Глава 9 · Налет
Наем
– Вы серьезно? Поставить портал, пропустить через него полсотни человек, а затем пойти с ними на завоевание крепости? Вы сказок перечитали? А, понял! Вы решили, что я архимаг. Польщен! Но вынужден вас расстроить – архимагом пока не являюсь и, увы, едва ли им стану.
– Вы же портальщик!
– И? Вам нужен портал? Пожалуйста! Шесть кристаллов для фокусировки, около двадцати свитков различных заклинаний, еще стройматериалы, рабочие-строители, ну и кое-что по мелочи. Приложите к этому шесть лет моего ученичества, мой опыт работы – и через два месяца получите работающий портал.
– Нам нужен свиток на разовый портал, и только.
– Свиток? Расстояние до тысячи шагов, открытие максимум на пятнадцать биений сердца. Без гарантии, что вы прибудете на место одним куском, а не кровавой кашицей. Цена – сто восемьдесят золотых. Вас устроит?
– Зато деньги сэкономили. Действуем по обычному плану – пластуны снимают караул у шлагбаума, поднимают его, затем основной отряд на рысях проскакивает к башне. Дальше все получится, как заказчик спланировал.
– Но хоть в башне-то поддержка будет?
– Да, конечно. Мой знакомый сильно обрадовался кошельку… И еще! Продал основу для жемчужного зелья! Лично слил остатки из котла. Пятьдесят дукатов потребовал. Правда, после торга сошлись на тридцати.
– Крем – это прекрасно, но что с нашим делом?
– Я же сказал, что все нормально. Он перехватит управление на закате. С наступлением темноты отряд выдвигается на исходную. Ровно в полночь даем сигнал к началу. От получаса до часа займет вылазка. Еще час-два на обыск башни – и утром мы уже в столице.
– Меня смущает, что наемники останутся в башне без надзора и пригляда.
– Мутное дело! Ой, мутное! Капитан, ты меня знаешь, мое сердце – вещун. Не берись за этот заказ, гнилой он.
– Есть другие мнения?
– Времени мало было, но я справки навел. Новоявленный барон с солдатскими бляхами за храбрость и штурм. Один человечек с солдатиками выпивал и слушал разговоры. Этот «придворный барчук» два караула лично одним ножом вырезал, те и не пикнули. Егеря молодые блевали, как увидели, что от стражников осталось. Потом магией блокпост напрочь снес. А нам заказчик втирает про паркетного шаркуна?! Этот зверь из принципа договариваться не будет. На смерть нас гонят! Под молотки! Я против заказа!
– А я у столичных знакомцев спросил. Барон – магистр, и мать его из рода огневиков. Про аус Хансалов кто слышал?
– Ясно. Пусть заказ берет другой отряд. Те, у кого головы нет.
– Немного не наш профиль.
– Это, конечно, не охрана каравана и не налет на поместье, но отряду пора переходить на следующий уровень, вот вам и предложили задание такого класса.
– С оплатой понятно. Больно все просто выходит, за что платят? И двух волшебников на усиление дают? Давайте повторим – ночью снимаем часовых, скачем к башне, пока не поднялась тревога, захватываем ее и удерживаем три дня?
– Да, так оно и есть.
– В башне не больше взвода охраны?
– Я же говорил.
– Волшебникам и за проход через порталы не мы платим?
– Да! Сколько можно переспрашивать?
– Угу… Хорошо… Авансом сколько дают – треть или половину?
– Половину! И за расходы по перемещению платит один из волшебников.
– Все ушам своим поверить не могу. Условия больно хороши. Даже отказываться жалко.
– Почему отказываться?
– Дык! Пожить еще хочется!
– Да не! Оно понятно! Нам такую башню взять – что двумя перстами сморкануться. Даже волшебник при отряде собственный имеется. Вы мне другое скажите – дело сделаем, и?..
– Что «и»?
– И как уходить будем? Или есть мнение, что весь отряд при башне навсегда останется? В братской могилке… Не! Там озеро… Рыбок кормить будем?
– Что вы такое говорите!
– А то и скажу! Портал в тех краях один. Ты нам после налета к нему предлагаешь пробиваться? А нас так сразу и выпустят! Или по дорогам от погони уходить, к другим порталам, где никого вроде и не ждут? На смерть гонишь, гнида!
– Успокойтесь! Я только посредник!
– Посредник… Дурак ты, а не посредник. Наемник – это не тот, кто на дело за деньги идет, а кто живым возвращается. Нет среди нас дураков! Вымерли!
– Нам нашли один отряд, но это будет очень грязный вариант. Хотя они обойдутся дешевле, чем обычные наемники, но…
– Сомневаешься в них?
– Нет. Тут другое. Может, не зря наемники от денег отказываются? Может, стоит подумать о другом ходе развития событий?
– Чего думать? Деньги уже выданы, и мы в храме поклялись исполнить договор. Мне золото возвращать не хочется.
– Так ведь возвращать и не придется. Я прикинул, что и как делать. План таков. Все произойдет днем. Наш человек в башне перехватывает управление на себя. В это время мы, под видом путешествующих в Загорье, проезжаем мост. Нанятый отряд в открытую едет за нами. Он и отвлечет внимание, и выгадает время, необходимое для уничтожения караульных. Что мы, своими заклинаниями пяток солдат не сложим?
– А потом?
– Пока отряд подтягивается к башне и закрепляется, мы быстро уходим в Загорье. Скачем до ближайшего порта, там нас будет ждать заранее нанятая фелука.
– А оставшиеся?
