Глава 9

Утром Настю разбудил стук в дверь. Выбежавшая на стук Глаша вскоре вернулась.

— Настасья Платоновна, платья принесли! Я сказала, чтоб сундук пока поставили у входа. Потом Петр с Васенькой затащат!

При упоминании имени денщика Белова, Настя лишь вздохнула, строго наказав себе переговорить с преображенцем. Девушка оглянулась на сладко спящую соседку, поднялась и, накинув домашнее платье, вышла в коридор.

Глаша уже открыла сундук, доставая оттуда голубое с серебряным шитьем и кружевами платье, в котором Насте надлежало заступать на службу.

— Что тут за шум? — Даша вышла из своей комнаты.

— Платье прислали, — как не старалась Настя выглядеть спокойной, она с восторгом рассматривала новый наряд.

Голубое, с пеной кружев, должных подчеркнуть изящество рук и груди, фрейлинское платье вызывало у девушки, привыкшей к гораздо более скромным одеяниям, трепетный восторг.

— Что стоишь, — поторопила её Дарья. — Иди у меня оденься, нам скоро на службу заступать.

Сборы заняли гораздо больше времени, чем предполагала Настя. Красавица императрица была большой модницей, часто меняла наряды и требовала того же от всех.

— Мне сказывали, у нее в комнате тысячи нарядов! — щебетала Дарья, поправляя свои локоны.

— Говорят государыню никто дважды в одном не видел? — спросила Настя, припомнив то, что ей рассказывали соседи.

— Конечно! Все ткани, что в Питерсбурх привозят, сперва Елисавете Петровне показывают, а уж потом остальным, — Дарья отстранилась, давая подруге возможность посмотреться на себя в зеркало. — Смотри-ка как тебе голубой к лицу!

Настя лишь улыбнулась, с удовольствием разглядывая себя в небольшое зеркало.

— Шифр приколи, не забудь, не то государыня по щекам отхлещет! — напомнила Дарья.

Глаша охнула и поспешила принести бриллиантовый вензель на голубом банте, прикалывавшимся к плечу. Следом за крепостной в комнату зашла и заспанная Лизетта.

— О, вы уже собрались! — поприветствовала она подруг, — Настя, а ты чего с представления ушла?

— Да так, голова с непривычки разболелась, — отмахнулась та, не желая рассказывать об очередном вмешательстве Белова. — Слишком уж тонко певцы рулады выводили!

— Привыкай! — Лизетта села за стол и потянулась. — Ой, девоньки, я вчера с Матвеем своим целовааалась! Он, стервец, мне в платье полез, исподнее проверять, я его по щеке ударила, а он меня хвать и целует!!!

— Хватит байки рассказывать! — фыркнула Дарья, в отличие от Насти совершенно не впечатленная этой речью. — Не давала ты ему по роже!

— А вот и давала!

— Не давала! — Дарья вновь подошла к зеркалу. — Видела я вчера все!

— Когда успела? Ты ж вчера весь вечер от своего Апраксина не отлипала!

— Мы по аллее гуляли! — Дарья повернулась к Насте. — Ну что, готова? Тогда пошли. Лизка, за старшую будешь!

Девушки вышли из дому, и только тогда Настя сообразила, что на небе сияет солнце.

Его яркие лучи сияли, переливаясь на золоченых куполах церковного флигеля. Зеленая листва казалась очень яркой, а цветы на клумбах источали приятный аромат. После промозглой сырости последний дней это было просто волшебством. Настя остановилась, с удовольствием подставив лицо солнцу.

— Ну что замерла? Смотри, потом веснушки сводить будешь! — поторопила Дарья подругу.

— Велика беда! — отозвалась девушка. — Зато солнышко пригревает…

Злой взгляд заставил ее прерваться. По спине вновь пробежал холодок. Настя оглянулась, но вокруг кипела обычная жизнь. Мужики волокли бревно, по дороге медленно ехала телега, груженая кирпичом. На другой стороне улицы разодетый франт пытался перейти по мосткам, не запачкав грязью чулки и туфли. Показалось, или кусты зашуршали…

— Даш, пойдем быстрее, — подхватив удивленную подругу под руку, Настя юркнула мимо караулов в парк.

