Глава 7. Особенности ведения домашнего хозяйства в междумирье

Сон снился Вере тяжелый и мутный: куда-то она бежала, от кого-то спасалась, а вокруг нее сверкали молнии, врезаясь со всех сторон в землю огненными столбами. За спиной несущейся в серой мути Веры хрипло дышал монстр — она точно знала, что это монстр, но боялась оглянуться и все бежала, бежала из последних сил. Только бы успеть вырваться из этого серого непроглядного тумана и все будет хорошо! Вот уже и просвет впереди… Вера напрягла все мышцы, сделала рывок — и резко села на постели.

— Привет, — хрипло сказали рядом.

Вера развернулась и завизжала от ужаса: перед ней сидел рогатый, полосатый монстр!

— Нечего визжать, — скривился монстр, сделал сложный пасс руками и превратился в парня-симпатяшку с большими круглыми глазками и светлым милым личиком. — Сама согласилась спать со мной в одной постели, — фыркнул паренек и спросил мрачно: — Так пойдет? Теперь не страшно? Извини, но полную гармоничную личину мне теперь долго создавать придется.

Хлопнув ресницами и окончательно проснувшись, Вера вспомнила все события прошедшего дня. Ой, кажется, она обидела Квазика своим визгом. Но ей снился кошмар, а потом так резко — на тебе, жуткая морда рядом: тут любая завизжала бы! Посмотрев, как договорной муж встает с постели и идет в душ, ограниченный синей полосой, а его хвост недовольно хлещет хозяина по икрам ног, Вера поспешила извиниться:

— Я от неожиданности крикнула, прости.

Квазик обернулся и нахмуренно уставился на нее. Вера поморщилась от неестественного вида чужой милой светлой мордашки над этим изукрашенным черными полосами мощным торсом и попросила:

— Сними… э-э-э… личину. Лучше без нее.

Круглые, чужеродные в его облике глаза изумленно уставились на нее. Квазик поднял руку и к нему вернулся истинный облик, гармонирующий и с рогами, и с когтями, и с хвостом.

— Вот, хорошо, — смело улыбнулась Вера. Надо налаживать отношения с супругом, а визги и страх — не лучшая основа отношений. — Предпочитаю видеть истинное лицо собеседника, а не маску.

— Тебе нет необходимости мучить себя созерцанием моего истинного облика, — хмуро заявил демон-хранитель миров, — я уже обещал, что не буду впредь пугать тебя истинным видом, он необходим только при первой встрече сторон договора — все стороны договора должны знать настоящее лицо друг друга.

— Да, я помню, но действительно предпочитаю лицезреть твой «натуральный» облик. — Ага, значит, он не из-за сильфид вчера красавчиком явился, просто ее пугать не захотел. Ну, она не из пугливых!

— Ты странная, — протянул Квазик. Он стоял в одних кальсонах, сильно смахивающих на привычные боксеры, только с дыркой для хвоста. Черные шрамы опоясывали все его тело и шли вдоль рук и ног, из-за чего он казался пестрой расцветки, как белый тигр с черными полосками. Только хвост, когти и рога были полностью черным и кисточка на хвосте была черная. Уши были человеческой формы, и лицо (если не отвлекаться на полосатый вид) было вполне человекоподобное.

— То, что странная — это для меня не новость, я и в родном мире не как все была, — отмахнулась Вера и перешла к насущным вопросам: — Ты проведешь со мной утро? Мне надо о многом узнать.

— Проведу, — согласился Квазик и шагнул в душ.

— У тебя датчики холодной и горячей воды по цвету перепутаны, — крикнула ему вослед Вера. — Можешь поменять, как надо, чтобы я не сбивалась?

Квазик выглянул из-за повисшей завесы серого тумана:

— С чего ты взяла, что они перепутаны? Все верно, — недовольно рыкнул он.

— Ну как же? Голубой цвет должен обозначать холодную воду, а красный — горячую, а у тебя наоборот.

