Глава 17

* * *

Регина

Д-з-з-ы-ы-ы-ы-н-н-ь!

Мне казалось, я только-только уснула, как тут же, подобно изощрённому палачу, противно зазвенел будильник.

У меня аж зубы свело от этого звука.

Вот это махину я выбрала! Лязгает так, что и мёртвого поднимет.

Я ещё не попробовал просыпаться под такой будильник из советской эпохи. На Земле меня будил мобильник с приятной мелодией. А от этого звонка, у меня даже волосы встали дыбом, просыпаясь и по коже мурашки побежали.

Не понимаю, как моим родителям жилось с таким весёлым будильником, от звона которого душа в пятки убегает. Может всё дело в привычке?

Шлёпнула по кнопке звенящего монстра и облегчённо выдохнула, когда образовалась блаженная тишина.

Спать хотелось мертвецки. Я буквально усилием воли соскребла себя с мягкой, тёплой и такой уютной кроватки и с закрытыми глазами, широко зевая, что едва челюсть себе не вывихнула, прошлёпала в ванную. По ходу больно стукнулась плечом о дверной косяк, и пришлось глазки всё-таки разлепить.

В зеркале отразилось чудище болотное, сонное и явно с недобрым настроением.

Да, это была я — Регина, помощница бедового дракона-учёного.

Снова тяжело и печально вздохнула и принялась приводить себя в порядок.

Волосы собрала в высокий конский хвост и заплела его в толстую косу.

Посмотрела на выданные драконами местные платья и поморщилась.

Они, конечно, хороши и элегантны, но для работы у Калеба явно не практичны. Короче, совершенно не подходят и мне в них неудобно. Вот если по городу погулять, то я с удовольствием надену эти немного пышные и очень женственные наряды.

Сегодня выбрала чёрные леггинсы, сшитые под джинсы, которые хорошо сочетаются с облегающим красным топом.

Обулась в свои удобные босоножки-кроссовки и отправилась покорять сегодняшний день.

А дел на сегодня у меня запланировано море.

Сначала я решила полюбопытствовать и очень тихонечко приоткрыла дверь в спальню Калеба.

Вчера его явно крепко ударило по голове.

Это же надо было додуматься с первого дня начать ставить эксперименты, описанные в подарочной книге о великих изобретениях человечества с Земли!

Ох-хо-хо… Хоть иди и из книг вырывай страницы, где рассказывается история о создании водородной бомбы и прочей гадости. Ни к чему этому миру такие открытия. У них магия есть, а у нас нет.

А если только на минуточку представить, что Калеб совершит подобное открытие, вдохновившись нашей историей…

Даже думать не буду о таком.

Сунула нос в приоткрытую щель и подглядела за Калебом.

Мужчина крепко спал, мягко сопя.

Он сбросил с себя одеяло на пол, улёгся на живот, обнял подушку и раскинул в стороны ноги, подобно морской звезде.

У меня сложилось впечатление, что дракон уже очень давно нормально не отдыхал и вчера был буквально критичный момент.

Кстати, я не увидела на его открытом теле никаких ожогов и ссадин. Увидела только несколько пластырей и то, под ними, наверное, уже нет никаких ран, только здоровая кожа.

Мда… Мне бы такую регенерацию.

Прикрыла неслышно дверь и также тихо начала спускаться вниз.

На моём лице играла улыбка — я прокручивала в голове вчерашнее происшествие после взрыва.

У меня сложилось ощущение, что его не так уж часто баловали обычной человеческой лаской и заботой. Если такое вообще случалось.

Мне не жалко, могу и в лоб поцеловать и пожалеть, и жилеткой побыть… но не более. Я всё-таки радею за то, что работа — это работа и мешать её с отношениями уже другого плана — совсем не хорошая мысль. Хотя, сказать по честности, Калеб мне понравился.

Чудной он немного, но гении разве могут быть в принципе нормальными?

Вот друзьями стать я была бы не против.

Но внутренний голос ехидно пропел, что меня такой вариант не устроит, уж сильно Калеб мне понравился.