Остановилась она лишь во дворце.

— Настасья, ты чего сегодня такая заполошенная? — спросила Дарья, слегка отдышавшись.

— Да так… — та смутилась, рассказывать все не хотелось, а без этого объяснения про взгляд выглядели глупо. — Волнуюсь я, Даша…Непривычно все… а коли что не так будет?

— Вот еще выдумала! Чего волноваться-то! С нами еще Варя будет. Ты за нас держись, первой на звонок не беги, а запоминай, что мы делаем, вот так и справишься потихоньку, — Дарья подхватила подругу под руку, провела по лестнице для прислуги.

Короткое темное помещение, и обе девушки вышли в комнату, стены которой были затянут красным шелком. По углам комнаты стояли знамена, а в центре расположился стол, за которым сидели офицеры. При виде фрейлин они вскочили, небрежно покидав карты на стол.

Уловив на себе настороженный взгляд трех пар желтых волчьих глаз, Настя поняла — преображенцы. Все трое — молодые, высокие, статные. Белова среди них не было.

— Добрый день, господа, — Дарья улыбнулась. — Анастасия, сии отъявленные ловеласы — офицеры преображенского полка Петр Васильев, Семен Сазонов, да Илья Волков, Господа, представляю вам Анастасию Платоновну Збышеву, новую фрейлину государыни нашей. Прошу любить и жаловать.

Двое поклонились, а третий смело шагнул вперед.

— Любить, это мы завсегда, — лихо подмигнул он, склоняясь над Настиной рукой. — Вы только скажите! Петр Васильев а к услугам вашим!

Настя поджала губы, но затем улыбнулась и постаралась кивнуть как можно более приветливо. Куртуазность двора ее настораживала.

— Осторожнее господа офицеры, — тем временем продолжила Дарья, заметив растерянность подруги. — Настасье сама Софья Петровна Горбунова покровительствует… Если что — с Григорием Беловым дело иметь придется! Кстати, а где он сам? Опять караулы расставляет?

— Нет, он у государыни.

— У государыни? — переспросила Настя. — А…

— Его Бутурлин вызвал. Командир наш, — охотно пояснил все тот же Волков. Остальные закивали, подтверждая слова приятеля.

— Ладно. Как вернется, передайте, что б к нам непременно зашел, — распорядилась Дарья, — Анастасие Платоновне с ним поговорить надобно!

Не дожидаясь ответа, фрейлина пошла дальше, ведя за собой подругу.

— Даш, а зачем м не с Беловым разговаривать? — прошептала Настя, когда они вышли из комнаты и дверь закрылась. Подруга недоуменно посмотрела на нее.

— Ты же сама хотела поговорить, насчет Глаши своей!

— Точно, — выдохнула девушка, совершенно забыв про свои намерения, слишком уж много всего случилось за те два дня.

— Вот и поговоришь. Скажешь, чтоб денщика своего приструнил! — они, наконец, зашли в небольшую комнату, где уже сидела девушка в голубом платье и с шифром на плече. — Варенька, душа моя, здравствуй!

— Дашенька, — та вскочила и расцеловала фрейлину в щеки, затем весело посмотрела на Настю, — Новенькая? Меня Варварой кличут. Варвара Захарова.

— Анастасия. Збышева.

— Наслышана, — усмехнулась Варя, вновь садясь в кресло. — Весь двор судачит, как тебе удалось с Беловым под руку пройтись, да Марфу с носом оставить.

— Да так, — Настя уже устала рассказывать байку про покровительство Софьи Петровны.

— Ладно, потом расскажешь, — Варя правильно истолковала замешательство девушки. — Государыня в дубовом кабинете. У них с подполковником Бутуриным секретный разговор.

— Знаю, нам охрана сказала! — отмахнулась Дарья, — А из статс-дам кто?