— Необразованная низшая человечка, — скривился Квазик, — всей Вселенной известно, что голубые звезды самые горячие, а красные — самые холодные. Так с чего это голубой цвет будет обозначать холодную воду? Тогда точно собьешься.

Квазик исчез в душе. Вера решила не заморачиваться по поводу «необразованной низшей человечки», а на свежую голову вспомнить все, что ей говорил хвостатый и рогатый муженек, особенно то, что казалось «воображения». Можно вообразить все, что угодно, и оно возникнет? Попробуем.

Вера сползла с постели, сдернула с нее покрывало, которое ночью играло роль простыни, а теперь вновь стало одеждой, и закуталось в него. Сегодня покрывало еле уловимо пахло мужчиной — терпким, но приятным, пряным мускусным ароматом.

«Давно мне не доводилось вдыхать такие запахи на постельном белье. Когда я рассталась с Максимом? Ой, лучше не вспоминать! Не удивительно, что меня уже огромный рогатый демон привлекать начинает. Или причина не в этом? Квазик говорил, что меня для него изначальная материя выбрала, которая не ошибается, так может — он моя вторая половинка? Ну, как в книгах? Страшноватая половинка, но человек ко всему привыкает, а тут — ярко выраженный альфа-самец с суперспособностями. В общем, присмотреться не помешает: сама же думала, что внешность неважна, а важно, чтобы человек хороший, интеллигентный, самодостаточный и в жизни устроенный был — вот и получила. Квазик хороший: не дерется и ночью не домогался; интеллигентный — вон какая у него библиотека в лаборатории, точно учёный; в жизни устроен: дом и работу имеет, друзей тоже. Будем жить, Верочка! Уважения, конечно, не хватает — но такую штуку, как уважение, только собственным трудом заработать можно, тут никакая изначальная материя его мужу не внушит. Так что будем пробовать «воображать», чтобы не висеть на шее у мужа с бытовыми проблемами всю оставшуюся жизнь».

Вера посмотрела на разобранную постель и стала усиленно представлять себе, что кровать аккуратно застелена чистым бельем. Для лучшей концентрации Вера закрыла глаза и замахала руками.

Раздался жуткий скрежет. Вера распахнула глаза и увидела, как еще одна кровать исполинских размеров взгромождается поверх имеющейся, проминая и разрывая матрас, разламывая красивую резную спинку и проваливаясь в нее ножками. Новая кровать была действительно аккуратно застелена чистым бельем.

Из душа выскочил мокрый Квазик, спешно формируя на себе очередные боксеры, и воззрился на учрежденный Верой кавардак. Прежде чем он начал высказываться о темных низших человечках, Вера пропищала:

— Я воображала только чистое белье на кровати!

— Нет, ты определенно воображала кровать с чистым бельем, — возразил Квазик и махнул рукой. Новая кровать исчезла, а прежняя восстановилась, как феникс из пепла, подернулась белоснежной простыней, покрылась новыми одеялами со свежевыглаженными пододеяльниками и застелилась новым покрывалом.

Квазик скептически осмотрел Верин «хитон» из несвежей парчи и предложил:

— Помочь с одеждой?

— Да, пожалуйста. Я всему научусь, честное слово, но сначала хотелось бы тоже принять душ. Ты выдашь мне полотенце, мыло, шампунь для мытья волос и… эм-м-м… новый комплект белья? И верхнюю одежду, хоть какую-нибудь — это покрывало мне еще вчера осточертело.

— Не понял слово «бельё» — зачем тебе в душе постельное бельё?

— Не постельное, а нательное. — Видя непонимание Квазика, Вера скинула покрывало (он уже вчера ее в неглиже видел, поздно смущаться, да и не по возрасту ей краснеть и мямлить, как невинная девица). — Вот такое.

Вера повернулась кругом, дабы продемонстрировать вид застежки на спине.

— На, — прохрипел Квазик, протягивая ей комплект — близнец ее комплекта, а также мыло, пузырек и полотенце.

— Спасибо, Квазик, ты очень милый! Платьице изобрази — я скоро!

