22 глава

Лизар перемещался на своем верном Керусе по пещерам с неимоверной скоростью. Он разогнал его так, потому что понимал — время безнадежно ускользает!

Когда дроу очутился в гроте его любимой, то он был в шоке от увиденного! Грот был разорен! От оставшихся в живых коваков, он узнал, что вся семья Александра Сепфии (главы грота), пропала без вести! Все взрослые ирлинги, во время нападения на их грот были убиты. Все гномы тоже были убиты, в гроте остались лишь молодые самки и малыши! Так как взрослые самки бросались на выручку своим парам и тоже погибали. На сам грот была поставлена временно защита светлых эльфов. Самая взрослая самка — Мирани, ей было всего лишь триста лет, не замужняя, осталась временно за главную.

Девушка с ужасом и слезами на глазах рассказала, что мать закрыла ее и ее младших сестер в доме и пошла на выручку отцу и старшим братьям. И больше не вернулась, ни кто из них не вернулся! Кто это был Мирани так и не поняла.

— Они налетели, как ураган. Словно темные тени, мы ничего и понять не успели! — всхлипывала ковачка, держа на руках свою маленькую сестру. — На утро мы нашли… тела, всех наших, кроме…, - девушка опять всхлипнула, — кроме тел всей семьи Александра Сепфии, все дети, все внуки, даже мужья и жены его детей, все они куда-то пропали…

У Лизара пересохло в горле от страшных догадок.

— А младшая дочь Александра Сепфии — Олирания? — дрожащим голосам спросил он девушку, — она тоже пропала?

— О, Оли? Оли же еще за несколько дней до этого исчезла, ее искали, но так и не нашли! Вы думаете это как-то с ее исчезновением связано? — девушка по крепче прижала к себе маленькую сестру, играющую с ее волосами, и грустным взглядом посмотрела на дроу.

— Я не знаю… — это единственное, что мог ответить растерянный Лизар на ее вопрос. — Вам что-нибудь нужно? Какая-нибудь помощь?

— Нет, нам полностью помогают светлые эльфы, они каждый день появляются с утра и проверяют все ли в порядке с нашими запасами еды. К тому же мы и сами не маленькие готовить то уж точно умеем, а запасов продуктов еще на несколько лет хватит. Наши родители всегда очень серьезно относились к этому вопросу. Сам глава всегда проверял у всех запасы и требовал отчета, если у кого-то что-то не хватало… — вяло рассказывала девушка.

Дроу не просто так задал этот вопрос. Дело в том, что ирлинги не любили заниматься земледелием или разводить скот, им больше нравилась охота и собирательство, ну или торговля и обмен. Лизар знал, что весь грот Сепфии жил за счет продажи изония, а так же изобретений для его добычи, а ведь сейчас все поставки прерваны, как и сама добыча само собой. Правда многие коваки еще и занимались творчеством, руки у них были золотые. Их украшения, картины, да даже одежда всегда ценилась ничуть не хуже эльфийской, порой даже лучше.

Дроу попрощался с девушкой и остальными молодыми коваками и пошел к озеру, на котором он так часто следил за своей маленькой птичкой. Когда он проходил мимо входов в пещеры, Лизара вдруг посетило воспоминание: пару лет назад он в очередной раз пошел подсматривать за Оли. Дроу очень сильно хотелось найти более коротки путь в грот Сепфии, и он решил пройти через пещеры гномов. Его магический маячок искал для него наиболее подходящий и быстрый путь, и именно тогда Лизар нечаянно вышел на странную огромную пещеру по среди которой было озеро размером не менее триста на триста локтей, а за озером стоял огромный дом. Лизар тогда еще подивился — гномы обычно не строят такие высокие дома, хотя пещеры и позволяют подобные размеры. Это дроу любят максимализм. Но судя по стилю, дом был похож больше на те, что встраивали ирлинги живущие на скалах. Он тогда не стал задерживаться, так как ему поскорее хотелось увидеть Оли.

И сейчас Лизара посетила здравая мысль. А что если этот дом там не просто так стоял? А вдруг?

Лизар не стал развивать эту мысль, он боялся ее спугнуть и решил просто сходить и проверить, в любом случае у него не было других зацепок.