— Матрена. Кстати, Головина тоже здесь!

— А она что забыла? Завтра же должна! — изумилась Дарья.

— А Белов сегодня, — хохотнула Варя. — Вот она и старается.

Она хотела добавить что-то, но колокольчик над дверью требовательно зазвонил. Дарья моментально вскочила и направилась к дверям.

В комнате повисло неловкое молчание. Настя чувствовала на себе изучающий взгляд фрейлины. Девушка повернулась и взглянула прямо в глаза. С минуту девушки переглядывались, потом обе рассмеялись.

— Ну, знакомы будем! — весело произнесла Варвара.

Она хотела добавить еще что-то, но вернулась хмурая Дарья.

— Ой, девицы, весело нам будет! — фрейлина рухнула в кресло. — У Елисаветы Петровны настроение поганое!

— С чего бы?

— Не знаю. У нее в кабинете до сих пор Бутурлин и, говорят, сам Шувалов зашел!

Обе фрейлины переглянулись.

— Шувалов? — переспросила Настя.

— Александр Иванович Шувалов из тех, кого бояться надобно. Уж который год Тайную канцелярию возглавляет! — пояснила Варя. — Может, он что прознал и настроение Елисавете Петровне испортил?

— Там еще Белов, — тихо добавила Настя. — Преобреаженцы на карауле сказывали, что он с Бутурлиным прошел. Может из-за него?

— Кто ж скажет? А ты за него беспокоишься? — глаза Даши весело блеснули.

Настя повела плечом.

— Вот еще, беспокоиться! — как можно более беззаботно ответила она. — Чай не маленький, сам справиться!

— Все-таки беспокоишься, — заключила Даша и повернулась к подруге. — Варь, мы пока Настасью к государыне впускать не будем, чтоб в конец не осерчала.

— Ладно, — согласилась та.

— Но как же… — попыталась возразить Настя. — Я ж на службе!

— А никак. Вдруг оплошаешь, всем несдобровать! Сиди пока, опыту учись! — одернула подругу Дарья.

Её вновь прервал звон колокольчика.

— Началось… — на этот раз вышла Варя.

Колокольчик звонил постоянно. Через час у Насти уже звенело в ушах. Она сидела в комнате и уже с завистью смотрела на постоянно бегающих к императрице фрейлин. Самой же девушке приходилось оставаться во фрейлинской.

Настя уже не знала, чем себя занять, когда вдруг запыхавшаяся Варя прибежала в комнату.

— Насть… государыня тебя требует!

— Хорошо. — стараясь не выдать своего волнения, Настасья встала, быстро расправила платье и поспешила за подругой.

Елисавета Петровна все еще находилась в кабинете, названным дубовым из-за огромных темных панелей, закрывавших стены до потолка. Красные портьер обрамляли окна с мелкой расстекловкой, за которыми виднелся водяной столб Самсона.

Настя почти сразу вспомнила свое первое появление в этом кабинете и её вновь охватил страх. Правда, на этот раз за дубовым столом, стоявшем промеж окон никого не было. Настя растерянно замерла.

— Ну что, Настасья… — голос за спиной заставил подпрыгнуть и быстро обернуться. — Прячут тебя девушки от моего гнева?

Императрица сидела за небольшим туалетным столиком, поставленным у закрытого ставнями окна. Алая портьера создавала подобие алькова.

Государыня была одета в белое платье, юбки которого были расшиты серебром и шелком. Бриллиантовые серьги с сапфирами в виде фонтанов ярко искрили на солнце, а белокурые волосы государыни украшала такая же диадема. Колье в три ряда жемчуга, перемежающегося с сапфирами ниспадало в глубокий вырез платья. Пластрон платья был расшит райскими птицами.

Еслисавета Петровна с улыбкой наблюдала за своей новой фрейлиной и Настя, вдруг спохватившись, что рассматривает государыню непочтительно долго, присела в реверансе.

— Ваше императорское величество.