– Что оставшиеся? Пусть выкручиваются, как умеют. Перед заказчиками мы чисты – отряд наняли, башню захватить пытались, а что захватим, никто не обещал.
– Ковен не подставим?
– Хочешь честно? Зачем лично тебе ковен, возглавляемый нежитью? Желаешь повоевать с церковниками?
– Решил сбежать?
– Возможно. Есть договор, что отряд получает небольшой аванс – только чтобы добраться до места, – но в башне расчет будет произведен полностью. А я вдруг подумал – на двоих деньги легче делить, чем на пятьдесят человек, и затеряться двоим проще… Что ты дела…
– Прости, мой уже покойный приятель, я решил, что и без тебя справлюсь. План хорош, но ты глуп – когда человек один, ему ни с кем делиться не нужно.
Дела житейские
Тяжесть женского тела приятна, но я аккуратно освобождаюсь из сладкого плена объятий. Мне больше двух часов в сутки не спится, а малышке надо минимум шесть, а лучше восемь. Пусть высыпается. Смешная! Из всего, что мы вытворяли в кровати, самым безнравственным сочла сон голышом, без рубашки. Во всяком случае, этому больше всего противилась. Накидываю халат, тихонько выхожу за дверь и направляюсь в кабинет. Света не зажигаю.
День был долгим и сложным. Представил малышку Лауре. Та меня сразу выгнала и стала секретничать с моей конкубинкой.
Государь не ругался на ночное отсутствие при дворе. Он решил, что так я исполнил его наказ завести наследника. Дал неделю на «медовый месяц», однако велел присутствовать на заседаниях комиссий. Для Мики передал заколку с меленькими изумрудиками и приказал ей родить сына.
В приемной послушал свежие сплетни. Про меня, понятно, болтают много, но народу я интересен только в плане «поболтать и забыть», мои семейные дела ни на что не влияют. Главные сплетни – про освобождение дворцов и первый, при новом правлении, большой прием в среду.
После коронации отпрыски прежнего государя покинут дворец. Понятно, съедут не в гостиницу. У ее светлости в предместье столицы имеется Клубничный павильон. Действительно милое местечко – трехэтажный домик из белого и розового мрамора, спрятавшийся в саду из фруктовых деревьев. Грядки с клубникой там тоже есть. Его королевское высочество до отбытия в колонии будет жить в Гостевом дворце. Туда переедет не сейчас, а когда высокие гости, съехавшиеся на коронацию, освободят его. Но слуги потихоньку начинают собирать вещи и решать, кто поедет с господами, а кто останется.
И тут возникает вопрос – кому из детей государя какой дворец отдадут. Старшей дочери отойдет, похоже, Красный. Во всяком случае, туда поселили будущего мужа принцессы со свитой. На приеме молодые должны будут познакомиться. Считается, что первый раз увидят друг друга, но мы-то знаем, кто подсматривал за девушкой, когда она гуляла в садике внутреннего двора. А кто прятался за шторкой, пока мужчина слушал доклад генералов о ходе войны, мы опять же скромно умолчим. Это ничего не значит, но обоим результат наблюдений показался положительным. Одна заявила: «Он такой храбрый! И усы смешные… вот прямо как у жука…» Другой, в кругу доверенных вельмож, дегустируя новомодный «камер-юнкерский» коктейль, заметил: «Принцесса такая милашка! Прямо породистая кобылка для скачек! Жду не дождусь момента, когда проскачу на ней другую-третью версту».
Государь, по обычаю, сразу после коронации переселится в Белый дворец. А здесь главная интрига – за кем из малышей закрепят Зеленый дворец? Самый почетный, ведь из него выехал государь. За мальчиком? Но он наследник, то есть должен командовать армией и флотом, а в Синем есть и библиотека с подборкой книг специально для военных, от мемуаров великих полководцев до собрания карт различных земель. Есть коллекция солдатиков в формах всех полков королевства. Про собственный арсенал и манеж даже не вспоминаем. За девочкой? Но им обычно отдают Желтый. Там же разбит розарий с лучшей коллекцией роз на много королевств. Да и уютный он очень.
Вопрос многих волнует. Помимо прочего, еще будучи принцем, государь завел обычай платить придворным Зеленого двора раз в год половину годового оклада за чин. Плохо ли? Свои приказы он отменять не любит, значит, зеленюкам прибыток останется, пока хозяин дворца не сменится. А потом? Из средств на содержание младенца много не выкроишь! Получается, надо в Белый дворец проситься. Он главнее, и там к государю ближе, но менять цвета… Не почетно оно.
Служителям тоже размышление – уйти со старыми хозяевами? Так не всех и возьмут. Раньше казна платила, теперь же господам самим тратиться придется. Дороговато оно выходит. А тех, кто остается, многовато для пустого дворца. Младенец когда еще вырастет и когда его еще туда переселят. А в Министерстве двора лишних расходов ой как не любят. Значит, кого отправят на пенсион, кого попросят перейти в дворцы подальше. Загородный есть, Охотничий, Путевых три штуки. Но и там тоже штаты полны. Разве в Красном дворце вакансии будут.
Про первый прием разговоров еще больше. Все дружественные государи на нем будут. Дела предварительно обговорить, чтобы, разъехавшись по домам, хорошенько их обдумать, а встретившись на коронации, затвердить окончательно. Принцессу официально с женихом познакомят. Потом он попросит ее что-нибудь показать – наверное, дворцовую крепость, город или еще что. Надо же молодым поговорить, мнение друг о друге составить. Потом он ей в благодарность что-нибудь подарит. В ответ она отдарится. Там и до разговора с отцом недалеко, на нем официально выяснится, что в приданое отдается. Затем важная беседа с девицей. Вновь разговор с отцом, с просьбой руки и сердца. Потом помолвка.
