Глава 19

Слухи о женитьбе Дакарея получили новый виток. Как позже выяснилось, с подачи драконов они снова заходили по Академии. Ластёна, по моей просьбе, расспросила Дерека об этом. Оказалось, что он был одним из распространителей. Летом он в составе эльфийской делегации отправился в империю Багратион обновлять договоры о сотрудничестве и торговле. И он собственными глазами видел брачный браслет Дакарея. Активированный. Императором по-прежнему был Венцеслав, но это для того, чтобы Дакарей мог спокойно закончить Академию. Я тут же уточнила, причем здесь императорство. И Ластёна пояснила, что по древним законом наследник может занять место Императора, только когда женится. Дакарей никак не комментировал эти слухи, подогревая интригу. Сама спрашивать его не стала в этот раз. Сначала с Болиславом решила пообщаться. И на индивидуальном занятии в первую очередь спросила о щитах.

– Я могу как-то закрывать свои эмоции от других? – уточнила я у него. Он долго смотрел на меня.

– А зачем? Интуитов в нашем мире мало, так что от кого ты хочешь их закрывать? – спросил он с нажимом.

– А внушать интуиты какие-нибудь эмоции могут? – не отвечая, задала я новый вопрос. Болислав задумался на минуту.

– Думаю, сильные интуиты могут. – медленно протянул он. И добавил задумчиво. – Но для этого надо быть неплохим менталистом. Чтобы внушить нужную эмоцию необходимо, по крайней мере, знать, о чем в этот момент думает субъект. А то и мысли подкорректировать.

Ага, и с учетом того, что иногда эмоции Дакарея будто топором обрубает, щиты он ставить умеет. Отсюда можно сделать вывод, что он интуит. Хотя возможно есть все-таки какой-то универсальный способ закрываться от интуита. Я оценивающе посмотрела на Болислава, пытаясь проникнуть в его мысли. Мне до сих пор непонятно, что произошло тогда в его кабинете. Ведь его желания я никогда не ощущала на интуитивном уровне.

– А как вы от меня закрываетесь? – медленно и пытливо спросила я. – Вы тоже интуит?

– С чего ты взяла, что я закрываюсь? – с насмешкой спросил декан.

– Да бросьте. Вы – живой человек, но за все время обучения я ни разу не уловила ваши чувства или эмоции? Даже банальную скуку не смогла поймать. – выдала я на одном дыхании. И вгляделась в его лицо. – Вот и сейчас, в глазах – удивление, а в эмоциях тишина.

– Удивлен твоей проницательностью, – пробормотал он. И все же провел лекцию по этому вопросу. – Есть абстрактный щит, который защищает ауру от прочтения. Необходимо представить вокруг себя многослойный кокон, состоящий из миллиона тонких, шелковых нитей. Довольно подробно представить его.

Я округлила глаза, и магистр предложил закрыть глаза. И подробно начал объяснять, как привязывать к этому кокону магические нити. Я аж взмокла, пока пыталась создать один слой щита.

– Что-то я уже сомневаюсь, что оно того стоит, – пробормотала я. – Вы сами не устаете ходить постоянно в этом щите?

Болислав улыбнулся с долей превосходства.

– Я – маг, мне проще. – поколебавшись, он все же пояснил свою мысль. – Один раз сделал и привязал к собственному источнику.

– Да уж. – протянула я разочаровано. – А может, есть другой способ закрываться?

– Может и есть у интуитов, но я его не знаю, – Болислав остановился напротив меня и пытливо заглянул в мои глаза. – Кого и в чем ты подозреваешь, Татьяна? – я пожала плечами, невольно поежившись от его взгляда. – Может я смогу тебе помочь?

– Да ничего криминального я не подозреваю, – отмахнулась я. – Просто заметила некоторые странности в своем поведении. Например, один вечер полностью стерся из памяти и меня почему-то это не беспокоит. То есть иногда беспокоит, но потом я забываю об этом, – и тут я хлопнула себя по губам. И подозрительно посмотрела в серые глаза Болислава. – Вы на меня что-то наложили? Заклинание болтливости?