— Встань, чего уж там! — государыня махнула рукой.

Кольцо-амулет сверкнуло на пальце. Настя слышала, что есть такие кольца. Их изготавливали специально для защиты от ведьмовских чар и невольно вздрогнула.

Императрица тем временем рассматривала новую фрейлину.

— Хороша. И платье тебя красит. Украшений, правда, нет, надо твоему жениху намекнуть. Что ж невеста-то как нищенка ходит.

— Не надо ему говорить! — вспыхнула Настя, серые глаза сверкнули. — Мне от него ничего не надобно!

— Успокойся! — охладила ее императрица, — Ишь, глазищами точно ведьма сверкает!

Настя невольно сглотнула. Елисавета Петровна усмехнулась.

— А ты думала, не замечу?

— Думала, — подтвердила Настасья старательно смотря на ярко сияющее кольцо на руке императрицы.

— Сила у тебя знатная, — продолжала та. — Вон, как камень искрит. Кто тебя обучал?

— Никто. Мать умерла, мне семь лет было. Больше никто и не знал.

— Вот как? — во взгляде государыни мелькнуло сочувствие. — Скрывала стало быть? Отчего?

— Люди у нас, не поймут. Да и мне самой спокойнее было, — пояснила Настя.

Елисавета Петровна кивнула:

— Может и к лучшему это. Надобно тебя в обучение отдать… кому только… Не к Шувалову же…

Она задумалась, затем усмехнулась.

— Думаю, с Анной Михайловной вы поладите. Жена полполковника Бутурлина, что преображенцами командует. Ведьма она знатная! Надобно ей написать о тебе, — Елисавета Петровна встала и прошла за письменный стол.

Настя обреченно следила за тем, как перо скользит по бумаге. Каждая строчка воспринималась, словно приговор. Девушка уже страшилась эту незнакомую ведьму. В монастыре, где Настя проводила достаточно много времени, ведьм не любили, осуждая скрытую в них силу. Оттого Настасья и молчала о себе, не желая привлекать внимания.

— Ну, вот и готово! — государыня присыпала лист песком, тут же смахнула, запечатала и протянула фрейлине. — Отнеси во флигель под гербом, там у меня почтовая служба. Пусть немедля отправят Бутурлиной Анне Михайловне.

— Да, — Настя приняла конверт.

Императрица встала и подошла к окну, явно любуясь фонтанами.

— Не любит Анна Михайловна мой Питерхофф, была б ее воля, в Москву бы вернулась… Но ради такого случая приедет. Заодно и муж её под надзором будет, оно на душе спокойнее! А теперь ступай!

Насте не оставалось ничего другого, как сделать положенный реверанс и выйти. Радуясь возможности прогуляться, девушка вышла из дворца и направилась вдоль террасы к флигелю под гербом.

В парке как обычно было людно: придворные гордо фланировали по дорожкам и толпились на террасе перед дворцом, в надежде попасться на глаза императрицы или Рассумовскому.

У одного из фонтанов копошились мужики в бело-зеленой униформе — фонтанщики, коих специально обучали и держали целый штат.

Отдав письмо и передав наказ государыни, Настя направилась во дворец уже не торопясь. Девушка поднялась по ступеням ко входу, когда двери распахнулись, и на крыльцо вышла молодая женщина. Её платье было столь пышным, что Настя невольно посторонилась, чтобы разминуться. Но женщина замерла на ступенях, внимательно разглядывая повстречавшуюся ей фрейлину.

Настя пришлось тоже невольно взглянуть на ту, кто преграждал дорогу. Женщина была очень хороша собой. Правильные черты лица, красиво изогнутые брови, про такие говорят соболиные, пухлые алые губы, высокая, пышная грудь, которую почти не прикрывало кружево. Красавица очень тяжело дышала, словно бежала, хотя, скорее всего причина была в корсете, перетягивающем талию.

— Это ты Збышева? — поинтересовалась незнакомка, в голосе слышалось презрение.