Если на первом приеме, а особенно на коронации, лишь близким к трону, но непременно награды будут, то в честь свадебки невеста всем своим придворным подарок сделает. Однако не так много ближних у нее. От жениха подарков ждать не стоит – гол как сокол, всю казну на войну потратил. Должен столько, что кредиторы плачут от расстройства. Но какой-то доброхот дал капелюшечку золотишка, чтобы хоть чуть-чуть свиту приодеть. Впрочем, сейчас дела наладятся. Войне скоро конец, а там контрибуции и конфискации дела поправят.
За такими разговорами незаметно прошло время, и государь позвал меня выпить с ним кофей. Оно почетно, ведь я сегодня даже не дежурный, значит, своим ближником меня перед прочими выставляет. После кофея пошли другие дела.
Мне… Мне! Уже не меня, а мне представили «моих» чиновников, помогающих осуществлять контакты с Гильдией. А заодно при этом подразделении организовали еще одно – статистики, считающее, кто-откуда-куда-зачем перемещается порталами. По странной случайности все чиновники – аус Хансалы, все боевые маги. Ладно мой заместитель, Симон, глава статистиков, Фина тоже магистр Огня. Все чиновники переведены из боевых частей, служили там по мажеской части. Все с наградами, все с опытом боев и не менее чем десятилетним стажем службы. Почти все со специфическими боевыми ранениями, в первую очередь ожогами. Я вначале даже подумал, что меня позвали их лечить. Сидят в соседних комнатах, есть супружеская пара. Жена – единственная неурожденная аус Хансал. Ее ожоги на лице лишь чуть уступают ожогам Фины.
Так как бумага из Гильдии может прийти в любой момент, а порталы вообще работают круглосуточно, магистры организовали круглосуточное дежурство. Государь проникся таким трудолюбием и пообещал изыскать еще пару ставок для прикомандированных. Придворные же чины только у Симона и Фины, остальные лишь временно служат при дворе.
Вообще, по древнему соглашению с Гильдией, при дворцовом гарнизоне служат не больше оговоренного числа боевых волшебников, но мои-то просто чиновники, письмоводители и статистики. А что из боевых частей – так оно случайно получилось, ведь все прикомандированные израненные, усталые, к войне вовсе негодящие… правда-правда! Вот их и перевели на легкий труд, на чисто канцелярскую работу. Как там говорится? «Кровью умоется тот, кто усомнится в нашем пацифизме!» Это точно про моих родственников.
Симон в подарок преподнес листок бумаги, прогноз из Гильдии. Моя Мимика же одаренная. В общем, шанс на нашего ребенка-волшебника больше восьмидесяти процентов, а на сильного волшебника – больше сорока пяти. Есть над чем стараться. Как наша семья с аус Хансалами замирилась, тех все больше и больше вокруг становится. Даже у мамы появилось много подружек из рода.
Кстати, поступил вызов от супруги государя, желает увидеть меня с конкубиной. Пришел к Лауре, а моя сидит с ней и секретничает. Еле назад получил малышку.
Леди Мариана сидела с моей мамой. По результату визита Мимика была осмотрена, оценена и потрепана за щечку. Я получил выговор, что плохо поступил, ни своих, ни ее родителей не спросил и вообще. Однако был прощен. Мы по очереди удостоились целовать ручку будущей государыне, а моя мама, пока я осматривал малышей и их родительницу, допрашивала крайне смущенную Заю. Малыши окрепли, леди Мариане стоило поправить несколько косметических дефектов, но делать это лучше через недельку-другую, дабы потом не возвращаться вновь. Зайка получила от мамы мою старую серебряную печатку. Золотая простолюдинке уж точно не положена, а серебряная значит, что семья мужа ее приняла.
Затем нас чуть не взашей погнали к родителям малышки виниться. Подарком маме послужит отрез парчи, а отцу государь разрешил отдать орден «Почетный гражданин» – у меня два лежало. Приняли нас хорошо, не ругали даже формально. Усадили за стол, накормили. Два ее старших брата чуть не в голос хихикали, глядя на нас. Подмигивали сестре, мне тайком показывали большой палец. Папа печально смотрел на меня, а мать вздыхала, обнимая дочку. Однако не забыли спросить, откуда взялись новые украшения, прониклись высотой полета новой семьи, восхитились подарком его величества будущему ребенку и обещали без меня организовывать рейсы. Дальше плавно перешли к приданому.
Помимо тряпок, украшений и домашнего скарба, дочке давали каменный дом в два этажа с мансардой. На прожитие выделили магазин модных товаров на Дворянской, сто акций Юго-Западной колониальной компании и деньгами пятьдесят тысяч талеров в банке. Мне подарили странную медицинскую книжку из пластинок слоновой кости, участок земли около границы моего баронства и сто тысяч талеров в банке. Раз я не стал торговаться, родители добавили еще склад в порту и ларец драгоценных вещиц. Однако, по-моему, были несколько разочарованы – видать, настроились на торговлю. Мой подарок был принят с удовольствием, особенно орден. Тесть стал прикидывать, как на него отреагируют друзья-приятели, особенно задравший нос Федул. Потом мужчины пошли в библиотеку выпить по рюмочке ликерчику, а мама с дочкой убежали поболтать о женском. Как ни странно, библиотека была не только с набором горячительных напитков, но и с прекрасной подборкой книг.