– Нет, – ответил он и улыбнулся губами. Глаза остались серьезными. – Не болтливости. Я просто сделал так, чтобы ты ответила правду.

– И зачем вам это? – резко спросила я. – Я вас разве просила о помощи?

– Татьяна…

– Нет, серьезно, чего вам от меня надо? Зачем эти индивидуальные занятия, если мы ещё в прошлом семестре изучили всё, что могли?

– На самом деле, я хотел попробовать научить тебя более сложным и энергоемким заклятиям, – начал Болислав. Я потерла висок, почувствовав неожиданную боль.

– А зачем? Из меня маг все равно не получится, – пожимая плечами, озвучила я очевидную вещь. – Я не стремлюсь к недостижимому. И уже и без того, умею многое, что недоступно обычным ведьмам. Как ставить физический щит, несколько простых боевых заклинаний, и все это я могу делать пользуясь чужой силой. Но зачем мне это? В боевой патруль я не собираюсь идти.

– А как же твоя любознательность? – спросил он с теплой улыбкой. Я снова смерила его подозрительным взглядом, и он растерянно сказал. – Я думал тебе это интересно.

– Мне многое интересно, но всему надо знать меру. – ответила я. – Лучше научите меня иллюзиям, бытовой магии, целительству. А не этим боевым штучкам, которые вряд ли мне в жизни пригодятся.

Болислав прошелся по залу, обдумывая мое предложение. Вернувшись, он кивнул.

– Хорошо, как пожелаешь, – пару минут смотрел в мои глаза, а потом решительно сказал. – А по поводу твоего провала в памяти, это похоже на работу менталиста. И если хочешь, я могу посмотреть, что не так с твоими воспоминаниями. Возможно, их заблокировали или специально стерли. Но для этого ты должна снять ментальную защиту и полностью мне довериться.

Я ошеломленно посмотрела на него. А после зажмурилась, обдумывая его предложение. Предложение заманчивое, но я ему не доверяю. И к тому же есть реальная опасность выдать свое попаданство не тому человеку.

– А зачем вам это? – тихо спросила я, вглядываясь в его лицо. – Что-то хотите узнать? И не обо мне… – перебрала в голове варианты, которых не так много, и выдала. – О Дакарее?

– Не говори глупостей, – отмахнулся декан. – Я просто помочь хочу.

– Ещё скажите: абсолютно бескорыстно. – сыронизировала я.

– А если так и есть? – уже сердито спросил блондин и глаза его полыхнули желтым светом.

– Все-таки хамелеоны, – выдохнула я, чем обескуражила его. – Ваши глаза меняют цвет. Наверное, от настроения.

– Да мои глаза изменчивые, – согласился он. – А что такое «ха-ме-ле-оны»? – медленно по слогам повторил декан. И я с ужасом поняла, что слово «хамелеон» он сказал на русском. А точнее повторил за мной. И тут же запретила себе паниковать.

– Так мы называем маленьких ящериц, которые умеют менять цвет, – тут же ответила я. И скрестила пальцы на удачу: ящерицы здесь есть и маленькие, но могут ли они менять цвет, не знаю.

– Первый раз слышу о таких, – заметил Болислав. – Но я не силен в ботанике. Напомни, откуда ты родом?

Пришлось всерьез поднапрячь память, чтобы вспомнить, что у меня в документах написано. И такое ощущение, что паузу он заметил.

– Может, сегодня пораньше закончим? – предложила я. – А то с этим абстрактным щитом, я как-то вымоталась.

– То есть второй слой не будем делать? – уточнил декан. И я тут же сквасила жалобную мину.

Неожиданно непреклонный ранее магистр смягчился. И с улыбкой отпустил домой. Подозрительно.

За ужином я все же спросила демона о женитьбе. Но он упрямо отрицал сей факт. Однако в этот раз его доводы не выглядели так убедительно. Или доводы Дерека были серьезнее? Впрочем, какая мне разница? Обидно, конечно, если Рей скрыл свою женитьбу от нас, но это его дело.