Отмахнулась от этой мысли и решила лучше сегодня побаловать дракона чем-то крайне вкусным. Вкуснее, чем вчера.

Зашла на кухню и замерла на месте.

Вчера я оставила на столе молоко в кувшине, чтобы оно скисло и превратилось за пару дней в кефир, но…

Перевела взгляд с разбитого кувшина и пролитого молока на полу на открытое небольшое окно, в котором застряло нечто пушистое тёмно-рыжее с длинным гибким остроконечным хвостом.

Толстая попа мохнатого существа застряла в оконном проёме, и как бы он не пыхтел и не скрёб задними толстенькими лапами, оставляя когтями приличные зазубрины на стене, попа мохнатика ну никак не пролазила.

Та-а-ак… И кто это у нас тут сотворил преступление и потом застрял?

* * *

Подошла к зверьку и осторожно коснулась мягкой, очень шелковистой и густой шёрстки.

От моего робкого прикосновения зверь сначала замер, а потом издал странный звук, похожий на недовольное кошачье мяуканье и одновременно, на птичье чириканье. Не разберёшь.

Эх, жаль, я не взяла с собой полароид. Хоть крепи к нему шнурок и носи с собой, повесив на шею. А так бы сделала сейчас снимок этой забавной ситуации.

Я мягко ухватила зверушку и попыталась затащить обратно в дом.

Зверь громко начал мяукать-чирикать и активнее работать лапками, пытаясь выбраться из проёма, но всё равно толстая попа никак не желала следовать за хозяином в окно.

Поэтому я снова аккуратно потянула пушистика на себя.

— Тише, тише, маленький, — приговаривала успокаивающе. — Я тебе помогу. Вот прямо сейчас.

Это явно был малыш. Он как-то испуганно умолк и только затрясся, словно испытывал настоящий ужас.

Мне было и смешно и одновременно жаль его, но оставить всё как есть не могла — ему явно неприятно и больно находиться в оконном проёме.

Наконец, я смогла затащить обратно на кухню извивающегося пушистого зверька и посмотрела на него с любопытством и умилением, вытянув перед собой руки.

Он продолжал сучить лапками.

Это был какой-то странный и очень симпатичный зверёк. Как я уже сказала — шерсть у него была густой, мягкой и приятной на ощупь. Окрас — рыжий с белым. И пятнышки у него на шерсти как у жирафа!

Мордочка пушистика была беленькой, только нос и лобная часть имели рыжий окрас. А возле огромных чернильного цвета глаз и самого настоящего клюва на белой шёрстке имелась россыпь рыженьких точек, словно у зверька это были самые настоящие поцелуйчики от солнца — веснушки.

Ушки округлые и небольшие.

Лапки зверька были короткие, толстенькие, но с очень острыми когтями.

Хвост длинный, заканчивается острым мягким кончиком, похожим на ещё не оформившуюся стрелу. Хоть и странное сравнение.

— Ну и что ты здесь забыл? — спросила у него. — И кто ты такой? Такой весь мимимишный и очень хорошенький?

Зверёк захлопал глазками, перестал брыкаться и снова издал этот смешной звук.

— Чир-ми-и-ук!

— Ладно, не стану тебя терзать вопросами. Пойдём, выпущу тебя во двор, возвращайся к своим сородичам или родителям. Но если захочешь снова угоститься чем-то вкусненьким, например, молоком, то для тебя я оставлю вечером на крыльце миску с угощением. Идёт?

Пушистик, естественно, не ответил.

Мне было приятно держать его на руках — мягкий, такой весь уси-пуси! Так и хотелось поиграть с ним, пофотографировать, но я была сторонницей того, чтобы животных не мучали, особенно диких.

Поэтому, пусть ступает себе в лес. Быть может, его там мама обыскалась.

Вышла из дома, продолжая ворковать с малышом.

Он вдруг активно задвигался у меня в руках и часто-часто зачирикал-замяукал.

Подняла взгляд и почти нос к носу столкнулась с…

С точной копией пушистика! Только размеры этого зверя были сродни размерам доброго коня!

— Ой! — пискнула я, а потом нервно сглотнула и замерла как истукан.