Когда мы возвращались домой, Зайка мне заявила: «Стахушка, ты у меня лучший! Даже папа это сказал!»
Черныш
Мика выскочила из кабинета Стаха, пылая от смущения и пряча довольную улыбку. В руке она держала скомканные кружевные панталончики, бесславно павшие в битве с мужем. Он ее наказал за то, что она отвлекала его от важных государственных забот. Конкубина честно сопротивлялась, но была повержена… прямо на письменный стол. И там же подвергнута экзекуции, после которой необходимо привести себя в порядок. Но неожиданно возникшая рядом Чернушка крепко схватила счастливую женщину за ухо.
– Ты почему мешаешь господину? Он важными делами занимается, а ты перед ним попкой крутишь? Тебе ночи мало? Первый и последний раз предупреждаю: еще раз начнешь отвлекать господина в неурочное время – я тебя высеку.
– Ты не имеешь права! Я… Я мужу пожалуюсь!
– Раз я старшая служанка, то и буду за порядком в гареме смотреть! Господин меня поддержит! А когда купит евнухов, то прикажет им тебя сечь! Чтобы не болталась на мужской половине, бесстыдница! Наш господин и так весь в хлопотах, а ты его еще своей ерундой грузить собираешься? Точно высеку! А будешь продолжать себя плохо вести – тебя и заменить недолго.
– Чернушечка, миленькая, ну зачем ты так говоришь? Мне сам государь велел ему сыночка родить, вот я и стараюсь.
– Ночь для таких стараний есть. Я расскажу, как надо делать, тогда сразу зачать сможешь. Ты глупая, в гареме не жила, ничего не знаешь. Если с мужем часто и кое-как – не будет хорошего дитенка, сможешь только похоть потешить. А надо, чтобы муж созрел, чтобы жена в свой срок с ним легла. Тогда сразу сильный плод понесешь. Пойдем, послушаешь про женское…
Налет
Бо́льшая часть жизни солдата – тягомотина и рутина. День за днем он в одно и то же время делает одни и те же действия. От подъема до отбоя распорядок дня известен и выверен до совершенства. Даже внеплановая тревога и то имеет свое четкое расписание действий, а что говорить про набившее оскомину дежурство при шлагбауме?
Сегодня дорога была пуста, не было возможности хоть подмигнуть симпатичной селяночке. Только ближе к середине стражи прибежал вестовой с сообщением: «Едут!» Из портала выехала карета, путешественник предъявил бляху волшебника и спросил дорогу в Загорье. Подъедет к заставе около полудня. Не прошло и получаса, как пришла новая весть – едет отряд наемников, морд около полста. Опять из портала, понятно. На лошадях, должны обогнать карету. Кряхтя и поругиваясь, на стену вышло подкрепление. Все знают, что не пригодятся, однако положено по Уставу караульной службы.
Главный вопрос – не наградит ли волшебник талером за усердие и бравый вид? Оно было бы неплохо – жарковато сегодня, после дежурства надо бы чем холодненьким в кабачке охладиться.
Карета подъехала в полдень, верховые ее не опередили. Небось, нашли по пути заведение с прохладительным. Наверняка в «Мятой кастрюле» задержались, там сидр уж больно душист. Хотя пивка холодного тоже можно бы, его многие даже больше уважают. Впрочем, очень неплохо и домашнего винца глотнуть. Пропустив карету, караульные обсуждали преимущества разных напитков применительно к жаркой погоде. У каждого было свое мнение, но все сошлись лишь в одном: «Жлоб этот волшебник! Служивым талера пожалел!» Действительно, путешественник даже не выглянул. Только кучер спросил про дорожную пошлину и сразу поехал к башне ее платить.
Как показался отряд, старший наряда вышел вперед, подкрутил усы и приготовился к скандалу. Наемники не регуляры, едут без подорожной, потому придется их пропускать не всех скопом, а по десяткам. Задержка никому не нравится, а значит, обязательно будет ругань. Но ничего, не таких укрощали. Подождут сколь необходимо. Не только у нас, везде принято оборуженных частями пропускать. Положено! Для безопасности!
Однако дело плохо обернулось: отряд вдруг пошел рысью, засверкали вытащенные клинки. «Бум!» – успел ударить в тревожный колокол часовой. Колоколу тут же ответил рожок из форта: «Торопись, торопись, по тревоге становись!» Почти сразу раскрутился ревун, раз за разом выдавая семь коротких «Уи!», а затем одно длинное «У-у-у-у!», которые трудно было не услышать, даже находясь в чаще густого леса. А бой уже был в полном разгаре.
Вроде караульным и нечего было противопоставить кавалерии, однако нападавшие армейских порядков не знали. Развернувшись в лаву, кавалеристы столкнулись с земляными ямами, накопанными квадратами по обочинам дороги. Заросшие травой и не сразу замеченные, они и предназначались для таких случаев. Тут даже пешком пришлось бы передвигаться медленно и с осторожностью, а на рысях кони проваливались, ломали ноги и скидывали всадников. Так что до шлагбаума добрались лишь те, кто скакал по дороге. И то двоих подранили караульные, разрядив арбалеты. Налетчики успели зарубить троих, прежде чем солдаты смогли отойти к форту. На этом успехи атакующих закончились. Хотя проход они открыли. Оставшиеся в седле помчались к крепости, но спешенные и раненые не стали прорываться под арбалетным обстрелом со стен форта. Они предпочли доблестно сбежать, оставив на поле боя покалеченных лошадей.