Только сейчас Настя заметила на плече у женщины такой же шифр, как и у нее самой, но платье не голубое, а зеленое, Стало быть, статс-дама. Девочки уже пояснили Насте, что у фрейлин платья обязантельно голубые, а вот у статс-дам — зеленые.

— Я, — Настя вспомнила слова Вари про Головину, и уже не сомневаясь, кто перед ней, гордо вздернула голову, — С кем имею честь?

— Статс-дама её императорского величества Головина Мария Павловна, — она не спешила уходить с дороги. — Как вы понимаете, моя милая, мой статус гораздо выше вашего, и в моей власти доставить вам много неприятных моментов.

Настя молчала, и ее собеседница восприняла, это как слабость.

— Надеюсь, мы поняли друг друга? — Головина ослепительно улыбнулась. — К тому же с вашей внешностью у вас немного шансов очаровать Белова…

— А с чего вы взяли, что мне надобно его очаровывать? — Настя заметила, что вокруг начали собираться люди.

Три дамы подошли ближе, буквально вытягивая шеи, а какой-то кавалер остановился, делая вид, что любуется фонтаном, при этом мужчина все время оглядывался.

— Я рада, что мы поняли друг друга, — Головина начала грациозно спускаться со ступеней.

Настя следила за ней, чуть прищурив глаза. В груди кипело. Пальцы заискрили от Силы. Статс-дама шагнула на последнюю ступеньку, когда вдруг раздался хлопок, словно порвалась бечевка. Затем — металлический звон булавок, падающих на гравий.

Головина завизжала, хватая вдруг начавшее сползать платье. Настя обернулась и фыркнула. Шнуровка корсета Головиной лопнула от натуги. Пластрон слетел и теперь болтался на одной булавке, грудь так и грозила вырваться из глубокого декольте, а фижмы перекосило. Талия статс-дамы увеличивалась просто на глазах, верхнее платье расползалось, демонстрируя нижние одежды.

Невольные зрители, обрадовавшись такому представлению, начали подходить ближе, от забора раздался смех и улюлюканье крестьян, которые сразу же принялись обсуждать происшествие.

— Ишь, телеса разъела! — комментировал один из них.

— Оно и понятно, на государвых харчах! — вторил ему приятель. Корсеты и то не выдерживают.

— Так оне ж на ткани экономят, ткань-то англицкая, по три рубля отрез! Вот и затягиваются!

— Смотри, а позади-то не шелк, а сукно простое!

— Мария Павловна, вам бы переодеться! — подскочил к багровеющей от злости статс-даме один из лакеев.

— Пошел вот! — та уже запахнулась и хотела влепить пощечину, но тут же, ойкнув, подхватила вновь сползающее платье.

В толпе раздались крики и хохот. Повернувшись, Головина с полыхающими щеками и абсолютно прямой спиной направилась обратно во дворец, но теперь, когда она придерживала руками свое платье, юбки не проходили в дверь. Понадобилась помощь двух украдкой прыскающих от смеха лакеев, чтобы протащить ругающуюся статс-даму через двери.

Несколько разодетых кавалеров даже начали давать советы, их спутницы хихикали, а один особо прыткий гвардеец вызвался помочь, но получил резкий отказ.

Настя все еще стояла на крыльце, сгорая от стыда. Она прекрасно понимала причину, по которой у Головиной друг распустился корсет. Ослепленная злостью, девушка не стала сдерживать силу. Более того, Настя хотела, чтобы с этой самонадеянной статс-дамой случился какой-нибудь конфуз. Тяжело вздохнув, она прошла за соперницей во дворец.

Там уже тоже собрались зрители, собиравшиеся состязаться в остроумии.

— Мари, вы решили ввести новую моду и раздеваться до исподнего уже на крыльце? — ехидно спросил какой-то остряк. Стоящие вокруг рассмеялись.

— А вы, сударь, моде этой следовать желаете? — храбро поинтересовалась Настя. — Коли так, ваш камзол нам пригодиться!

Она требовательно протянула руку. Остряк нахмурился.