Довольная Вера упорхнула в душ. В пузырьке оказалась субстанция, которая не только отлично пенилась на волосах, но и сделала их мягкими и послушными. Не выходя из-за серой пелены, Вера решилась на еще один маленький экспериментик и представила себе самую простую деревянную расческу. Ура, получилось! Теперь и причесаться можно.

Квазик встретил Веру с белым платьем-футляром в руках: всучил и отвернулся. Вера хмыкнула: какой стеснительный, однако. Род продлять, да род продлять, а сам и посмотреть в ее сторону боится.

— Больше ничего не надо? — уточнил Квазик, смотря на крутящуюся перед зеркалом Веру, довольно осматривающую ладно сидящее на ней платье.

— Босоножки сделай.

Квазик сморщился, вздохнул, засветил синий шар со звездами и опять углубился во мрак Вселенной.

— Ты из соседней галактики босоножки выдернешь? — недоверчиво присмотрелась к крутящимся вихрям Вера.

— Нет, я решил, что мне необходимо закачать в память толковый словарь твоей Земли — вряд ли ты хочешь, чтобы я содрал кожу с твоих пяток, а по другому «босые ножки» лингва не трактует.

Поежившись, Вера тихо дождалась, пока скривившейся от отвращения Квазик перестанет мудрить с синим шаром и выдаст ей пару белых босоножек на высоченном каблуке-шпильке. Н-да, в таких только по дому и ходить… Вера покрутила босоножки в руках, глянула на сощурившего и без того узкие глазки Квазика и решилась на еще один маленький эксперимент — вообразила, как шпилька уменьшается и превращается в низкий устойчивый каблучок. Уф, получилось.

— Ты не так безнадежно глупа, как мне вчера показалось, — высказался Квазик.

Вот верное имя она ему подобрала!

— Ты не допускаешь мысли, что я по большому счету и вовсе не глупа, а просто не знаю реалий твоего мира, а?

Квазик счел вопрос риторическим и молча двинулся в столовую. Вера повздыхала об отсутствующем фене, но волосы после чудо-средства Квазика и так лежали красивой волной, а воображать фен было бесполезно — электрической розетки тут все равно нет, да и внутреннего устройства фена она не знает — его ведь тоже воображать придется? Как это действует, интересно?

Задать свои вопросы Вера смогла во время завтрака: Квазик сам сотворил две тарелки омлета (знать, во избежание эксцессов) и довольно учтиво пригласил ее присесть, отодвинув стул и усадив ее за стол. Омлет был вкусный, сотворенный в стакане сок очень похож на апельсиновый, и насытившаяся Вера рискнула продолжить знакомство с местными особенностями ведения домашнего хозяйства:

— Куда убрать остатки пищи с тарелки? И как вымыть тарелку: просто под краном сполоснуть без всяких средств?

Еще не закончивший завтракать Квазик поперхнулся кусочком омлета и рявкнул:

— Никаких помывок: ни со средствами, ни без! Просто представь, что с тарелки все исчезло.

— Хорошо, не шуми, — миролюбиво улыбнулась Вера и представила, как со всей посуды исчезают остатки пищи: вилку и стакан тоже надо очистить, так зачем их отдельно чистыми воображать?

Широкий щедрый размах Вериной руки…

— Клак! — щелкнули зубы Квазика по его опустевшей вилке.

— Ой, — тихо пискнула Вера, смотря на вдруг опустевшую тарелку мужа, который только-только сотворил себе дополнительную порцию омлета. На эту тарелку ме-е-едленно опустилась вилка, сильно погнутая зубами Квазика. — Я не хотела!

— Я так и понял, — прошипел рогатый хозяин дома и махнул рукой, убирая со стола всю посуду.

Аппетит, похоже, она ему испортила. Жаль, что приходится начинать важный разговор в таком не душевном настроении, но откладывать его тоже не стоит. Вере необходимо до конца разобраться в ситуации, в которую она попала. Сперва стоит уточнить условия пресловутого брачного договора.

