Эпилог · Надежда — мой компас земной

— Лизи, вот не пойму, у кого сегодня свадьба: у меня или у тебя? Чего ты так суетишься? — Надя с улыбкой смотрела, как помощница носится по покоям взволнованная и взмыленная.

— У вас, у вас, Ваше Величество, — отмахнулась Лизи, и не думая сбавлять темп своих метаний. — Вот поэтому и должно все быть идеально, — добавила назидательно. — Я не должна ничего упустить.

— Какое я тебе Величество?

— Через несколько часов станете, — парировала помощница и еще раз обежала вокруг Нади, рассматривая ее со всех сторон. — С платьем вроде бы закончили, — подвела она подопечную к зеркалу.

Вот все в этом Тай-Наиле шиворот-навыворот. Модным считается, чтобы у платья были пышные многослойные юбки и узкий лиф. И подвенечное платье, Надя полагала, будет именно таким. Десять слоев ткани внизу, а сверху Лизи затянет завязки так, что дышать будет проблематично.

Но нет. Надя будто вернулась домой. Платье походило на земное вечернее. Нежно голубое — цвета дневного неба, как пояснила Лизи. Оно нежно обволакивало тело, не стесняя движений. Само изящество. Ткань на ощупь гладкая, струящаяся. А сверху был предусмотрен белый невесомый полупрозрачный плащ-разлетайка из чего-то, напоминающего гипюр.

— Жаль, ночью будет не разглядеть всей красоты, — Надя крутанулась у зеркала.

При чем тут ночь? А при том. Еще одна Тай-Наильская традиция, которая шиворот-навыворот. Таинство бракосочетания короля и будущей королевы проходит ночью. И не где-нибудь в торжественном зале замка, а на вершине самого высокого холма — под звездами. На этот холм, кстати, новобрачные должны подняться пешком. А это около часа пути. Поэтому, наверно, подвенечное платье и предусмотрено таким удобным.

— Ночью ткань платья начнет поблескивать, — пообещала Лизи, — так что будет еще красивее, чем сейчас.

Она усадила Надю на стул, перед зеркалом:

— Теперь прическа, Ваше Величество.

— Лизи, — нахмурилась Надя, — вот скажи мне, верноподданные должны слушаться свою королеву?

— Разумеется, — принялась та расчесывать волосы.

— Тогда приказываю, чтобы ты называла меня Надя. Хотя бы пока мы одни.

— Хорошо, Величество Надя, — тут же изобрела нечто невообразимое Лизи.

По Тай-Наильской традиции волосы невесты должны оставаться распущенными. Но несколько прядей сплетаются в узкие косички. Помощница вооружилась белыми атласными ленточками и старательно приступила к делу. Надя чувствовала, что от волнения у той руки дрожат.

— Лизи, а что это ты сегодня со мной даже свежими сплетнями не поделилась?

Надо было как-то снизить градус беспокойства у верной подруги. Вопрос прогнозируемо ее оживил. Вот что-что, а поделиться слухами для Лизи — лучше любого антидепрессанта.

— Говорят, лорда Дугласа и леди Равелину уже конвоировали в Горную провинцию на исправительные работы, — начала она с самого на ее взгляд интересненького. — Лорда Дугласа определили в бригаду землекопов, которые должны фундамент для водолечебницы вырыть. Теперь он наверно сильно сбросит в весе, — хихикнула Лизи. — А леди Равелину определили на кухню, где обеды строителям готовят.

— Кухаркой?

Бедные строители. Представляла Надя, какого варева им наварит Равелина, ни разу в своей жизни плиты не видевшая.

— Посудомойкой, — успокоила Лизи. — Вот так, вот так, леди Равелина свой нос морщила при виде грязной посуды, — помощница состроила зеркалу гримасу, заставляя Надю рассмеяться. — Вот так ее корежило, когда ей скребок в руки дали — котлы из-под луково-чесночной подливы чистить.

— Можно подумать ты видела, — хохотала Надя.

