Глава 25

Девушка юлить не стала, переходя сразу к делу. Стоило нам отойти в сторону, подальше от гостей, почти с ходу набрасывается на меня с претензиями.

— А ты у нас, оказывается, золотая молодежь, Орлова?

— Золотая — это ты, а я — бриллиантовая, — констатирую факт. — Научись разговаривать, Алина. Что-то ещё?

— Отзови своего отца, по-хорошему прошу.

Ого, а девушка-то нехило так взвинчена. А что самое интересное, её не было, когда мне представили полным именем.

— Он не собака, чтобы выполнять команды. Что-то не устраивает — обратись напрямую. Ещё вопросы? Ты прервала важный разговор, и я бы хотела вернуться.

Я и впрямь разворачиваюсь, чтобы найти Дана и закончить наш разговор, но Алина хватает меня за руку.

— Антон уже мой муж, слышишь? — для наглядности девушка демонстрирует ладонь с обручальным кольцом. — Не порти нам жизнь, тебе все равно его уже не вернуть.

— Твой, твой, только мужья, они такие, иногда бывает, раз — и объелся груш. Был муж и нету. В отличие от тебя, я на чужих мужчин не заглядываюсь, как ты уже успела заметить — я тут с женихом. До Антона мне и дела нет!

— Да неужели? — зло рычит невеста. — Тогда почему твой отец разорвал контракт с нашей компанией?

Ух, ну ничего себе виражи на поворотах. Такого даже я не ожидала! А главное, какое совпадение — папочка разрывает контракт как раз в тот момент, когда Петр Валентинович заявляет о намерении сорвать слияние компаний. Уж не спелись ли эти голубчики?

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, Алина, — говорю абсолютно искренне. — Он деловой человек, который действует в интересах собственной выгоды. Возможно, вы просто больше ему не интересны.

— Евгения Олеговна, — ни с того, ни с сего, девушка перескочила на деловой формат общения. — Я знаю, вы дорожите Антоном, поэтому хочу, чтобы понимали, к чему приведут ваши действия. Нет контракта с холдингом Орлова, значит, нет и слияния нашей фирмы с фирмой Аркадия — попросту не выгодно. Поверьте, я переживу эту потерю — развод и девичья фамилия. А вот Антону не видать своего ребенка, как собственных ушей. Так что говорю один единственный раз — решите проблему с отцом.

Меня как молнией шибануло. Шантаж? Лишить ребенка того, кто сам был сиротой?

Играть чужими жизнями… и ради чего? Денег?

Да что же это за гниль такая! Эта, прости господи, дура, что, совсем не понимает, что творит, или ей настолько безразличен Антон? Судя по всему, безразличен, раз она с такой легкостью готова сломать его.

В душе зародилась такая злость, что я буквально почувствовала присутствие Мариам. Я теряю контроль, но почти рада этому — вот уж кто сможет поставить на место зарвавшуюся гадину. Останавливает одно — она беременна, а потому — нельзя. И ведьма, на свой шкуре ощутившая, что значит быть нежеланным ребенком, впервые соглашается.

Вот только клокотавшая внутри ярость ищет выхода. Хотелось взорвать тут все к чертовой матери! Разнести, превратить в пепел и пустить по ветру!

Тонкий визг Алинки приводит в чувство, только вот остановить уходящую из меня силу уже не получается. Она как вода стремительно покидает меня, утекая в землю и уничтожая все на своем пути. И я ничего, ничего не могла сделать, чтобы это прекратить. Только смотреть, как прекрасный сад умирает заживо за считанные секунды: от былого великолепия остается лишь выжженная земля и пожухшие соцветия.

Даже живые белые цветы, украшавшие свадебную фату Алины и бутоньерку на запястье стремительно чернели и обугливались, осыпаясь серой золой на белый шифон платья. Вздымались Алинкиным дыханием и разносились вечерним ветерком, заражая тленом букеты и траву.

В сознании злобно рыкнула Мариам — Дан совсем рядом, и ей это не нравится.