Тем временем в башне тоже шел бой. Даже не бой… убийство. Когда карета въехала в башню, ее остановили сборщики дорожной подати. Путешественник вышел, не торопясь достал жезл и активировал его. Заклинание Конус Огня превратило в факелы часового и обоих фискалов. Кучер бросился к решетчатой двери на внутреннюю лестницу, но не было никакой возможности снаружи открыть запертый согласно Уставу запор, а кованые прутья решетки в три пальца толщиной пресекали надежду их сломать. Послышался сигнал ревуна. «Уходим! Быстрее!» – крикнул волшебник. Арбалетный болт из бойницы догнал кучера. Однако путешественник уже сидел на козлах.
Метатели никогда не были уж очень точным оружием, но они давно пристреляны, а снаряды с алхимическим огнем поражают приличную площадь. Для кареты хватило одного выстрела, на прорвавшихся всадников потребовалось три. Слишком они растянулись по мосту.
Обсуждение
Гонец с традиционным красным флажком поскакал дальше, мужики сразу ушли, но отставники и ветераны из отряда остались.
– Я так думаю, – сказал староста, – по дорогам их другие достанут. Там и гарнизонные, там и стражники…
Люди значительно помолчали.
– Ну так мы в лес с сынкой пошли? А, Яронин? – поинтересовался ездивший со старостой отставник.
– Не! Лучше́й пятерками собраться, – поправил торопыгу многоопытный ветеран из отряда. – Оружие-то еще не про́пили?
Присутствующие заулыбались шутке. Это кем же надобно быть, чтобы личное оружие прогулеванить?
– Тогда давайте собираться, – подвел итог староста, – и пойдем с богами. Его милость велел передать, что награда за голову – золотой. За живую или дохлую – едино. Так нам живых не надоть. Те, кто разбежался, мелкие сошки, для допроса неинтересные. Значится, мы с ними сами за погибших братушек посчитаемся.
Дела житейские
Ночью, в полутьме, мне работается много лучше, чем при солнечном свете. Днем даже не удалось посмотреть взятые с собой папки с компроматом, но сейчас плотно, с вычерчиванием графиков связей, составлением списков имен и схемами движения денег, занимаюсь этим. Федул Латер оказался одним из десятка богатейших людей королевства. Схема заработка проста – собирает налоги натурой, продает их через купцов, своевременно вносит положенное в казну, а остаток оседает у него в кармане. Единственное, что ему можно поставить в вину, – то, что все купцы, продающие собранное, его сватья. Старший сын наследует откуп отца, но женат на дочке купца первой гильдии, и две дочери Федула вышли замуж, тоже за наследников купцов, и тоже первой гильдии. На последней странице папки есть мысли, как можно прижать и подоить толстосума.
С дворянскими папками дело другое. В одной лежит фальшивый вексель, выданный от имени дядюшки. Молодой повеса проигрался в картишки, а карточный долг – долг чести, вот он и того… решил немного поправить свои дела. Это было восемь лет назад, но сейчас человек остепенился, встал на ноги, появление свидетельства грешков его молодости крайне неприятно отразится на карьере и репутации в свете.
Второй дворянин шалун. В смысле по женской части. Оно бы ничего, но он навещает одну особу, которая ему дарит ценные подарки и старше друга на двадцать лет. Оно тоже ничего, да только женщина замужем, а муж мало того что герцог, так еще и министр. Я его даже знаю – Эльрик де Вимент, герцог Флорианский. За неразглашение связи жены, боясь оказаться в глупом положении, он много чего сделает.
Не поленился, сходил еще за папками, взял дворянскую стопку, она самая маленькая. До завтрака смог отработать четыре штуки. Один содомит, два шулера и осведомитель дружественного нам великого герцогства. Написано – где, с кем и по каким дням встречается. Причем информатор состоит на постоянном жалованье, хотя монеты ему в карман не суют, проигрывают в клубе, в вист. Лично посол и проигрывает. Как-то нехорошо оно получается, ведь он сам член Государственного Совета. Я только не понял, охранители его трогать боятся? Или как?
Теперь вопрос – мне-то что делать? На первую тройку можно наплевать и забыть, но шпионаж – это дело другое. Правда, он работает на союзника… Отложу решение, тут нельзя ошибиться. Даже если просто рассказать его милости, можно огрести от остальных придворных. Ладно, не от всех. От большинства.
За завтраком малышка была немного недовольна тем, что я ушел, а не проспал с ней всю ночь. Вместо Кидора прислуживал Балег, чувствую, он напрягся. В следующую подачу блюд вышла Мивда и, сладко улыбаясь, сообщила Мике, что та может почивать в своей комнате, а как будет готово городское поместье, ей и там отведут покои. Стоит отделать комнату по своему вкусу, тогда господину барону будет интересней навещать ее. Когда после завтрака переодевался, Балег прояснил: не по обычаю милая претензию выказала. Сейчас ладно, мы только начали жить вместе, но чаще принято конкубине из спальни мужа к себе в опочивальню уходить. Хотя обычно она ждет визита в своих покоях, а коли нездоровится или вдруг врач запретил, может запереть дверь, а если есть возможность, уехать на ночь в собственный дом.
Мика пришла в кабинет и продолжила расспросы «почему ты так рано ушел». Еле успел спрятать очередную папку в ящик. За разговором не очень умело, но с огромным энтузиазмом Зайка стала соблазнять меня. Конечно, я не смог устоять и, преодолев деланое сопротивление, соблазнился ею на письменном столе. После того малышка убежала, по-детски восхищенная своим бесстыдством и распущенностью.