— Не видела, но представляю. А, вообще, мало ей еще досталось, — грозно изрекла Лизи. — Его Величество был слишком к ней милосерден. Она чуть вас не отравила какой-то гадостью. Но ничего, — кровожадно усмехнулась помощница, — я немного компенсировала милосердие короля.

— Лизи, ты о чем? — с подозрением глянула Надя.

— Перед тем, как леди Равелину с лордом Дугласом увезли, я ей во флягу с водой зелья подсыпала, которое заставляет мухоморы вместо волос на голове расти. Пусть знает, как нашу королеву обижать!

— Лизи! — пристрожилась Надежда. — Разве так можно?!

— Да не переживайте, Величество Надя. Обманула меня бабка, которая зельями в проклятой деревне торгует. Никакие мухоморы не выросли. Зато, говорят, — Лизи снова захихикала, — леди Равелина всю дорогу до Горной провинции животом мучалась.

Ох, ну вот что с ней, с этой Лизи, делать? И когда надо горы свернет, и когда не надо тоже предприимчивая.

Марина влетела в комнату веселая и лучащаяся энергией.

— Ой, Надь, какая ты красавица, — подбежала и чмокнула в щеку. — Твой Эрланд до конца церемонии не утерпит — утащит тебя куда-нибудь в кусты.

Бедная Лизи, так пока и не привыкшая к шуточкам Марины, моментально залилась краской.

— У вас поэтому бракосочетание ночью на природе проходит? — добила ее Маринка провокационным вопросом.

— Миледи Марина, ну, что вы такое говорите? Таинство бракосочетания проводится ночью на холме — под светом звезд, чтобы они стали свидетелями клятвы короля и королевы, которых они своим предначертанием соединили.

— Одно другому не мешает, — рассмеялась Марина и покрутилась перед Надей, демонстрируя свой наряд. — Как тебе?

Подруга, наконец-то, смирилась с местной модой и была одета в хищное алое платье, а не джинсы. Ну что сказать? Бедный Феликс. Он же дара речи лишится. Стройной Маринке с пышностью в нужных местах платье шло. Просто женщина-вамп. И, кстати говоря, алая розочка, прикрепленная к высокой прическе, отлично сочеталась с рыжей челкой.

Какая по счету? — полюбопытствовала Надя с улыбкой, кивнув на цветок. Догадывалась, что это очередной подарок Феликса.

— Восемнадцатая. Перевоспитание — процесс не быстрый, — глубокомысленно изрекла подруга.

Сразу после инцидента, благодаря которому Феликса и Марину застали в одной постели, Феликс, как истинный рыцарь, сделал Марине предложение. Но она категорически отказала. «Пока не перевоспитается, пусть даже не надеется. Пусть добивается», — вот таков был ее вердикт. И Феликс, надо отдать ему должное, проявил редкую настойчивость. Эрланд даже пригрозил Марине, что переселит ее в пристройку, если она в ближайшее время не примет предложение, потому что он устал разбирать жалобы обитателей замка. Они уже которую ночь подряд не могут спать из-за того, что Феликс серенады под окнами горланит.

— Восемнадцатая роза? И ты приняла? А не боишься, что на балу столько танцев не наберется? — подтрунила подругу Надя.

— Ну так, мы, если что, после бала продолжим. Нам для того, чтобы танцевать, зрители не нужны.

Ох, Маринка, неисправима.

— Кстати, как тут у вас традиции требуют? Жених и невеста в одной карете на холм поедут, или в разных? — вопросительно посмотрела Марина на Лизи. — Если в разных, то Надь, я с тобой.

— В разных, — ответили Лизи. — Но жених и невеста встретятся не на вершине холма, а у подножия. Гости и дальше поедут в каретах, а жених и невеста должны будут подняться по другому склону вдвоем: только он и она.

— О, да у вас еще хитрее, — рассмеялась Маринка, — и для чего же им одним-то на холм тащиться, да еще пешком? — и, может, в этот раз она ни на что такое и не намекала, но Лизи по привычке увидела что-то возмутительное.