– А ты сегодня пыталась абстрактный щит создать? – спросил демон с интересом.

– Не просто пыталась, первый слой я все же осилила, – важно ответила я. И потянула за магическую нить, распуская плетение. Ведь смысла в недостроенном щите не было. Демон поинтересовался, с чего это меня потянуло на щиты. И незаметно разговор перешел на всевозможные щиты.

Новый семестр оказался сложнее предыдущего. Поэтому вскоре я опять носилась по Академии с высунутым языком, пытаясь везде успеть. Что поразительно, ведьм больше не трогали. Видимо, адепты запомнили, что нас лучше не трогать.

И как-то сидя в библиотеке, я готовила очередной реферат о природных ядах, когда ко мне неожиданно подсел Дерек.

– Привет, Татьяна, – поздоровался он. Причем имя произнес с вопросительной интонацией.

– Привет, – ответила я, с неудовольствием замечая ещё одного дракона. – И чего вам надо? – совсем недружелюбно спросила я.

– Меня зовут Дерек, а это мой друг – Ратимир. – дракон дружелюбно улыбнулся.

Отчего я напряглась ещё сильнее. Что ж их так приперло, что они пытаются быть приветливыми с простой человечкой?

– Угу, – буркнула я. И подперла кулаком подбородок с самым скучающим видом. – Так чего хотите? – поторопила я их. Они синхронно поморщились, и я обвела широким жестом заваленный стол и сказала. – Мне работать надо, так что не тяните резину.

– Ты ведь с Дакареем в хороших отношениях? – спросил, наконец, Ратимир. Нахмурившись, кивнула. Что-то мне не нравится направление разговора. – А его жену знаешь?

– Он говорит, что не женат, – спокойно ответила я и потерла висок.

– Да женат он, – вспылил Ратимир. Я пожала плечами, не зная о чем нам тогда говорить. Ведь я располагаю другими сведениями.

– Татьяна, понимаешь, – начал Дерек нерешительно. – Нам очень важно узнать, кто его жена, но он упорно молчит.

– А от меня вы что хотите? Заставить его говорить я не могу, – сердито начала я. И не сдержала собственного любопытства. – И чего вы до этого так докопались? Какое дело вам до его жены?

– Понимаешь, Ратимир ходил к Оракулам…

– Твою маааать, – протянула я, шлепнув себя по лбу. Создается впечатления, что они все помешаны на этих предсказаниях. Драконам-то куда спешить? Они живут около тысячи лет. Взрослеют, конечно, медленнее людей, но таков цикл их жизни. – Вам-то куда с поисками истинной спешить?

– Как куда? – удивился Дерек. Очень искренне удивился. – Для каждого дракона жизнь обретает смысл, когда он встречает свою айрину.

Песец просто! Угу, и другого смысла эти оболтусы не могут найти?

– Ладно, допустим. Причем здесь Дакарей?

– Моя айрина – принцесса Империи Багратион, – ответил Ратимир.

– Поздравляю, – брякнула я. Судя по всему, Дакарей её папашей будет. И не удержалась от ехидного замечания. – По случаю не советую ссориться с будущим тестем. И не злить его зря своими расспросами.

– Вредная ты, – заметил Дерек обиженно.

– Очень даже полезная, – возразила я уверенно. – Но не для всех.

– Просто…

– Да это бесполезно, Дерек, – сказал Ратимир, поднимаясь.

Вот и валите к чертям. Не поведусь я на поводу любопытства. Не стану ни о чем больше расспрашивать.

В конце концов, если Рей так скрывает свою избранницу, значит, для этого есть причины. Может, она ещё ребенок? И он её ото всех оберегает. Как он тогда сказал: у него есть ещё время, чтобы изменить предсказание?

Вскоре Дакарей уехал в Империю на несколько дней. И ко мне вновь вернулись сомнения. Почему я забыла о том разговоре с Болиславом? Да, к менталистам обращаться опасно, а к Рею идти бесполезно. Ведь именно его я подозреваю в блокировании моих воспоминаний. Попыталась поделиться сомнениями с Аржентом, но он отмахнулся от моих слов. И поспешил отвлечь меня самым действенным способом. А следующим днем вернулся Дакарей, и я снова забыла о своих подозрениях.

