?

– Барон? Точно нет. Слухи о шантаже всегда до нас доходят. Да и дела мелковаты для придворного.

– А для разработки у него нет ни структуры, ни людей. Предпочёл не связываться с охранкой, а отдать папки нам. Хороший юноша и прекрасный прихожанин.

– Прекрасный! Я его досье полистал. Он приказал управляющим своих поместий десятину с доходов отдавать на нужды Церкви.

– Один храм сам организовал. От себя платит священнику жалованье. Свои доходы от браконьерства и потравы тоже велел направлять на украшение церкви.

– Боевые братья ежедневно упоминают о нем в молитвах за яд против нежити, а особенно за свитки с защитой. Достойный человек!

– Я тут подумал… Граф дю Гоуи одинок, бездетен и весьма стар. А графство Гоуи слишком хорошо, чтобы достаться какому-нибудь расточительному прощелыге.

– А тем более недостойному грешнику! Барон вполне может выделить десятину от доходов графства на поддержание веры.

– Свяжитесь с духовником графа.