Глава 35
Ева
– Гросик! Грос... – с нежностью шепчет Даша, повиснув на шее у нашего пса.
Грос – немецкая овчарка. Никита приобрёл его в прошлом году для охраны дома. Тщательно его дрессировал, даже воспользовался помощью кинологов.
Мне иногда жалко Гроса, потому что он постоянно сидит на привязи. Когда мы приезжаем с дочкой из садика, домой заходим не сразу, стараясь побыть хотя бы полчасика во дворе, чтобы составить нашему пёсику компанию.
– Ко мне, Грос! – выкрикивает Даша, поманив его палкой. – Сидеть!
Маленькая командирша... Но Грос так любит малышку, что с радостью выполняет все её команды.
– Мама, смотри! – восторженно зовёт меня дочка. – Он дал мне лапу!
– Классно! – стараюсь, чтобы моё восхищение было достаточно искренним.
А на самом деле я с трудом сегодня улыбаюсь собственному ребёнку...
Иду в беседку, сажусь в подвесные качели, прикреплённые к потолку. Не хочу идти в дом. Там ждёт Никита, и, скорее всего, очередная головомойка. Потому что утром, убегая с Дашей в садик, я никак не отреагировала на его извинения за прошлую ночь. А он ведь с головной болью маялся, наш бедный и несчастный...
Мне кажется, что после внезапной встречи с Женей моя ненависть к мужу стала более очевидной, что ли...
Но что толку думать о былых чувствах к человеку, от которого я сегодня убежала, словно последняя трусиха. Сама не знаю, зачем назначила эту встречу... Наверное, чтобы объясниться... Но испытала такую бездну стыда перед ним, что не смогла по-другому закончить наш разговор.
И я молюсь о том, чтобы больше никогда не встречаться с Женей. Потому что больно... Больно оттого, что обманула его. И больно потому, что мы не смогли быть вместе. А теперь время уже упущено.
– Ева!
Голос Никиты выдёргивает меня из размышлений, и я вздрагиваю. Муж с чашкой в руке заходит в беседку и останавливается напротив меня. Я медленно покачиваюсь на качелях и смотрю ему в глаза. Сейчас он выглядит достаточно хорошо, не то что утром.
– Не избегай меня, пожалуйста, – его голос полон раскаянием. – Да, вчера я перебрал. Каюсь. И больше так не буду. Обещаю.
Мне хочется ответить, что всё нормально, лишь бы не продолжать этот разговор. Но я вдруг, вопреки здравому смыслу, говорю Никите с недовольством:
– Может, ты просто пить не умеешь? Вчера ты делал мне больно, но не остановился.
Его лицо становится испуганным. Шагнув к столу в центре беседки, он ставит на него чашку и тут же возвращается. Опускается на корточки передо мной, пытается взять за руки.
– Ева... Прости, – пристыженно смотрит мне в глаза. – Я виноват, да! Знаю, что бываю иногда довольно груб... Но ведь тебе нравится, что в сексе я порой превращаюсь в неандертальца в некотором роде.
– Нет, не нравится, – отвечаю я, содрогнувшись.
У меня ничтожно мало опыта... Но Женя – единственный, кто был нежен со мной.
– Хорошо, тогда я буду учиться. Ты просто расскажи, как тебе нравится, – успокаивающе шепчет Никита.
Нечто подобное я уже слышала. Но это всего лишь слова, в нашей сексуальной жизни ничего не меняется. Каждый раз, когда у нас случается близость, Никита словно пытается доказать самому себе, что я принадлежу ему. И я его жена не только благодаря заключённому нашими отцами соглашению, а потому, что он меня достоин.
Никита всё-таки умудрился поймать мои руки и теперь нежно поглаживает их. Я вырываюсь и резко встаю с качелей.
– Пойдём в дом. Становится прохладно.
Прелесть подобных ситуаций в том, что теперь я какое-то время могу без особых проблем избегать и мужа, и разговоров с ним о сексе. А ещё могу «случайно» уснуть сегодня в кровати дочери, пока буду укладывать её.
– Дашуль, идём, – выхожу из беседки и протягиваю ей руку.
Дочка треплет Гроса по холке, чмокает пса в нос и наконец-то бежит ко мне. Мы заходим в дом. А Никита остаётся в беседке. Наверняка для того, чтобы в одиночестве справиться со своим раздражением.
* * *
Снова припарковав машину в некотором отдалении от садика, медленно бреду по тротуару. Сегодня я приехала немного раньше, чем обычно, и планирую дать Даше немного времени поиграть с ребятами. Может, она сможет подружиться с кем-то и всё-таки приспособится к пребыванию в садике... Ведь обычно я забираю её раньше, чем остальные родители уводят своих детей. Можно сказать, сразу после тихого часа. Возможно, она просто не успевает пообщаться и поиграть со своими сверстниками.
Пока я работаю бухгалтером в типографии на полставки, и мой рабочий день заканчивается довольно рано. Успеваю и в магазин сходить, прежде чем забрать дочку. Но скоро мой испытательный срок закончится, и начнутся полноценные рабочие будни. Никита точно не будет в восторге.
Когда подхожу к воротам детского сада, кто-то внезапно хватает меня за руку. Резко поворачиваюсь и сначала упираюсь взглядом в широкую грудь. Лишь потом, задрав голову, встречаюсь со знакомым проницательным взглядом синих глаз.
– Я не хотел напугать тебя, Ева. И ругаться с тобой тоже не намерен.