Мужчина прижимает меня к себе так крепко, что ноют ребра, шепчет что-то на родном языке, такое ласковое и нежное. Лучше бы он этого не делал, я вслушивалась, и любовный флер развеивался, а потом приходили злые мысли: «не верь», «он лжет», «он тоже предаст». Где-то в глубине души, на краю сознания я понимала, что это говорит ведьма, но сопротивляться с каждым ударом сердца было все сложнее и сложнее. В конце концов, этот раздрай души и тела выплеснулся рыданиями. Ещё миг, и я уплываю в нирвану, чтобы осознать себя уже в папиной машине, которая гонит к порталу.

Но тоже лишь на мгновение.

В следующий раз очнулась от тряски — Дан со мной на руках несется по знакомой лестнице. Потом — от нестерпимого жара, когда моего тела касается горячая вода. Причем, коже было комфортно, даже приятно, а внутри бесновался стылый холод, от которого я рвалась что есть сил. Голос мамы, который уговаривал потерпеть, рык Дана, требующий не сдаваться, сильные руки, которые раз за разом возвращали меня в остывающую жидкость.

Помню, как кричала во всю мощь собственных легких, выла и цеплялась за рыдающую маму…

А потом стало невообразимо хорошо, потому что меня забрал к себе Источник.

Проснулась рывком — от боли в затекшей руке.

Моя светелка.

Рядом спит Дан. Спит так, что кажется, будто умер. Изможден, веки кажутся прозрачно-сиреневыми. Окинув его взглядом, понимаю, почему столь сильно ноет рука — Дан сжал мой кулак настолько крепко, что у нас обоих уже побелели пальцы. Исхитрившись приподнять плененную конечность, замечаю ещё и кровь.

Мда, вот это я понимаю — железная хватка. Что-то мне подсказывает, что этот мужчина своего никогда не упустит.

Но руку надо спасать, а то так можно и некроз заработать. Тихонечко поглаживая мужские пальцы, умудряюсь-таки ослабить хватку и расцепить наши руки. Испытывая нешуточную боль, разгибаю собственные пальцы и тут же нахожу причину кровотечения. К ладони, впившись в кожу гранями, прилип кристалл из источника. Тот самый кроха, который мы со Снежком добывали, преодолевая смерч в комнате второго испытания.

Только вот, почему он лежит в моей ладони?

Долго размышлять о странной находке не получается — уже в следующий миг чувствую недовольство Источника. Он злится? Обижен? Ругается? Если бы я понимала. Раньше мне не приходилось сталкиваться с его гневом. Полагаю, все дело в кристалле.

— Что? — шепчу в пустоту, надеясь не разбудить напарника. — Мне его подсунули, честное слово! Сейчас верну, не злись.

Ага, куда там. Источник так разбушевался, что люстра над головой задребезжала.

— Я не понимаю! Что не так? — тихо возмущаюсь.

— Он пытается сказать, чтобы ты легла обратно, — хриплый голос Дана прерывает занимательную «беседу». Мужчина хоть и проснулся, но вставать не спешил, разве что руку под подушку просунул. — Ты ещё не восстановилась. И пока нормально не отдохнешь, Источник тебя из комнаты не выпустит, — как по заказу, в этот момент раздается щелчок замка.

Эй! Что за воспитательные мероприятия?

— Такое чувство, что я что-то пропустила, — произношу задумчиво, откидываясь обратно на подушку. Чтобы видеть напарника, поворачиваюсь на бок и тут же попадаю в плен карих омутов. Пробежавшись взглядом по лицу, замечаю под его глазами тени, которые без слов говорят об измождении. — Кошмарно выглядишь, — осторожно провожу пальцем по скуле, чувствуя легкую щетину.

— В тебе тоже принцессу сейчас не узнать, — иронизирует напарник. — Надеюсь, когда пойдем на свидание, ты будешь выглядеть лучше.

— Ах, так?! — увернуться от возмущенного тычка в плечо Иллидану не удается, но, воспользовавшись моментом, он перехватывает мою руку. — Пока не научишься говорить комплименты — никаких свиданий. Так и знай!

— Я предпочитаю действовать, а не болтать попусту, уж извини, принцесса, — делает заявление мужчина. — А теперь и правда нужно ещё немного поспать. Что скажешь?

Что бы ни сказала, а Дан уже уплыл в царство Морфея.