Хочу поработать дома, ведь государь отпустил меня на неделю. Хотя как отпустил? Сегодня в семь после полудня заседание Коронационной комиссии, завтра в полдень прием, а вечером совещание Госсовета, везде мне велено быть обязательно. Кстати, родителей надо бы навестить, кое-какой алхимией заняться, в свою конторку зайти бы. Времени совсем нет.
И чувствую, еще меньше будет. Я оставлял Символ Смерти с уведомлением о срабатывании. Так вот – он сработал! А раз так, то мне туда надо. Однако не срочно – те, кто активировал ловушку, скорее всего, могут подождать. Быстро написал записку его величеству с просьбой простить за недолгое, как я надеюсь, отсутствие. Другую – его преосвященству. Вдруг я не успею вернуться к заседанию Коронационной комиссии, а он там председатель. Отношение ко мне хорошее, да и причина отсутствия веская, однако приличия требуют предупредить. Приказал подать простой мундир Зеленоземского Горно-Пехотного полка, он уже со знаками различия секунд-майора, хотя нашивки шеф-коменданта остались. После небольшого колебания решил меч не брать. Если и будет схватка, то мне смысла нет самому идти врукопашную. Обойдусь магией. Способность раз в сутки телепортироваться оставил на крайний случай, свитки телепорта и портала тоже. Kal Ort Por! И я перемещаюсь в комнату управления башней.
Дверь комнаты распахнута, от Символа Смерти остался лишь истлевший лист пергамента. На пороге лежит иссохшее тело. Увы! Гедора, гарнизонного волшебника. Но, что хорошо, одного, без учеников. Амулет у него наличествует, значит, отобрал у Эли. В руке покойник сжимает кинжал, похожий на старый добрый пугио. Здесь такой делается только из самородной меди, по специальной методике. Думаете, он хуже стального? Если бы! Это специальное оружие против волшебников, оно плоховато пробивает доспехи, зато легко обходит магические защиты.
Спускаюсь вниз, там бой практически уже закончился. Через немного времени картина прояснилась – к башне подъехала карета, из нее вышел волшебник, когда к нему подошли сборщики податей, он одним огненным заклинанием сжег обоих налоговиков и прихватил дежурившего внизу часового. Затем попытался открыть дверь, но та была заперта на засов. После моих подвигов в соседнем баронстве командир гарнизона торжественно поклялся повесить любого задремавшего на посту и сгноить каждого нарушившего Наставление караульной службы Крепости Четырех Стихий. Мало того, он лично несколько раз в день проверял караулы. Вы знаете? Солдаты прониклись, и ни одного нарушителя не было поймано.
Потери самые серьезные со времени существования гарнизона. В форте трое убитых и двое раненых караульных. В башне убит один караульный, двое сборщиков и… Эля. Я нашел ее в лифте. Она лежала на полу. Умерла не сразу, успела нарисовать своей кровью, прямо пальцем на полу, грубое подобие геральдического знака. Похоже на Меч и Змею. Меч, разрубающий Змея, – символ какого-то магического рода. Сразу и не вспомню какого, но узнаю обязательно. Женщина погибла с честью, видимо, пытаясь защитить амулет. Я, конечно, против замшелых пережитков прошлого, но за своего человека обязательно отомщу… Кстати, надо аус Хансалов пригласить на похороны. Эле было бы приятно хоть после смерти получить прощение рода, ведь она его заслужила.
На мост прорвались двадцать три всадника. Их всех, вместе с волшебником, пытавшимся уйти на карете, накрыли алхимическим огнем. Не самая приятная смерть, однако налетчики ее честно заслужили. Кучера кареты застрелил через бойницу караульный. Еще двоих достали стрелки из форта. Остальные сбежали, причем практически все пешие.
Трудно сказать, кто больше из солдат отличился, потому велел наградить всех сегодня принявших бой золотым дукатом. Посулил за голову каждого сбежавшего налетчика еще по золотому, а будет она отдельно от тела или на временно живом организме – не так важно. Как не столь важно, кто ее принесет, – заплачу любому, главное, чтобы голова была правильная.
Павших сегодня сожгут. Надо бы кремировать и Элю, но без аус Хансалов, мне так кажется, это делать неправильно. Гонца в столицу я уже послал, а раз опасность миновала, я сам тоже туда перейду, у меня же заседание комиссии, но к похоронам вернусь.
К счастью, из всех погибших только один был женат. На построении в стайке штатских стояла жена и двое детей, мальчик двенадцати лет и пятилетняя девочка. Мальчик крепился, а женщины наревелись и еле держались, чтобы вновь не заплакать. Я подумал – почему бы не поднять моральный дух женатых солдат? Ведь вдове сейчас придется устраиваться, а ведь каждый, вольно или невольно, на себя ситуацию примеряет. Разразился речью. Смысл – как в песне. Сказал, что, мол, при отце-герое и сыну героем быть. Велел мальчугану встать в солдатский строй, приказал принять на место отца с полным солдатским жалованьем. Велел сшить мундир, выдать необходимое, обучить всему положенному солдату и оставить семье жилье при форте. До тех пор, пока войдет в возраст, будет числиться нестроевым, а там займет должность отца.
