Барон Скальный

Домик на Малой Оружейной улице кроме парадного имел и чёрный ход, ведущий в кухню. Однако чтобы до него добраться пришлось зайти в дядину аптеку на Дворянской. Не пойдёшь же в придворном мундире по захолустному купеческому кварталу? То есть пройдёшь, но привлечёшь к себе столько внимания, что тебя год не забудут. Пришлось переодеться и на извозчике доехать до набережной, а вот оттуда скользнуть в переулок и, стараясь не попасться на глаза, нырнуть в заднюю дверь.

Из парадной, уже не таясь, вышел барон Скальный собственной персоной. Потёртая шинель, на ремне побитые ножны, а в них морской кортик. На голове фетровая шляпа с пышным пером неведомой тропической птицы, на пальце гербовая печатка с мечом и веслом. Смазанные салом сапоги из кожи устрашающей толщины, скорее практичные, чем красивые.

Типичный небогатый, но и не бедный, провинциальный дворянин после отставки, например, по ранению прибыл на завоевание столицы, на охоту за карьерой и фортуной.

Вспомнив мудрые советы, первым делом я дошёл до городового и, достав в меру обшарпанный кошель, объяснил:

– Я тут поселился. По службе мне частенько придётся находиться в разъездах. Ты уж, братец, присмотри за порядком у моего дома. Вот тебе десять талеров со знакомством, и за надзор по пять за каждый месяц благодарить буду.

– Так точно, Ваша Милость!

Не слишком щедро, но для этого квартала вполне достойно. Протитуловал "милостью", значит, баронскую корону на пряжке или на перстне заметил. Сметливый малый.

– Служи, братец. За бароном Скальным служба не пропадёт.

С таким пожеланием я оставил городового и вернулся в дом. Мне ещё рисовать метку для портала.

Уже поздно вечером я заглянул на тайное собрание. Как тайное? Ближники Лагоза решили собраться без посторонних, поговорить, сверить карты и обменяться мнениями о причинах непонятного изменения отношения Государя к своим людям. Ничего такого. Никакого заговора. На четверых собеседников Его Величеству пришло семь доносов – по одному от каждого участника, с подчёркиванием, что он идёт проверить лояльность остальных, и три от их ближайших соратников. Собраться решили в домике, снятом одним из собравшихся. Слуг и секретарей с собой не брали, а экипажи отпустили с приказом вернуться к полуночи.

Идеальные условия для такого визитёра, как я. Обошёл вокруг дома и тенью скользнул под половицу кухонной двери. Внутри действительно никого, только в гостиной слышны раздражённые, резкие голоса.

– Прошу прощения, господа! – спросил я, открыв дверь. – Можно я вас перебью?

– Барон Тихий? – удивился один из спорщиков. – Пожалуйста!

– Спасибо большое! Vas Ort Grav!

Да, я знаю, что пижон, и что эта хохма уже давно считается древним дедовским баяном. Но как удержаться? Она так пришлась к месту.

Vas Ort Grav вызывает Цепную Молнию на все цели в зоне атаки. Она достаточно мощная, и неподготовленным собеседникам хватило её одной. Огонь мог бы вызвать пожар, а электричество нет. Ещё плюс – она не из моих профильных заклинаний, а люди часто забывают, что маги применяют заклинания не только собственных стихий. Впрочем, надеюсь, до разбирательства не дойдёт. Плоть В Прах на каждого. Тела развеиваются. Сбор Праха собирает останки в шкатулку. Дальше просто – прибрать одежду и прочие вещи покойных. Затем покидаю дом.

Из уважения развею прах покойных над своим розарием. Вещи сгорят в магическом пламени. Что не горит, то утонет в море у Скального баронства.

На следующий день во Дворце ходили слухи о мистическом исчезновении людей. Представляете? Камин греет углями комнату, на столе стоят бокалы с недопитым вином, на вешалке висят шинели. Такое впечатление, что люди буквально на секунду куда-то вышли, но обе двери дома заперты изнутри. Порядок и спокойствие. Нет следов ударов, подпалин, крови и прочих признаков схватки. Когда слуги подняли тревогу, то полицейские не решились сами лезть в дело с птицами такого высокого полёта, и сразу вызвали охранителей. Следы не затоптаны, их просто нет. Призванный эксперт-волшебник нашёл слабые остатки магических эманаций, но уровень эксперта слишком низок, чтобы определить их тип. Государь изволил гневаться.