— Ну, что вы такое говорите, миледи Марина? Жених и невеста, пока поднимаются вместе на холм, имеют возможность сказать друг другу самые важные слова.

— Они, что, до этого не успели наговориться? — рассмеялась не сентиментальная Маринка.

— Вот правильно, что не вас, миледи Марина, звезды будущей королевой выбрали, — беззлобно фыркнула Лизи.

Самые важные слова… Надя думала об этом всю дорогу до холма. Они с Эрландом за последние дни действительно уже столько всего сказали друг другу… Все самое важное и самое неважное… Разговаривать будет не обязательно. Просто пройти молча рука об руку в ночной тишине, когда только звезды будут освещать их путь — в этом было что-то трепетное, интимное, волнующее…

Фредерик помог Наде сойти со ступенек кареты и снова зашел внутрь. Карета тут же тронулась дальше. И через пару минут уже скрылась в вечерней синеве. В Тай-Наиле не принято было, чтобы невесту к жениху вел кто-то из родственников или друзей. Только ночные светила. Под их мягким светом она подойдет к своему королю.

Надя вдохнула полной грудью. Ощутила аромат леса. Вслушалась в шум ветра в кронах деревьев. Насладилась, как нежные порывы бриза развевают волосы, охлаждают щеки. Она все не разворачивала головы в ту сторону, где должен был находиться он, ее король. Будто боялась, что не выдержит этого счастья — видеть его.

— Надя… — чуть хрипловатый голос мурашками разбежался по всему телу.

Как это у нее получается — ощущать любимого кожей, когда он на расстоянии нескольких метров от нее? Она медленно повернулась в сторону холма и сразу увидела своего короля. В темно синем, почти черном, парадном камзоле — цвета ночного неба. Монументальный, надежный, невозможно любимый. Она шла навстречу к своей скале, и сердце щемило от нахлынувших чувств. Они все обострились, трепетали оголенными нервами.

— Ты возмутительно красива, — он коснулся губами уголка ее губ, и током пробило от этого простого прикосновения. — А я возмутительно счастлив.

Он взял за руку и повел.

Вы когда-нибудь взбирались ночью на вершину холма рука об руку с любимым, ощущая, что там впереди что-то очень важное? Бескрайнее, как небо над головой, вечное. Такое, которое на всю жизнь, навсегда, одно на двоих. У вас будут выступать слезы на глазах, у вас будет сбиваться дыхание, у вас пересохнет во рту. И вы ничего не сможете сделать с шальным сердцем, рвущимся из груди. И вы будете молчать, хотя хочется закричать. Молчать, чтобы уловить в тишине звук его дыхания. Молчать и впитывать тепло его ладони. Молчать, боясь спугнуть это трепещущее счастье, накрывшее с головой…

Вершина холма была освещена факелами. У каждого, кто ждал появления жениха и невесты, в руках был этот рвущийся в небо огонь. Надя не видела отдельных лиц — только волнующееся бурлящее огненное море. Свадебная церемония называется в Тай-Наиле таинство. Теперь понятно почему. Это слово больше всего подходило к этому торжественному величественному красивому волнующему действу.

Его Святейшество астролог Освальд завел Надю и Эрланда внутрь начерченного огненными полосами древнего знака. Его голос приобрел удивительную силу:

— Клянешься ли ты, Эрланд пятый, король Тай-Наиля, любить и беречь предреченную тебе звездами Надежду с этого момента и навсегда?

Кажется, даже пламя факелов замерло, чтобы в следующую секунду вздрогнуть от ответа, словно высеченного резцом на камне:

— Клянусь.

— Клянешься ли ты, Надежда, любить и беречь предреченного тебе звездами Эрланда пятого, короля Тай-Наиля, с этого момента и навсегда?

— Клянусь, — ответили не губы — сердце.

— Властью, данной мне небесами, дневными и ночными светилами Тай-Наиля, объявляю вас мужем и женой!