Паренек за меня хоть сейчас пойдет в огонь и в воду. Вдова не сдержалась, заплакала, дочка и другие женщины ее утешали. Солдаты были сильно удивлены, но, похоже, поддерживали такое решение. Понятно, мне это лишние расходы, от пацана совсем мало проку, и еще долго ничего толкового ожидать не придется. Однако семья погибшего пристроена, а у женатиков появилось ощущение, что на крайний случай и об их детях позаботятся. В общем, и сделал доброе дело, и поднял мотивацию своих гарнизонных. Хотя денег вдове и раненым тоже пришлось выдать.
Вернулся домой, а там родители, только что заехали проведать своего загулявшего сына. Его конкубиночку тоже. Та смущается, мама ее за щечку треплет и обычные женские разговоры ведет. Про нападение упомянул мельком: «Напали – отбили». Про смерть Эли не вспомнил. Мама в интересном положении, расстроится, зачем ей это. Когда остались вдвоем с папой, ему рассказал, пусть маму подготовит и тогда донесет скорбную весть. Отец согласился, действительно маме тяжеловато приходится, к тому же она всякий день во дворце проводит.
Черныш меня удивила: мою маму считает самой главной, первой, сразу после богов, начальницей. Непрерывно кланяется, разговаривает очень уважительно, а раз, когда та протянула ей зачем-то руку, бухнулась на колени и приложилась к запястью губами. Причем с отцом ничего такого, обращается с ним как со всеми. Почему-то мне думается, что она маму в семейной иерархии главной числит. Не папе, не мне, а именно родительнице стала жаловаться на Мику. Дескать, мешает господину вершить важные государственные дела. Маме, чувствуется сразу, такое отношение непривычно, но приятно. Слушает, в нужных местах одобрительно кивает, а глаза смеются. Как будто она в игру «дочки-матери» с маленькой девочкой играет. Когда про отвлечение от государственных дел речь зашла, родительница нахмурила брови и погрозила пальчиком Мике. Негритянка победно улыбнулась. Но только мама попыталась подарить ей какую-то безделушку – замотала головой, бухнулась в ноги и стала просить прощения. Говорит, подарки она может принять только из рук господина, иначе никак, ибо измена. Даже для доброй валиде не может сделать исключения. Тут мама увела конкубину и служанку, чтобы поговорить с ними «о делах».
Даже поесть с родителями не смог – пришло время ехать во дворец. Там Симон с родней ждал рассказа о смерти Эли. Рассказал. Мы договорились, что после заседания я приеду к себе домой, а они меня там подождут, оттуда порталом я перетащу их в башню. Корхилл, самый дотошный человек рода, обещал провести расследование и доложить. Симон, не сдержавшись, буркнул: «Мы за меньшее роды под корень выжигали!» – а потом предложил на вакантное место послать нескольких слабосилок. И тем хорошо – силы до предела своих возможностей поднимут, и мне неплохо – верные люди приглядят за крепостью. Про книгу и амулет управления башней – решено было их изъять из архива. Дело непростое, но Корхилл знает там ходы. За малую мзду брался их вытащить в самое ближайшее время. Поговорили и разошлись до вечера.
Черныш
Девушка развалилась на тюфяке и мечтательно смотрела вдаль. Все-таки как же ей повезло! Из бесправной служанки низшего разряда, минуя ранг калфы, прыгнуть сразу в уста… Причем где-то в глубине души теплилась надежда, что статус хазнедар, управляющей делами гарема, тоже от нее не уйдет. Две комнаты, на господской половине и среди слуг, стали ее прибежищем. А в городском поместье, более приличествующем господину, кроме комнат ей выделят большую кладовку.
Господин очень добр. По обычаю, ее отдали только в накидке, а он сразу послал в город и купил ей целый сундук вещей. И потом не стал мучить неизвестностью, в первую же ночь познал верную служанку. Утром дал имя и подарил много золотых вещей. Причем никто, даже из старых слуг, не потребовал себе подарок. Еще ей положили жалованье серебром. Счастливый она человек! А ведь как боялась ехать! Как ее пугали холодные, страшные земли. Но она лишь покорно поклонилась, услышав приказ, не стала вымаливать иную долю, как дурочка Зульфия, и не прогадала.
Пока гарем мал, только одна глупая наложница, надеющаяся лишь на деньги своего отца. Наивная! В гареме ее сразу запинали бы в одалыки, и она никогда не смогла бы вторично взойти на ложе мужа. Впрочем, открылась и доверилась служанке мужа, теперь Черныш ей поможет.
От Хюреки-хазнедар пришло письмо. Сама Айше-Ханум заинтересовалась мазью, присланной с дочерью. Теперь старая наставница выясняла возможность получить еще мази. В больших количествах, во-первых. И с просьбой не присылать мазь другим женам и наложницам, ибо те недостойны столь весомой заботы со стороны их великого мужа.
Разговоры
– Нет, надо же с таким треском провалить дело! Ну, не можешь организовать – откажись! Тебя не осудят. А так… И дело даже не в деньгах! Хотя и в деньгах тоже…
– На нас не выйдут?
– Как? Посредниками к наемникам были волшебники. Они мертвы.
– Точно?
– Точно. Того, который с моим человеком говорил, похоже, зачистил второй, вообще ничего не знавший, кроме задачи. Он-то и был убит на мосту.
– Хоть что-то обнадеживающее. С бароном повторять не будем. Иначе многие копать начнут. Ну ничего! Никому! Поручить серьезного нельзя!
– На самом деле мы всех деталей еще не знаем. Только рапорт о нападении пришел. Завтра новые подробности будут.
– Дознавателем кого из наших можно послать?
– Под каким соусом? Там совсем другое ведомство. Доклад сразу после получения, а человека посылать слишком подозрительно.