Следующее пробуждение было мягким и сладким. Где-то вдали звучит щебет птиц, лицо обдувает легкий ветерок, а нежные как перышко поцелуи ласкают мое лицо. Веки, переносица, кончик носа, щека, опять веки, которые распахнулись сами собой.

— Привет, родная, — мама ласково гладит меня по щеке. — Как ты себя чувствуешь?

— Привет, — сладко потягиваюсь, разминая косточки. — Я больше не ощущаю Мариам. Все получилось?

— Да, получилось. Если не считать, что она едва тебя за грань не утащила. Не представляю, что бы я делала, если бы у неё это получилось.

— Расскажешь?

— Да нечего особенно рассказывать, — мама морщит нос, явно не желая вдаваться в подробности. — Зелье не успело настояться и сработало не в полную силу. Не знаю, что произошло на свадьбе, но контроль ты потеряла, и ритуал пришлось проводить в спешке. В какой-то момент я было решила, что…, — прерывисто вздохнув, мама все же находит в себе силы закончить: — Если бы не Источник, все могло сложиться иначе.

— Источник?

— Да. С его помощью нам удалось удержать тебя.

А вернее, с помощью кристалла. Теперь ясно, почему я проснулась с ним в руке, и почему ранее Источник на меня так вызверился. Опекал.

— Так что произошло? Что тебя так разозлило? Это должно быть что-то серьезное, раз даже эффект успокоительных не помог.

— Алина случилась, вот что, — настроение портится, едва перед глазами всплывает образ мерзкой девчонки. Думаю, свадьбу она вряд ли забудет.

Перескакивая с одного на другое, посвящаю маму в подробности перепалки. Я рассказывала об Антоне ранее, но не так чтобы уж слишком подробно, а сейчас вывалила на маму все, не фильтруя. С самого начала. Вот как оно есть, без всяких прикрас.

Мама под конец рассказа лишь хмурится да поджимает губы.

— Я сейчас скажу одну вещь, которая, надеюсь, позволит тебе взглянуть на ситуацию под другим углом, — наконец, выдает она. — У Антона не было шансов устоять, как мне кажется. Из твоего рассказа выходит, что мальчик всю жизнь хотел иметь отца, и не какого-нибудь, а именно того, который его отверг. Что-то вроде подсознательной матрицы поведения. Папа кумир, но я для него недостаточно хорош. И он из кожи вон лезет, чтобы доказать, что это не так. Но несмотря на достигнутые вершины и хорошую жизнь — та, самая главная цель, сидит глубоко в подсознании. И вдруг этот кумир объявляется и окружает вниманием. И хочется удержать это внимание, получить одобрение. Услышать то, о чем всегда мечтал. Это хуже чем наркозависимость.

— И что? — я понимала, о чем она говорит, но принять не могла. — Ломать ради этого одобрения свою жизнь и существовать ради чужой выгоды? Словно собака на коротком поводке.

— А это уже не тебе решать, милая. Чтобы избавиться от зависимости — в первую очередь нужно этого захотеть. Парню выпал шанс вернуть контроль над собственной жизнью, но вопрос в том, ухватится ли он за него?

Надеюсь, так оно и будет. В конце концов, это уже не мое дело, а спасение утопающих — дело рук самих утопающих.

Продолжить беседу не удаётся — в комнате появляется возмущенный отец, мол, пока вы тут языками чешете, там на кухне что-то горит. Мама подрывается как ужаленная, с руганью вылетая из комнаты, под громкий отцовский смех.

К этому можно и привыкнуть.

Я все ещё слышу причитания мамы, когда в комнату просачивается Дан и быстро закрывает за собой дверь.

— На кухне ничего не горит, да? — интересуюсь у напарника, чуть склонив голову на бок.

— Неа, — с широченной улыбкой заявляет это чудо. — Но запахи там такие, что слюнки текут.

— Тогда почему ты здесь, а не там?

— Эжен, видишь ли, тут такое дело…, — вид у него смущенный и упрямый одновременно.

— Мне уже не нравится начало, — предупреждаю со смешком.

— Мне пришлось кое-что сделать во время ритуала, — заявляет мужчина, сверля меня серьезным взглядом. — Ты только выслушай меня, хорошо?

И замолчал, не решаясь продолжить.

— Не тяни, Дан, ради Бога. Скажи уже как есть.