А ближе к зимней сессии случилась катастрофа.

В тот день у нас намечался масштабный опрос у Болислава. И я судорожно перебирала свои лекции в столовой, пытаясь найти подзабытый материал, когда в столовую ввалились драконы. Они о чем-то громко переговаривались, и я зло посмотрела в их сторону, мысленно пожелав им заткнуться. Ластена тоже оглянулась, но тут же уткнулась в тетрадку. Не так давно они окончательно расстались с Дереком, причем ведьмочка никому не говорила о причинах.

– Привет, Ластёна, – вальяжно поздоровался Дерек, подходя к нашему столу. Я тут же захлопнула тетрадки. Проще в читальный зал пойти, там точно никто шуметь не будет.

– Привет, – тихо ответила она и тоже начала собирать вещи.

– Что это вы от нас бежать решили? – спросил невесело Ратибор. Ещё пару прихвостней стояли позади них. – Так боитесь наших расспросов?

Я округлила глаза. Повертела бы пальцем у виска, но не уверена, что у них в обиходе этот жест.

– А чего их бояться-то? – спросила я удивленно. И повесила сумку на плечо. – Мне ничего не известно о суженной Дакарея.

В этот момент висок снова прострелила боль, да такая сильная, что я чуть не застонала вслух. Дотронулась до него, делая шаг по направлению к выходу из столовой. И ещё один, но в этот момент запнулась о ногу Ратибора, который решил преградить мне дорогу. И полетела на пол. Успела выставить руки перед собой, смягчая падение, но из-за этого тетрадки разлетелись в разные стороны. Черт бы их побрал! Подорвалась с пола, чтобы их собрать. И заметила, наконец, декана. Он присел на корточки, чтобы помочь собрать тетрадки. Самая толстая раскрыта на середине, и Болислав невольно зацепился за текст. А я ведь по-прежнему записываю на русском, поэтому я поспешно вырвала тетрадку из рук декана. Точнее попыталась, но он не дал. И всё больше хмурился, изучая мои записи.

– На каком языке это записано? – тихо спросил он. В моей голове пронеслись сотни вариантов ответов.

– У меня одна из наставниц русалка была, – наобум ляпнула я. – Вот она и научила меня их письменности.

– Ложь. Я знаю их язык, – прошипел Болислав. Оглядел любопытствующую толпу и приказал. – Следуйте за мной, адептка. А вам, – он посмотрел на драконов, – Я советую больше не лезть к моим адепткам. Решайте свои вопросы с равными, а не ищите слабое звено.

Он развернулся к выходу и поторопил меня. Тетрадку мою он так мне и не отдал. Уже в кабинете более спокойным тоном предложил присесть. А сам направился к шкафу. Как позже выяснилось, с папками с личными делами. И достал уже знакомое досье. Несколько минут изучал содержимое.

– Поразительно, – хмыкнул он, наконец. – В тетрадке у тебя даже почерк лучше, хотя и заметно, что на лекции ты спешила. – Пожала плечами, не зная, что ещё сделать. Болислав откинулся на спинку кресла и принялся прожигать во мне дыру. – Татьяна, я знаю почти все языки нашего мира. Но такой письменности не встречал. Отсюда напрашивается вывод. Ты – иномирянка?

– А для вас это имеет принципиальное значение? – с улыбкой спросила я, не понимая его реакцию. Он взъерошил волосы и криво улыбнулся.

– Имеет, но не принципиальное. – сказал он. Если бы была его истинной парой, то ответ явно был бы другой. Боль снова прострелила висок, и я невольно поморщилась. А вслед за мной нахмурился и декан. – Голова болит? – уточнил он, поднимаясь. Обошел стол и присел рядом со мной на корточки. Сплел заклятие и направил его в меня. Я же дернулась в сторону. – Это всего лишь диагностика, – он уставился куда-то между моих бровей и ещё сильнее нахмурился. – Странно, всё нормально. Сильно болит висок?