Большие глаза зверя опасно сверкали, клюв был приоткрыт, из него вырывалось шипение и утробное рычание-рокотание.

— Я… я… спасла вашего детёныша, — проговорила неуверенно и о-о-о-очень медленно опустила мохнатика на землю.

Он тут смешно подбежал к своей родительнице. Не знаю, мне почему-то казалось, что это его мама.

Дикий зверь, не сводя с меня взгляда, лапой задвинула своё глупое дитя к себе под брюхо и начала шипеть-рычать сильнее. И было в этом звуке что-то ершистое и зловещее.

«Вот и закончилась моя работа в новом мире», — подумала с великой скорбью.

Я понимала, что сейчас умру. Совсем как несчастная-пренесчастная и глупая землянка.

Туман страха и сожаления заволакивал глаза.

По щеке покатилось что-то горячее.

Я не заметила, как беззвучно заплакала, продолжая глядеть в глаза своей смерти.

Мать пушистика не спешила меня убивать, но подошла ближе и кажется, обнюхала меня.

Я затаила дыхание. Отчётливо слышала, как колотится и содрогается от страха моё сердце, и как стучит о землю хвост зверя.

И я увидела этот хвост…

На кончике хвоста уже взрослого зверя находилось самое настоящее смертоносное жало — длинное и острое.

Один удар — и конец.

Я закрыла глаза, молясь о мгновенной и безболезненной смерти, как вдруг услышала чириканье-мяуканье взрослого зверя и совсем ещё дитёнка уже не рядом с собой.

Открыла сначала один глаз, а потом и другой.

Мать и дитя не спеша уходили в лес.

Я шумно выдохнула и ладонями упёрлась в колени, ощущая небывалое облегчение в груди. Надо мной только что висела нереальная и смертельная опасность. Это я понимала отчётливо. У нас, у людей ещё от предков достался инстинкт, определяющий различную степень опасности. Я осознавала, что в данный момент — это была высшая степень угрозы.

Я чудом избежала беды.

Когда звери дошли до границы леса, хищница обернулась и долгим взглядом посмотрела меня, и лишь потом густа и темнота леса укрыла их от любопытных глаз.

Не знаю как, но как-то добрела до крыльца дома и буквально рухнула на первую ступеньку. Руки у меня тряслись, как у алкоголика, в горле застрял слезливый ком.

Я не трусиха, вы не подумайте, но вот сейчас я реально была напугана.

Нужно обязательно поставить забор!

Не думаю, что второй раз эта пушистая дама мне простит, если я снова дотронусь до её малыша.

Сколько я сидела на крыльце — не знаю. Но когда ко мне вернулось адекватное состояние и здравомыслие, я поднялась и помчалась на всех парах к Калебу.

Всё, учёному хватит спать. Он только что едва не лишился своей золотой и самой лучшей помощницы!

Пусть что угодно делает, но организует здесь забор!

* * *

Регина

— Калеб! Кале-е-э-э-б! Проснись, пожалуйста! — теребила я дракона за плечо.

Он сначала отмахнулся от меня и проворчал нечто невнятное и натянул на голову подушку.

— Калеб! Миленький! Просыпайся. Случилось нечто неординарное, — захныкала я и вцепилась руками за подушку, пытаясь стянуть её с головы дракона. Но ему, кажется, не хотелось, просыпаться совсем.

— Меня только чуть зверь огромный зверь не сожрал! — воскликнула я.

— Но ты же тут, — раздалось из-под подушки. — Значит, справилась.

Ну ничего себе логика!

— Я спустилась на кухню и обнаружила детёныша этого неизвестного мне зверя. Он застрял в окошке и я помогла ему… На руки взяла и вышла из дома, а там его мама… или папа… уж не знаю… Глаза — Во! Клюв такой, что им мою голову хоть откусить может, хоть как орех расколоть! И хвост с жалом!

Калеб вдруг перевернулся на спину и скинул с себя подушку.

— Тебе удалось вблизи увидеть бескрылого грифона? Ты держала в руках его детёныша? — не на шутку удивился Калеб. — И ты осталась жива?