Лёгкая хрипотца Жениного голоса просачивается буквально под кожу, смятение и напряжение захлёстывают сердце. Мои губы начинают дрожать. Дыхание перехватывает.
Так я себя чувствую всегда, когда оказываюсь рядом с ним.
– Как ты меня нашёл? – это всё, что получается из себя выдавить.
– Один из руководителей министерства образования, курирующий дошкольный сектор, когда-то лечил у меня своё сердце, – с обворожительной улыбкой отвечает Женя. – Он не смог мне отказать.
– Ясно... Выбалтывает информацию, которую нельзя разглашать, – говорю я, потупив взгляд.
Женя вновь берёт мою руку, и на этот раз я даю себе несколько секунд, чтобы насладиться моментом. Его горячая рука согревают мою – ледяную и влажную.
Спустя несколько мгновений я всё же забираю руку и прячу в карман жакета. Вновь поднимаю взгляд на Савельева.
– Не злись, Ева, – говорит он мягко. – У меня не было выбора. Мне пришлось использовать все доступные возможности, чтобы найти тебя.
– Ну вот ты меня нашёл. Что дальше? – мой голос хрипнет от напряжения.
Сердце готово выпрыгнуть из груди и разбиться вдребезги. Надеюсь, что Женя сможет его починить...
– Давай действовать постепенно, – произносит он, глядя сквозь решётку забора на детскую площадку. – Позволь мне просто понаблюдать за ней... За вами... Хотя бы издалека. Возможно, когда-нибудь ты познакомишь меня с моей дочерью.
– Ты правда этого хочешь? Почему?
Тысячи отцов отказываются от своих детей. А Женя хочет быть со своей незнакомой дочкой? Кажется, моё восхищение этим мужчиной сейчас выросло стократно.
– Почему? – переспрашивает он, с недоумением глядя мне в глаза. – А почему я должен этого не хотеть? И я хочу общаться не только с дочкой, но и с тобой, Ева. Ты просто позволь мне!..
Я не знаю, что сказать...
Чувство стыда неподъёмным грузом давит на плечи. А потаённое желание вновь впустить Женю в свою жизнь заставляет меня согласиться на всё, что он может мне предложить.
Мимо нас проходят люди. Некоторые из родителей уже забирают своих детей. Поманив Женю за собой, увожу его подальше от ворот садика.
Мы оба наблюдаем за Дашей сквозь решётчатый забор. Она, как и всегда, сидит в беседке и держит в руках свою куклу.
– В детстве я тоже был необщительным, – утешающе произносит Женя. – А потом появился мой брат Максим. И играл я с ним, а не со сверстниками.
Бросаю недоумённый взгляд на Савельева. Он что, намекнул, что Даше нужен брат или сестрёнка?
В груди сразу что-то больно щемит. Потому что я с радостью родила бы ещё одного ребёнка, но только не от Никиты. Ни за что!
Его родители часто поговаривают об этом. А сам он считает, что у нас ещё есть время и можно не торопиться.
Никита... Он говорит, что любит меня. Любит ещё со школьной скамьи. Но ведь когда любишь, хочешь ребёнка от любимой женщины!
Я не верю в любовь мужа ко мне. То, что он испытывает, можно назвать совсем другим словом. Страх! Никита боится не угодить моему отцу, ведь он является инвестором многих проектов мужа. А ещё фирма отца занимается всеми юридическими вопросами компании Никиты.
Его родители давно отошли от дел, а старший брат Руслан занимается только своей личной жизнью. Сейчас Никита совсем один занимается вопросами семейного бизнеса. И, конечно, боится впасть в немилость моего отца.
Вот на чём построены наши семейные отношения.
Я смотрю на Женю, он тоже поворачивается ко мне лицом. Решаюсь на признание:
– Вчера я убежала, потому что чувствую себя виноватой перед тобой. Ты, конечно же, должен был знать о том, что я не сделала аборт. Но у меня не было выбора, понимаешь?
– Твой отец? – спрашивает Женя. – Это он всё решил именно так?
– Да... – нервно облизываю губы. – Либо аборт, либо скорая свадьба во избежание позора – таковы были условия.
– И чтобы я тебя не искал, ты должна была мне солгать, – подытоживает он. – Что ж... Это умно.
Это глупо! И подло!
Но выбора у меня действительно не было.
– А сейчас я боюсь сделать больно Даше, – признаюсь я шёпотом. – Она маленькая ещё... Я ограждаю её, как могу, от разных потрясений, понимаешь?
По моим щекам непроизвольно начинают бежать слёзы.
Мой ребёнок настрадался достаточно, пока был у меня под сердцем. Ведь сначала я упрямилась и не соглашалась на брак с Никитой. За что была заперта в своей комнате. Отец устраивал мне головомойки каждый день. Будучи прекрасным манипулятором, он за руку привёл меня в клинику. Нашёл самую поганую, чуть ли не подпольную. Врач там выглядел как настоящий мясник. И я сдалась...
Через месяц состоялась свадьба. После чего мы с Никитой на год покинули страну. А когда вернулись, муж начал заниматься семейным бизнесом вместе с Русланом.
Увидев мои слёзы, Женя устремляется ко мне, чтобы обнять, но я отстраняюсь.
– Прости! – он тут же делает шаг назад, подняв руки перед собой. – Прости, я не подумал.
Вытерев влагу со щёк, решительно произношу:
– Я не против попробовать то, что ты предлагаешь... Но у меня есть одно условие...