— Прелестное, дитя, откуда вы взялись?

— Из Пскова. А там мужчина, коль видит, что дама в беду попала, спешит ей помочь, а не зубоскалит! Поэтому вместо того, чтобы шутки отпускать, вы бы свой камзол сняли и даме предложили, что б укрыть от нескромных взглядов!

— Боже, какие нравы в нашей провинции! — фыркнул мужчина, тем не менее снимая с себя камзол и накидывая его на плечи статс-даме. — Мари, надеюсь, вы оцените благородный жест сей девицы!

Головина вспыхнула еще больше и бросила быстрый взгляд на Настю.

— Хотите, я вас проведу до комнаты? — предложила девушка, все еще чувствуя стыд за свой злой поступок.

Статс-дама покачала головой.

— Нет, это было бы уже слишком…Извините, — все еще красная от стыда, статс-дама поспешила скрыться от людских взглядов.

Настя побрела во фрейлинскую. Настроение, и без того не слишком радужное, окончательно испортилось. Размышляя о случившемся, девушка совершенно забыла, что ей надо пройти через караульную, где сидели преображенцы.

Белов был среди них. Судя по всему, офицеры только что отошли от окна, наблюдая за происходящим на крыльце. Это разозлило Настю еще больше.

Холодно кивнув, она собиралась пройти комнату, но Григорий кинулся за невестой.

— Настя, постой!

— Что тебе? — девушка остановилась у дверей, даже не скрывая своей неприязни к преображенцу.

— Мне ребята сказали, что ты меня искала, — пояснил он, виновато смотря на девушку.

Точно, все видел, что на крыльце было, но спускаться не стал. От этого Настя разозлилась еще больше.

— Поговорить хотела.

— Здесь? — Григорий выразительно посмотрел на остальных караульных, но Настю уже было не остановить.

— Можно и здесь. Секретов у меня нет. Ваську своего уйми, пусть на Глашу мою не заглядывается!

— А что в этом плохого? — пожал плечами Белов. — Василию Глаша нравится, он ей помогает, да и тебе же спокойнее, если под присмотром она.

— Знаю я твои присмотры! — фыркнула Настя. — К статс-даме этой, Головиной, ты тоже присматривался? Али сразу под юбку полез?

— Уууу, — протянул кто-то из наблюдавших за ссорой офицеров, — Гриш, вы хоть из караульной выйдите! А то сейчас тебя по щекам отхлещут, а мы все это смотри!

— Она не по щекам, она в ухо дать может, — скупо проинформировал Белов, подхватывая Настю под руку и выводя из комнаты.

— Ну, какая муха тебя укусила? — мрачно поинтересовался преображенец, когда двери за ними закрылись.

— Никакая, — буркнула Настя, вырывая руку. — Василий твой Глаше голову заморочил, она, дурища, окромя него никого и не видит, он-то порезвиться, а девке потом с этим жить!

— Неужели Васька Глашу в блуд ввел? — нахмурился Григорий. — Если так, то я его выпорю и жениться на ней заставлю!

— Просто-то как у тебя все, — фыркнула девушка. — «Выпорю», «заставлю»!

— А что в этом сложного? — пожал плечами Григорий. — Сходит Васька на конюшню, свое получит, и — под венец!

— А коли не виноват он?

Белов шумно выдохнул.

— Ты уж определись, виноват он али нет! — сердито произнес преображенец. — или девка твоя сама к нему в постель прыгнула!

— Да как ты смеешь вообще такое говорить! Глаша моя — девица порядочная!

— Тогда к чему ты все развела? — взвился Белов. — Коли девка твоя честь блюдет, не даст она моему Ваське, и вся недолга! А ежели тебе заняться нечем, то во фрейлинскую ступай, там занятие быстро найдется, а мне на службу пора!

Не дожидаясь ответа, он развернулся и скрылся в соседней комнате, хлопнув дверью. Настя зло посмотрела на закрытую дверь и направилась во фрейлинскую.