– Уже прошло, – отмахнулась я.

– И часто такие боли? – уточнил он. – Просто так бывает, когда маг или, допустим, ведьма неумеючи, на голых инстинктах, пытается снять чужой ментальный блок.

– Утверждаете, что он все-таки есть на мне? – хмуро уточнила я.

– Уверен, но утверждать смогу, если снимешь амулет. – он кивнул на подвеску из сапфира. Я задумалась всего на минуту. По сути, скрывать от декана мне больше нечего. Поэтому я и потянулась к подвеске, чтобы её снять.

Болислав обхватил мой подбородок пальцами, заставляя смотреть ему в глаза. И пару минут что-то в них искал. А после уверенно заявил.

– Блок есть. Сильный. Снимаем?

– Нет, просто полюбуемся издалека и оставим, как есть, – с сарказмом буркнула я. – Конечно, снимаем.

Ещё несколько минут глаза в глаза с деканом. И воспоминания хлынули потоком. Сборы, красное платье, диадема, разговор за столом, уход Аржента и мои слова ему вослед. А после сумасшедшая ночь с Дакареем. Обряд единения на рассвете. Неожиданно осознала, что и Болислав видит мои воспоминания. И зажмурилась, отодвигаясь от него. Было стыдно перед деканом. И больно. Слишком больно.

В груди что-то тихо треснуло. Неужели я услышала, как разбивается сердце? Прикусила губу, чтобы сдержать истерический смех. И неожиданно поняла, что Рей, действительно, играл со мной последние полгода. И собирался играть всю жизнь, что он «подарил» нам с Аржентом. Делал все, чтобы я не озадачивалась пробелом в памяти. Даже эмоции подходящие внушал. Вот только, когда он уезжал, навязанные эмоции исчезали, и я вспоминала о том вечере и ночи. Дар интуита постоянно возвращал меня в тот день.

Уткнулась лицом в ладони, сдерживая уже подступившие слезы. Как они могли так поступить со мной?! Вспомнила признание Дакарея ночью и покачала головой. Теперь я уже не верила в его любовь.

Надо взять себя в руки. Не хватало ещё устроить истерику перед деканом.

– Да не стесняйся, – хрипло предложил он. Посмотрела на него: Болислав перебирал какие-то книги в шкафу.

Перевела взгляд на подвеску в руке. И поморщилась: она мне не помогла.

– Амулет взломан? – спросила я тихо. Болислав несколько секунд изучал подвеску, после чего пожал плечами.

– Скорее всего.

Взгляд на дверь. И он послал в неё запирающую руну, прежде чем её попытались открыть. С той стороны постучались, снова дернули её и оставили, наконец, в покое.

И Болислав снова отвернулся к шкафу.

– Вот она! – выдохнул он. И быстро зашуршал страницами.

Спустя минуту подошел ко мне и протянул раскрытую книгу. Знакомую книгу. Когда-то я читала её в домашней библиотеке. Но потом она исчезла. Взяла её и пробежалась по строчкам. Через минуту я поняла, что хотел показать Болислав, покраснела и резко захлопнула книгу. Обряд единения у демонов проходят публично, то есть на церемонии могут присутствовать все желающие. Демон дает клятву перед небесами и Богами, что будет любить и оберегать свою истинную пару и заканчивает ритуал соитием. А в момент совместного экстаза, все поздравляют пару, выпуская в небо огненные шары.

То есть Дакарей знал, как я к такому варварству отнесусь, поэтому спрятал за иллюзией зрителей? Вот чье удивление я почувствовала, когда трогала крылья демона. Я еще и легенду их подтвердила, а он продемонстрировал всем мою «истинность». Я провела по левому плечу ладонью, хотя и знала, что браслета на ней нет. Иллюзия? Сомнительно. Скорее всего, и в этот раз Алелья предоставила мне выбор, чьей женой считаться. А вот его браслет активировала, зараза мелкая. Где-то вдалеке услышала знакомый женский смех.

– Что будешь дальше делать? – спросил Болислав, прерывая затянувшееся молчание.

Если бы я знала?