Про то, что рассказала ему ковачка о нападении каких-то теней, дроу тоже решил подумать потом. Потому, что думать об этом было страшно, ведь если действительно самка права и это были тени, то… получается, что Павшие вновь вернулись?

Ведь именно так по рассказам наставника и началась война. Павшие появлялись по ночам черными тенями налетали на поселения разумных и уничтожали всех самых сильных, оставляя лишь слабых. Уничтожать полностью селения в их задачу не входило. Они желали править этим миром, а если они убьют всех, то править ведь будет больше не кем!

Лизар погнал своего Керуса, чтобы как можно скорее добраться до места. Он помнил, что его девочка сейчас в опасности, она опять находилась на грани смерти. И дроу кое-как вытащил их обоих, он даже сам не знал, как ему получилось удержаться в этом мире и не шагнуть за грань вслед за ней.

Сейчас Лизар осознавал всю вину перед его маленькой птичкой. Ведь если бы он тогда не повел себя, как последняя сволочь она бы не накостыляла ему так. Он даже рад, что она охладила тогда его пыл и более того, даже горд, что его малышка способна постоять за себя. Единственно, чего он боялся, что она теперь его не простит. Но это все его не останавливало найти Оли. Он готов был ползать у нее в ногах, чтобы она его простила. И Лизару было все равно кто и что на это скажет! После того, как он почувствовал, что его силы на исходе и что его девочка в беде и погибает дроу взмолился Ваэрону и даже Цирбису о помощи, чтобы удержать их обоих в этом мире. Ведь если они уйдут за грань, то он больше никогда не сможет вымолить у нее прощения. Так как смертные, попадая в чертоги богов, навсегда теряют свою память и когда уходят на перерождение уже больше ничего не могут вспомнить. Ведь это их физическая оболочка хранит память, а душа, к сожалению, нет, она хранит лишь эмоции накопленные годами душой. И то боги стараются очистить своих созданий от всех эмоций и чем старше душа, чем больше груз накопленных эмоций за всю ее долгую жизнь, и тем дольше она живет в чертогах богов.

Сисиль подошла к своей старшей сестре Мирани.

— Почему ты не сказала, что Оли увезли светлые эльфы? — спросила она девушку наблюдающую, как дроу вскакивает на своего ящера и буквально с места срывается в пещеру.

— Мы не знаем Сисиль кому можно доверять, а кому нельзя, тем более дроу… Я видела одного из теней Сисиль, — прошептала девушка. — Это была женщина дроу.

Сисиль распахнула свои зеленые глазища на сестру.

— Почему же ты Светлым ничего не рассказала? — вскрикнула она.

Мирани удивленно цыкнула на сестру. У них была разница с сестрой в сто лет, и Сисиль никогда не позволяла себе так на нее повышать голос.

— Прости, — опустила глаза Сисиль, — я просто хочу понять. Ведь мужчины дроу вроде как с женщинами дроу не общаются, у них там война какая-то, да и светлым, скорее всего это тоже нужно было знать, это же важная информация…

Мирани присела на выступ на их плато и свесила ноги, выпустив из рук Акили, та тут же с радостью поползла по плато к игрушкам, разложенным возле входа в кест.

— Сисиль, мы понятия не имеем, что происходит, кто плохой, кто хороший! Родители всегда мне говорили, что если что-то случится, то нужно обращаться за помощью только к гномам, но их нет, они все погибли, даже к сурдам нельзя соваться! А ты мне говоришь про дроу!

— Ладно, извини Мирани, я просто боюсь и мне очень страшно, но все равно не понимаю, почему ты светлым ничего не рассказала… — пробурчала Сисиль, понимая, что если сестра упрется, то ее ничем не проймешь, поэтому она вздохнула, и пошла к играющей Акили, перебирать с ней игрушки.

А Мирани с грустью посмотрела на пещеры, сжимая на своей груди магический артефакт-кулон, что дала ей, женщина-дроу.