Чем дольше он молчит, тем сильнее я начинаю нервничать. Да и его напряженность, которую я буквально чувствую кожей, ситуацию не улучшает.

— Мариам почти убила тебя, пока мы её выкуривали. Ты лежала на моих руках, и я чувствовал, как с каждой секундой тебя покидает жизнь. Я не мог этого допустить, не мог потерять тебя, поэтому разделил с тобой магию.40393c

Он замолкает, пока я пытаюсь осознать сказанное.

— Что это значит? Ты сделал меня магом?

Предполагаю очевидное, но ошибаюсь.

— Нет, — Дан пересекает комнату и присаживается на край кровати. Сжав мои ладони, он поясняет: — Это древний способ, которым пользуются маги, если хотят связать свою жизнь с обычным человеком без дара. Ещё этот способ называют брачным ритуалом.

— Поверить не могу! — шепчу ошеломленно, не зная, как реагировать на новость. Без меня меня женили. Офигеть. — Дан!

Как такое вообще возможно? С каких пор получать согласие невесты вовсе не обязательно?

— Что Дан? — взрывается напарник как бочка с порохом, вскакивая с кровати. От неожиданности я вздрагиваю, но мужчина, кажется, даже не заметил, полностью погрузившись в собственные раздумья. — Мне нужно было просто смотреть, как ты умираешь? — бегая из угла в угол, по всей комнате, рвал и метал он. — Ответь! Как бы ты поступила на моем месте? Ты столько раз спасала мою жизнь! Шла на безумный риск, даже осознавая, что я просто мог водить тебя за нос! Верила, когда другие б отвернулись! Так скажи, Эжен, как я мог позволить тебе уйти за грань?

Дан в этот момент больше всего походил на безумца. Лохматого безумца.

— Я понимаю, правда. И на твоем месте поступила бы так же — спасла любой ценой. Вот только ответь мне на один вопрос… Ты перечислил все причины или есть что-то ещё?

Я с каким-то ужасом вперемешку с эйфорией ждала его ответа, понимая, что это может изменить все.

Дан застывает как истукан, сверля меня проникновенным взглядом. Плечи его опускаются, и на одно единственное краткое мгновение я улавливаю нечто странное, некую покорность судьбе, после чего ироничный взгляд возвращается.

— Я не мог позволить уйти за грань девушке, в которую влюблен.

— Это хорошо, — выдыхаю. — Потому что я, кажется, чувствую тоже самое.

— К тому же, она задолжала мне свидание, — это Дан заявляет с такой невозмутимостью, что улыбнуться просто невозможно.

— Я согласна компенсировать долг поцелуем, но с рядом условий, — подняв ладонь, начинаю загибать пальцы, проговаривая перечень требований: — Во-первых, на брачную ночь можешь даже не рассчитывать…

— Конечно, — кивает Дан. — Не раньше, чем ты приведешь себя в порядок. Ты в зеркало смотрелась, чудо лохматое?

— Раньше надо было думать, на ком женишься, — возмущаюсь, сдувая с лица челку. — Во-вторых, я согласия на свадьбу не давала, так что какой бы ты там ритуал ацтеков ни провел — не считается! Никаких поблажек не жди!

— Ещё как считается! — отмахивается от неудобной информации, как депутат от электората.

— В третьих — папе сам все расскажешь!

— Между прочим, я уже получил разрешение на ухаживания, — я прищурила глаза, и уже через секунду мой муженек идет на попятный. — Ладно-ладно, расскажу. Слушай, это все занимательно, но, может, ты меня уже поцелуешь? А потом продолжим, а то ты ведь так можешь до бесконечности перечислять!

— Мне что, все нужно самой делать?

И именно в этот чертов момент в комнату влетает мама с ошеломительной новостью:

— Женя, я возвращаюсь домой! — обозрев открывшуюся картину, а именно Дана, практически навалившегося на меня для долгожданного поцелуя, мама, мелкими шагами отступая назад, тихо приговаривает: — Ой, я, наверное, не вовремя?

Как только дверь за ней закрывается, Дан с усмешкой сообщает:

— Мне, безусловно, очень нравится твоя мама, но всем известно, что чем больше расстояние между тещей и зятем, тем лучше их взаимоотношения. Так на чем мы там остановились?