Огни пришли в движение. Вершина холма в одночасье заполнилась тысячами звуков. К Наде и Эрланду устремились гости. Окунули в бурлящий поток поздравлений и пожеланий. Голова кружилась от счастья. А нет. Это, оказывается, голова кружится оттого, что Эрланд подхватил на руки и кружит. Надя обвила его шею и смеялась. И, кажется, все вокруг смеялись тоже.

А потом начался бал. Бал прямо там, на вершине холма. Факелов стало еще больше. Светло, почти как днем. На импровизированную сцену поднялись музыканты и маэстро Озарио. Да, тот самый, которого так обожает Лизи. И которого Наде советовал послушать Базиль. И который считается в Тай-Наиле звездой номер один. В его музыку не возможно не влюбиться. Ну, что ж, Надя приготовилась внимать.

— Песня посвящается нашей новой королеве Надежде, — объявил маэстро.

— Это будет сюрприз, — шепнул Эрланд. — Марина помогла устроить.

За секунду до того, как музыканты взялись за инструменты, Надя догадалась, о чем речь.

— Светит незнакомая звезда, — заполнил вершину холма чистый проникновенный вокал маэстро. Разлился, расплескался на соседние холмы. Дотянулся до неба. — Снова мы оторваны от дома…

— Разрешите пригласить, Ваше Величество, королева Тай-Наиля, моя Надежда, — Эрланд взял в нежный плен и повел.

— Надежда — мой компас земной… — пел маэстро, шептали губы любимого.

* * *

— Эрланд шестой, ну вот, познакомься — твоя бабушка Сэмюэлла, — Эрланд пятый аккуратно опустил с рук на пол трехлетнего сына.

Малыш, точная копия отца, уверенно потопал к седой женщине и протянул ей свою ручонку:

— Элланд шестой, — с самым серьезным видом представился он.

Сэмюэлла потискала крохотную пухлую ладошку. В глазах блеснули слезы.

Потребовалось целых три года, чтобы Эрланд старший простил и принял поступок тети, и еще год на то, чтобы убедить ее переехать из лесного домишки в замок. И вот теперь она впервые увидела внучатого племянника.

У Нади тоже в глазах стояли слезы. Она радовалась за Сэмюэллу, а еще ощущала привычную теплоту при взгляде на двух своих мужчин. Она гордилась ими. Гордилась своим мужем, который, как бы ни относился к поступку Сэмюэллы, все эти годы продолжал о ней заботиться. И гордилась этим любопытным карапузом, своим сынишкой, таким крохотным, а уже стойким и твердым — маленькая монументальная скала.

Надя и Эрланд дали Сэмюэлле вдоволь пообщаться с малышом. Забрали, только когда его уже начало клонить в сон. Карапуз с удовольствием забрался на руки отцу и безмятежно уснул. Как Надя его понимала. В этих крепких руках — надежно. В этих крепких руках — спокойно.

Эрланд отнес малыша в кроватку.

— Теперь займемся тобой, — посмотрел на Надю с дразнящей угрозой. И тоже подхватил на руки. — В кровать!

Где-то в промежутках между сводящими с ума ласками поинтересовался:

— А о чем это вы так долго шептались с Сэмюэллой?

— Она рассказала, что сегодня на Земле родилась девочка. Такая милая малышка.

— И? — посмотрел Эрланд удивленно. Мол, разве на Земле каждый день не рождаются сотни тысяч детей?

— Особенная малышка. Назвали Любочкой. Полное имя — Любовь… — загадочно улыбнулась Надя.

— Это то, о чем я подумал?

— Да. Любовь принца Эрланда шестого.

— Сэмюэлла полагает, что звезды снова предрекут в королевы девушку с Земли? Тогда я за сына спокоен, — рассмеялся он. — Правда, пока Эрланд шестой озадачен немного другой проблемой.

— Да? И какой же?

— Заявил мне сегодня, что ему нужна сестра. И я, между прочим, пообещал, — Эрланд накрыл губы требовательным поцелуем…

КОНЕЦ