— Мне тоже страшно, Сисиль, — прошептала она себе под нос, как можно тише, чтобы сестра ее не услышала…

Мирани опять вспомнила, когда увидела ту женщину-дроу: в ее руке был клинок, и она была вся в крови. Мирани прижимала к себе Акили, выскочившую из дверей их кеста, в след за матерью и понимала, что, скорее всего, сейчас их обеих убьют. Но женщина-дроу прижала палец к губам и глазами показала девушке на вход. Мирани мгновенно метнулась домой и заперла за собой дверь. Вскоре женщина вернулась, и ее слова молодая самка запомнила на всю жизнь:

— Завтра утром сюда вернется Олирания Сепфия со светлыми эльфами, ничего им о нас не говори! Скажи, что были темные тени и всех убили, и ты ничего не видела, так как прятала младших дома. Возьми этот артефакт и повесь его на шею, когда будут появляться другие и спрашивать об Олирании, говори, что не знаешь где она, что она так и не вернулась в грот, после того, как пропала несколько дней назад. Если вздумаешь сказать что-то лишнее, мы вернемся и дорежем всех остальных.

Зачем все это нужно было, сумасшедшим женщинам дроу, Мирани не знала, да и знать не хотела, она лишь понимала, что ей нужно защитить оставшихся в живых в гроте. Это единственное, что на тот момент, да и сейчас ее беспокоило. Ведь кроме нее, это больше не кому сделать…

* * *

Я проснулась от настолько сладких ощущений, что не выдержала и сразу же беззвучно застонала. Видимо голос со сна еще не появился. Глаза открывать совсем не хотелось. Я ощущала приятную тяжесть на своем теле, чей-то невероятный запах — мужской запах, терпкий и сладкий одновременно. Чьи-то губы изучали мое тело — шею, ключицы, соски… Руки медленно скользили по ребрам, лаская мою кожу, все ниже и ниже, по животу забираясь под пояс брюк и постепенно стягивая их. Во всем теле была какая-то сильная слабость и одновременно легкость, мне так сильно хотелось потрогать того, кто делает со мной такие приятные вещи, того кто доставляет удовольствие, что даже кончики пальцев закололо, но руки совсем не слушались меня.

Нежные губы незнакомца сладкими поцелуями посасывали один мой сосок, а второй сжимали и перекатывали подушечками пальцев. И с каждой песчинкой от этих прикосновений низ моего живота все сильнее и сильнее скручивало сильнейшим желанием. Я приоткрыла рот и протяжно застонала, острая волна желания уже прокатилась по всему моему телу. И в это же мгновение губы замерли на бесконечно долгое время, а затем… все пропало, приятная тяжесть незнакомца, как и его тепло исчезли. Я ничего не могла понять — где он, где его руки, губы, где его нежные касания? Я хотела его внутри, я хотела его везде, и самое главное мне хотелось его трогать, пробовать на вкус, ласкать, нежить. Ведь от него был такой умопомрачительный запах. Где же он? Почему бросил меня?

Попытка открыть глаза, повернуться или вообще пошевелить рукой или ногой ни к чему не привела.

Мне стало нестерпимо холодно и одиноко, а низ живота пронзила вспышка боли, обжигающий жар в низу живота постепенно угасал, оставляя после себя лишь искры разочарования и постепенно нарастающей неудовлетворенности.

«Где же, где же ты вернись!» — мысленно кричала я незнакомцу, и он услышал меня! Он вернулся!

Я ощутила, как мои брюки вместе с трусиками были стянуты, и незнакомец сразу же накрыл мое тело своим, раздвинув мои ноги коленями. Жар его тела, мгновенно разжег уже затухающий пожар моего желания, как же хорошо, как же хочется его потрогать выгнуться ему на встречу. Но пошевелиться так и не получалось, я опять постаралась протяжно застонать. В низу живота от прикосновений его тела и рук к моим ноющим соскам вновь все внутренности скручивались в тугую раскалённую спираль, и я уже задыхалась от желания ощутить его плоть в себе.

Но он опять медлил!

«Гад! Сволочь! Что же ты делаешь со мной, я хочу тебя! Войди в меня! Я хочу ощутить твою плоть во мне, умоляю, прошу!» — опять мысленно закричала я незнакомцу…

И он вновь услышал меня!

Я ощутила его пальцы на своей плоти, он нежно касался меня, размазывая мою смазку, осторожно прикасаясь к моему изнывающему клитору. Каждое его прикосновение отдавалось острыми вспышками уже болезненного желания. Его пальцы продолжали чувственную пытку, и уже входили внутрь и медленно выходили.

