Глава 3

Сегодня

– Итак, Евгений Борисович, Вы собираетесь сотрудничать? – задаёт вопрос оперуполномоченный.

Полчаса назад он представился полным именем, но я запомнил лишь фамилию – Лавров. Я в отделении. Ладно, хоть в камеру не бросили, а сразу отвели в комнату для допросов.

– Конечно, собираюсь, – поморщившись, потираю запястья, которые наконец-то не стянуты наручниками. – Скажите, за что меня задержали. И дайте позвонить. Кажется, один звонок мне всё-таки положен, верно?

– Веселитесь, гражданин Савельев? – хмуро спрашивает опер.

Он спятил, что ли? Когда это я веселился? Да я сама серьёзность, вашу мать!

– Нет, – отвечаю я.

– Что нет? – снова издевается он.

– Нет, мне совсем не весело. Может, всё-таки объясните, что я здесь делаю?

Он раскрывает папку. Поцокав языком, перекладывает листок за листком. Достаёт нужный.

– У Вас богатая биография. Савельев Евгений Борисович – восходящая звезда в кардиохирургии. Так о Вас говорят коллеги. Студенты просто обожают. И вдруг такое... Мда-а... Нехорошо... Нехорошо.

Я подаюсь вперёд к столу и, не сдержавшись, выкрикиваю в лицу оперу:

– Да что я сделал?!

Один из полицейских, стоящих у двери в качестве охраны, надо полагать, дёргается ко мне.

– Сядь ровно! – рычит опер. – Не доводи до греха. Насильников здесь не любят.

У меня, кажется, мозг сейчас задымится.

– Кого? – ошалело переспрашиваю я.

– Не изображай святошу, – сардонически усмехается опер, перешедший со мной на «ты». – Вот оно – заявление. Твоя жертва нашла в себе смелость заявить на тебя. Поэтому советую тебе сотрудничать и подписать чистосердечное. Попадёшь лет на пять... Ну, может, семь. А будешь сопротивляться и отрицать – я лично постараюсь выбить для тебя самую высокую меру наказания.

Головная боль, которая так терзала меня раньше, теперь отошла на второй план. Горло сдавливает спазмом. Сердце болезненно ухает в груди. Я – кардиохирург и с лёгкостью могу поставить диагноз своему состоянию. А вот разобраться в происходящем мне пока не под силу.

Похоже, я попал в какой-то неприятный переплёт...

Но я точно никого не насиловал!

Склоняюсь над заявлением. Буквы пляшут. Всё, что могу понять – это то, что какая-то девушка, фамилия которой здесь не фигурирует, обвиняет меня в том, что я изнасиловал её. И это случилось прошлой ночью.

– Я советую тебе напрячь извилины и всё-таки вспомнить, что ты натворил, – осуждающе покачав головой, выдаёт Лавров. – Ну или просто подпиши чистосердечное. И дело с концом.

– А есть доказательства?.. Что это именно я сделал? – наконец беру себя в руки, но мой голос хрипит от напряжения. – Вы так быстро установили что... кхм... материал внутри жертвы именно мой?

– Это мы скоро установим! – отчеканивает Лавров. – И у нас есть свидетели, что именно ты был с этой девушкой прошлой ночью.

– Ну так устанавливайте! – я почти взрываюсь, потому что воспоминания начинают всплывать в голове.

И они мне не нравятся...

– Значит, будешь отрицать?

– Я никого не насиловал!

Опер хмыкает. Садится напротив меня, хотя до этого просто расхаживал по кабинету. Берёт листок, ручку.

– Ладно... Тогда рассказывай свою версию.