– Ковен слабеет. Еще двое погибли. Сейчас нас осталось десять, и что с мессиром, пока неизвестно.
– Зачем они взялись за это дело?! Зачем?!
– Золото. Очень хотели хорошо заработать. На благо ковену или для своего кармана – сейчас уже не узнать.
– Расследование на нас не выйдет?
– Шансы есть. Про ковен, конечно, не разнюхают, но кое-что накопать могут. С кем умершие дела вели, куда ходили, чем в Гильдии занимались. Нароют что-нибудь обязательно.
– И что делать?
– Ускорять воплощение мессира. Неофитов среди нас нет, зато адепты принесли обет послушания. Можно провести ритуал, подпитать господина.
– Опасно. И жертва нужна. Как выбирать будем? Жребий?
– Быть может, простецов возьмем? Девственницу или младенца?
– Маловато. Нужен волшебник. Хотя если взять ребенка с уже открывшимся даром. Лучше девочку…
– Я против. Восстановим против себя Гильдию.
Башня
И его милость принц Торан, и его преосвященство были удивлены, увидев меня на заседании, – ведь защита своего гнезда дело необходимое. Торан даже предложил откомандировать мне в баронство на недельку-другую полк легкой кавалерии. Однако, услышав, что налет отбит, похвалили за службу и отпустили заканчивать дело. Хотя наказали завтра в полдень прибыть на прием.
Дома меня ждали аус Хансалы, серьезные и мрачные. Открываю портал со свитка, и мы перемещаемся в башню. Комната управления пока без защиты, да и не нужна она, пока идет следствие. Во дворце меня сильно задержали. Вроде и отпустили с заседания, но пока доложил, пока вернулся домой, пока открыли портал, прошло довольно много времени. Уже поздно, луна взошла, и давно стемнело, потому решили с местом преступления разобраться позже. Сейчас главное – похоронить Элю.
Комната, куда положили тело, по обычаю, освещена лишь лампадой. Родня встала над телом, чтобы сказать последнее «прости». Симон начал было речь, но Эля открыла глаза:
– Месть! Убить! Всех! Потом спать! Месть! Идти! Убить!
Хриплый, каркающий голос покойницы заставил вздрогнуть всех присутствующих, а взор ее горящих багрянцем глаз смог выдержать только я. Или мы прибыли слишком поздно, или магический фон башни слишком силен, а может, и то и другое вместе, но перед нами стоит серьезная нежить. Ревенант, дух мщения, вселившийся в тело Эли.
Весьма сложно убиваем. Быстр, силен, беспощаден. Разумен, но говорит только о мести. На компромиссы не идет. Серьезно защищен от магии. Бьется лишь зачарованным оружием. Иммунен к святой воде, серебру, молитвам, намоленному оружию и прочим способам упокоить его. Однако храмов старается избегать. Идет туда, только если чует цель. В бою оружием не пользуется, предпочитает душить жертву, глядя ей в глаза. Причем взгляд жертву парализует. Из-за мощной регенерации уничтожить захваченное тело удается только сильными огненными заклинаниями, что, однако, почти бесполезно. Дело в том, что дух мщения покидает поврежденное тело и захватывает любое другое, попавшееся под руку. Что хорошо – предпочитает мертвые тела. Что плохо – использует любые, не обязательно человеческие. В звериных может пустить в ход когти или зубы. Иногда, если в бою не справляется с противником, может призвать себе на помощь несколько привидений. Умеет хорошо прятаться, карауля жертву. Однако его присутствие в доме выдает быстро портящаяся пища и затухшая вода.
И в качестве вишенки на тортик: ревенант чует свою цель на любом расстоянии. Говорят, океан блокирует это чувство. Озеро, болото, река, даже обычно защищающая от нежити текучая вода – нет.
Поднимается крайне редко и исключительно только в случае несправедливой, насильственной смерти. Все его жертвы априори считаются виноватыми. В храмах отпевать таких и молиться за спокойное послесмертие убиенных считается неприличным. Не запрещено, но… Вроде как рассказывать в приличном обществе, причем при дамах, о способах излечения своей стыдной болезни.
Уходит сам в срок от трех до шести месяцев. Или, что скорее, убив всех виноватых в его гибели. Всех! Не только исполнителей, но и всю цепочку, вплоть до отдавших приказ и обсуждавших действие, следствием которого явилась смерть мстителя. С непричастными воюет, но только если те мешают ревенанту исполнить задачу.
Все это мне пришлось выложить аус Хансалам, когда Эля сбежала. Пока родня приходила в себя, нежить перепрыгнула через головы собравшихся, легко, одним ударом разбила массивный засов, распахнула дверь, выбежала на внешнюю лестницу и побежала вниз.
Симон и Корхилл, посовещавшись, подтвердили мои слова и решили, что мстить род не будет. При таких раскладах месть считается незаконной, жертва сама отвечает за обиду.
Мы спустились на мост. Часовые нежити не видели. Это понятно, мост почти не освещен, а монстр слишком быстр. Вскоре примчался вестовой, доложил, что неизвестная тварь запрыгнула в закрытое ставнями окно второго этажа, к одному из подчиненных умершего мага, и открутила ему голову. Затем выпрыгнула обратно наружу и убежала в лес. Напавшая имела вид женщины с горящими глазами, в платье, залитом кровью жертвы. Пострадал караульный, пытавшийся задержать прыгунью. Та оттолкнула его с дороги, сломав при том пострадавшему руку. Я велел передать, что тварь больше не вернется.