— Грифон? — нахмурилась я, вспоминая, что я в принципе знаю об этих мифических существах. — Я не думала, что у них хвост с жалом…

— Только у бескрылых, — просветил он меня. — Но как тебе удалось остаться живой? Про ранения даже не спрашиваю — бескрылые грифоны редкие разумные животные и крайне опасные, а также свирепые… А что касается их детей — так они сразу за своих отпрысков становятся монстрами. Продолжение рода для всех грифонов — это смысл жизни и им очень сложно встретить пару и произвести на свет нового грифона… Понимаешь, да, что за детёныша они убьют без огладки?

— Ты меня вот прямо сейчас капец как успокоил, — прорычала я, уперев руки в бока. — Я была буквально на волосок от смерти! А всё почему?

— Потому что ты была неосмотрительна. Тебе не говорили, что диких животных ни руками, ни ногами, ни чем-то ещё трогать нельзя? А если бы это был детёныш альтьера? Они выглядят как симпатичные радужные пушистые шарики с глазками-кнопками и глупые иномирцы часто визжят от восторга, увидев их. А шерсть-то у них ядовитая. Если нет врождённого иммунитета, как у всех драконов, а у тебя его нет, то яд парализует тебя за две-три минуты! И после этого, альтьер позовёт других своих сородичей и они с удовольствием начинают пировать — объедать своими мелкими, но очень острыми зубками свою глупую жертву, которая не может двигаться, но всё чувствует и до-о-о-олго и мучительно умирает.

Сглотнула и не своим голосом проговорила:

— Знаешь, мог бы предупредить об этой гадости заранее.

Калеб вдруг запрокинул голову и расхохотался, до слёз.

— Да я пошутил! Нет у нас таких существ. Я выдумал всё.

Нахмурилась и сказала голосом вредной училки:

— Не смешная шутка, Калеб!

— Да ладно тебе! Но я рад, что ты выжила. Расскажешь в подробностях о бескрылом грифоне? Я его вживую ещё ни разу не видел. Они скрытные животные…

— Боже… — прошептала я, — Калеб, я едва избежала смерти, а ты веселишься! Ты должен обнести дом с участком забором и магической защитой! Я не хочу в какой-нибудь день стать обедом какого-нибудь грифона или ещё кого…

Дракон вздохнул и поморщился.

— По защитным плетениями я не помогу, Регина, увы. Эта магия мне недоступна, надо охранного мага вызывать.

Сделала глубокий вдох, а потом — выдох и спокойно сказала:

— Хорошо. Давай вызовем охранного мага. Но забор-то ты построить сможешь?

— Забор? — переспросил Калеб.

— Угу, — закивала я.

В ответ мужчина покачал головой.

— Восстановить что-то — это одно, Регина. А создать магически реальный предмет — работа не одного дня и сил потратиться столько, что я потом буду неделю пить эликсиры, восстанавливающие мой магический резерв.

— Ну так забор можно же купить! Строители приедут и поставят! А потом и охранный маг сделает свою работу или одновременно всё! — воскликнула я, пытаясь достучаться до сознания учёного, что всё, мать его, очень серьёзно!

Калеб почесал макушку, потом прищурил свои хитрые глаза и сказал:

— Ладно. Займись этим.

В смысле?

А я откуда знаю, где достать всех этих рабочих, сам забор и мага?

Э-э-э, нет. Так не пойдёт.

— Пойду, приготовлю завтрак, — сказала мягким и ласковым тоном. — Ты можешь досыпать и приходить к столу где-то через часик.

Калеб с удовольствием снова перевернулся на живот, звонко зевнул и зарылся лицом в подушку.

— Разбуди меня… — попросил он и тут же засопел.

Вышла из его комнаты и сжала руки в кулаки.

Что ж, идёт только второй день. Интересно, сколько шансов, что к концу года я останусь живой, невредимой и не сошедшей с ума?

Мрачно покачала головой и направилась на кухню.

Ну уж нет!

Я женщина или кто? Неужели не смогу мужчину уговорить заняться безопасностью дома?

Ха! Ещё чего! Я не сомневаюсь в своих способностях.

С боевым настроением принялась готовить.