— Мы с тобой связаны нерасторжимым договором на продление рода, так? — спросила Вера.

— Так, — утомленно согласился Квазик, — тебе сто раз надо это повторить?

— Не надо. Скажи, после того, как я выполню договор и… э-эм… продлю твой род — мне оставят жизнь?

— Конечно! Но если ты выскажешь желание упокоиться с миром, то я охотно его исполню, — злобно оскалился Квазик.

— Не дождешься, — буркнула Вера. Вот ведь… Квазик! Подумаешь, немного подпортила ему жизнь: заклинания древние стерла, кровать поломала, друзей распугала, зубы о вилку чуток притупила — это такие мелочи! — Я хочу узнать насчет вознаграждения…

— Я уже много раз говорил, что оно любое! Что вообразить сможешь — то все твое!

— Не исчезай! — завопила Вера, вцепляясь в рукав поднявшегося договорного мужа. — Мое вознаграждение — видеть родных! Это возможно?

Вера затаила дыхание. Квазик пожал плечами:

— Да смотри на кого хочешь, — равнодушно сказал он, сотворил маленький темно-синий шар и вручил Вере: — На.

Покрутив таинственно мерцающий шарик на правой ладони, Вера дернула супруга за рукав, который предусмотрительно не выпускала из левой руки:

— Как им пользоваться?

Квазик тяжко вздохнул и сел рядом с Верой, начав объяснять. Было видно, что ему не терпится сбежать по собственным делам и совершенно неинтересно разжевывать землянке очевидные для всей Вселенной вещи, но надо отдать ему должное: объяснял он все подробно и понятно. Маленький шарик легко раздувался до огромных размеров, надо было лишь поднести к нему ладони и развести их в стороны. Сжимался он, когда ладони сближались. Чтобы найти нужный мир, надо было просто произнести четко его название, а потом сильно захотеть увидеть те объекты, что в этом мире находятся.

— Неужели так кого угодно в любом мире увидеть можно? — поразилась Вера.

— Если разумное существо не защищает себя от чужого взгляда — да, можно. Но у всех действительно разумных существ как минимум реальные жилые помещения закрыты для просмотров.

— Реальные? А еще есть нереальные?

— Еще есть виртуальные, — нетерпеливо ответил Квазик. — Ты что-то посмотреть хочешь или уже нет?

Вера пожелала увидеть свою дочь на Земле. И перед ней словно открылось окно на уютный дворик с детскими качелями, горками и песочницей. В песочнице сидел Ванечка, а рядом на скамейке сидели Люда с Игорем. Люда вытирала слезы, а Игорь обнимал ее за плечи и что-то говорил с жалостливым выражением лица.

— Я ничего не слышу, — пожаловалась Вера и услышала еще один вздох, после чего пошел звук:

«Твою маму обязательно найдут, Людочка. Была гроза, она вышла из машины и потерялась в лесах Подмосковья».

«Да какие там леса, в Подмосковье! Ее похитили и убили!»

«Ну что ты! Не выдумывай! Маньяки в жизни встречаются гораздо реже, чем в кино!»

«А что тогда? Если бы маму подобрала попутка, то она ни за что не бросила бы школьные пакеты — она бы все с собой взяла».

— Всё? Я могу быть свободен? — отвлек Веру от созерцания родных лиц Квазик.

Вера уменьшила шарик и осторожно убрала его в шкаф — потом еще посмотрит, а сейчас нужно много других вопросов выяснить, пока муж не сбежал.

— Скажи, мне можно к ним слетать?

— Начнешь выполнять договор и лети куда угодно, — фыркнул Квазик.

Вера глянула на жуткую мордашку супруга и решила, что визит к дочери вполне можно отложить на потом. Нет, оно понятно, что плата за жизнь маленькой не бывает и она не собирается менять супружескую постель на безымянную могилу, но… к дочери спешить не стоит. У Людочки все хорошо, Ванечка здоров, Игорь тоже, так что… спешить действительно не стоит.