Как же сильно мне хотелось увидеть моего незнакомца! Но веки казались такими неподъемными! Я опять застонала, требуя от незнакомца все больше и больше — глубже, быстрее, резче!

А он опять замер на мгновения, прислушиваясь к моему рваному дыханию, и его губы накрыли мои, а язык ворвался внутрь и одновременно я, наконец, ощутила головку его члена у моих истекающего влагой складочек. Если бы я могла, то зашипела бы от обжигающе горячих ощущений.

О Цирбис! Да он же весь пылает!

— Открой глаза!

Наконец-то услышала я его очень грубый голос, это даже было похоже на приказ, и, о чудо, мои глаза открылись!

Лучше бы я этого не делала.

На меня смотрели глаза глубоко древнего и разъяренного существа. Я видела море только по учебным артефактам, но именно так выглядел шторм — опасная всепоглощающая стихия. Она была в его глазах!

Я не успела и пискнуть от жуткого страха, что стал заполнять все мое нутро, а он резким движением вошел в меня полностью на всю длину своего довольно не маленького члена.

И я задохнулась от дикой боли и одновременно пронзившим меня не менее сильным удовольствием!

Он даже не дал мне понять, что произошло и начал двигаться, мои руки, наконец, начали слушаться меня, и я попыталась вцепиться ими в его плечи, чтобы… чтобы что? Оттолкнуть или прижать? Я и сама толком не поняла, чего же я хочу! Но он не дал мне решить, эту сложную для моего мозга дилемму, тут же перехватил мои руки и прижал их по бокам от моей головы, продолжая все глубже и глубже входить. И при этом, не отпуская моего взгляда. Я никак не могла понять, что происходит, мой мозг взрывался двумя противоположными ощущениями острой боли и всепоглощающего удовольствия!

Единственное что я могла делать, так это вскрикивать от каждого толчка, и продолжать смотреть в его жуткие глаза. Мне было страшно, по настоящему, я никогда так не боялась еще в своей жизни. Что он, кто он, что он делает и зачем? Мой воспаленный мозг лихорадочно пытался сосредоточиться хоть на какой-то мысли.

Незнакомец резко вышел, и я тут же попыталась выползти из-под него, но он как тряпичную куклу перевернул меня на живот, ловко расправил мои крылья, тут же приподнял двумя руками за бедра, так что мои коленки и локти автоматически уперлись в кровать… кровать? Как я оказалась на кровати, я же в пещере была? В этот момент, когда я судорожно пыталась оглядеться, он с силой придавил мою шею, и мне пришлось прогнуться, так что мой зад был вверху, а лицом я уткнулась в мягкий матрас.

Он опять резко вошел в меня, и опять сделал это грубо и очень глубоко, что я вскрикнула от боли. Но он даже не дал мне приспособиться и привыкнуть к его размерам, и начал резко вбиваться в меня, с каким-то остервенением. А боль опять начала сменяться удовольствием, мой организм словно подстраивался под каждое его движение. И через несколько песчинок, от его жесткого захвата моей шеи и его резких и глубоких толчков во мне, я почувствовала накатывающую волну… нет! Это слово категорически нельзя назвать оргазмом! Во мне начали по нарастающей взрываться сверхновые звезды и одновременно зарождаться вселенные! Я захлебнулась от собственного крика и какого-то невероятного удовольствия!

Незнакомец же даже не собирался останавливаться.

Меня сотрясал один оргазм за другим, он же, как будто еще быстрее и еще глубже начал входить в меня, рыча и сдавливая мою попу другой рукой, словно пытаясь забраться в мое тело, влезть не только под кожу, но и внутрь моей души!

Я ощутила, как мою кожу зажгло там, где его руки касались меня, и новая волна оргазма опять прокатилась по моему телу, от которой я захрипела, так как голос уже сорвала и в моих глазах запрыгали черные точки, в голове зазвенело, и кто-то очень громко зарычал, или закричал? Ноги затряслись, и я просто повалилась на бок не в силах больше держать вес незнакомца.

«А он что, тоже в этот момент отключился?» — попыталась сообразить я ускользающим сознанием, но мысли куда-то разбегались и силы тоже стали покидать меня, я даже не заметила, как опять отключилась…