— Лети куда угодно… а откуда лететь-то? В смысле: где я сейчас нахожусь? В каком мире? — спросила Вера, вызвав новую презрительную гримасу на лице рогатого демонюги:

— У тебя не только с воображением, у тебя и с памятью все плохо. Я уже говорил, что не принадлежу ни одному из миров. Хранители живут вне миров.

— То есть, мы просто парим в этом милом домике посреди вселенской пустоты. Я так и думала после вчерашнего. Понятно, почему окон нет, а тот черный квадрат — это на самом деле единственная выходная дверь. Мог бы предупредить заранее: меня вчера в тот черный квадрат чуть не засосало!

— О чем предупредить?! Шлюз в пространство миров сам по себе никогда не откроется — нужно сильно пожелать, чтобы он открылся.

— Я и пожелала. Я же не знала, что это шлюз!

— Черный квадрат — это всевселенское обозначение открытого космоса, это всем известно, — пожал могучими плечами демон.

— Мне неизвестно!

— Ну да, тебе неизвестно. — Снова беглый взгляд на Веру и отвращение на морде. — Что же ты хотела найти за трансгрессионным форвакуумным шлюзом?

— Стиральную машинку, — тихо ответила Вера.

Тут не нашелся с ответом Квазик. Он завис, потом тряхнул рогатой головой и процедил пренебрежительно:

— Сколько нелепых приборов изобретают низшие, лишь бы не открывать свои души свету всех миров и Изначальному. Разве не проще просто воссоздать одежду в чистом виде, не уничтожая свою планету кучей вредных соединений и отходов вашей так называемой промышленности?

— Мы не умеем «открывать души», — почему-то стала оправдываться Вера. Можно подумать, что если бы у людей были такие способности, как у демонов, то они бы стали развивать промышленность!

— Умеете, у вас есть все необходимые учения и практики. Умеете, но не хотите их открыть — держитесь за себялюбие, эгоизм и «материальные блага». Поэтому и погибает ваш низший мир вместо того, чтобы развиться в высший. И скоро совсем погибнет — уровень уже три против восемнадцати и мне все сильнее хочется снизить его до двух против девятнадцати. Эх, если бы я оборвал раньше свою нить, то не получил бы в договор тебя!

Земля скоро погибнет?! Нет, Вера смотрела новости по телевизору и понимала, что проблем в ее мире много, но услышать такой приговор от хранителя миров было страшно.

— Что за нить? — дрожащим голосом спросила Вера. На Земле ее дочь, внук, родители, сестра. На Земле семь миллиардов человек!

— Нить коммутационной конгруэнтности психо-полей.

В Вере всколыхнулась утихшая было злость: он специально ее терминами глушит? Не на ту напал! Русская бабушка за своих родных всю Вселенную порвет на тряпочки и нужные ниточки!

— Значит так, по поводу вознаграждения по договору: выдашь мне копию договора — читать буду, и ваши книги об устройстве Вселенной — изучать буду, — повелела Вера.

— Ты ничего в них не поймешь.

— Почему это? Речь же твою я понимаю.

— Конечно, понимаешь: я же говорю на универсальном, а следовательно, все мои слова в твоем мозгу автоматически заменяются на понятные тебе образы и словесные их названия. При чтении книг будет такая же ситуация: они тоже на универсальном языке написаны, так что ты автоматически будешь видеть знакомые буквенные образы всех слов. Проблема в другом: у низших слабенькая, неразвитая лингва, и ты будешь редко встречать в книгах термины, имеющие аналоги в твоем языке.

— Подключишь к вашей лингве, — прищурилась Вера, не намеренная уступать ни пяди. Раз он смог себя подключить к толковому словарю земных слов, то и ее к их словарю подключить сможет.

— К нашей лингве?! Низший разум?! Это будет слишком больно, тебе выжжет все мозги, — хмыкнул Квазик.

— Переживу, — смело отмахнулась Вера, — сам же говоришь — мозгов мало, так что выжигать особо нечего. Давай, пошли к лингве подключаться.