2 глава

За 4 дня до событий на дороге

Лиза

— Пап, что за срочность? — я села в автомобиль отца и улыбнулась, но улыбка молниеносно сползла с моего лица, гнетущая тишина просто кричала, потому что мой разлюбезный отец не бросился с пламенными приветствиями.

Он смотрел вперед, сложив руки на руле, мне казалось, что он еще немного и взорвется. Когда знаешь человека много лет, видел его в разных ситуациях, конечно же учишься с полу жеста, полуслова понимать настроение близкого человека. И я его изучила, потому что это был не нежный, ласковый человек, который в любой момент придёт на помощь, скорее всего, этот тот человек, который привык, чтобы мир крутился только вокруг него или с его позволения.

Я очень радовалась, когда окончила школу и смогла с подружками съехаться и жить в одной квартире, мы чисто символически покупали бабке Танюшки презенты, а все остальные коммунальные платежи делили. Нас всё устраивало, а меня — и подавно. Я наконец-то смогла сбежать из дому, оттуда, где последние годы происходили ненавистные мне события, после того, как мама умерла.

— У меня проблемы, — отец нервно забарабанил пальцами по рулю, продолжая хмуриться.

Таким напряжённым, едва сдерживающим гнев, отца, Владимира Антоновича Митяева, я не видела последние несколько лет. То есть видела, много раз отец был в плохом расположении духа, но чтобы настолько — никогда. Своим неожиданным звонком отец вырвал меня с пар в разгар учебного процесса и приказным тоном требовал в ближайшие десять минут показаться на парковке университета. И я прилетела, грешным делом надумав плохого. Впрочем, как вижу, моя чуйка меня не подвела.

Если мой отец позволил себе использовать именно такую тональность, то можно сразу понять, что лишних слов говорить сейчас не желательно, да и нет у меня особого желания вникать в его настроение. Я просто терпеливо молчала и ждала, пока он соберется с мыслями и посвятит меня в проблемы. Впрочем, ничем толковым я ему помочь не смогу, я всего лишь обычная студентка четвертого курса экономического факультета.

— Сегодня вечером мы вдвоём идём в ресторан, мне нужна твоя помощь.

Он впервые за эти пять минут посмотрел на меня слишком красноречиво, и этот взгляд не предполагал отказа. Если он что-то удумал, то будет любым способом добиваться цели.

— Разве Виола не будет визжать от радости, она ведь любит вкусно поесть в ресторане.

— Эту тупую овцу я вчера выгнал, достала.

— Что я слышу, неужели мало внимания и денег получает?

— Заткнись, лучше слушай меня внимательно. Вот карточка, на ней деньги, сейчас же я отвезу тебя в нормальный магазин, и ты уж постарайся выглядеть шикарно, всё понятно?

— Понятно, — вырываю из рук отца карточку и прячу её в сумочку. — Во сколько ты меня заберешь?

— В семь.

Я тогда ещё не знала, к чему приведет моя глупая доверчивость. Но вечер раскрыл мне глаза на многие недостатки моего отца…

Вечер встречи

Я никогда не позволяла себе ездить автостопом, но когда-нибудь в жизни что-то случается впервые. И фраза «Никогда не говори никогда» актуальны для меня в сложившейся ситуации.

Я убегаю. Убегаю сломя голову от того, что пришлось узнать. Мне нужно срочно сматывать удочки из этого проклятого города и делать это как можно быстрее. На электричке, автобусе ехать нет смысла, меня обязательно вычислят, поэтому эту затею я отбросила, как ненужную. Составляя план побега на ходу, корректируя его на ходу, и вобле последние двадцать четыре часа я на ходу.

Противная погода, не люблю осень с её противными дождями, промозглым ветром и вечными пасмурными днями. Ну почему она не может быть «золотой», как часто её описывали в детских стишках. Ни разу она не золотая, а мокрая, противная и серая в этом году. Я впервые пожалела, что в моём рюкзачке не затесался хотя бы небольшой, примитивный дождевик. Всякого хлама навалом, но этого добра, увы, нет. Свой любимый зонт я случайно забыла в машине отца и теперь тяжело вздыхала, пытаясь спрятаться от противно моросящего дождя под ветвями огромного дерева.

Сморю на запачканные носки белоснежных кроссовок и пытаюсь унять дрожь, что до костей пробирает, проникает под водолазку, а курточка толком не спасает от сырости. Изредка порывами ветра срывает листья, они не успевают совершить свой ритуальный танец, последний в своей жизни, и мертвым грузом падают в лужи, теряют свою красоту, пачкаясь в грязь. Как же быстротечна их жизнь. Впрочем, кто сказал, что жизнь вообще штука справедливая. Чаще всего от этой справедливости гибнут хорошие люди, ни в чем неповинные.

Внутри меня с новой силой разбушевалась злость, мне в любом случае нужно выжить, не смотря ни на что. Теперь моё благополучие — только в моих руках.

— Нет, только не это, — простонала я, когда дождь из мелкого превратился в крупные капли, которые грозились превратиться в сильнейший ливень. — Боженька, помоги, — взмолилась и виновато посмотрела на небо. Тщетно, никто меня не услышал, нет никому до меня дела.

Впрочем, так дело не пойдет, стоять до бесконечности я не могу, поэтому собралась с мыслями и вышла из тени дерева, прикрывая голову газетой, пытаясь любым доступным способом сохранить волосы сухими. Я даже после душа их сразу сушу феном, не люблю чувство дискомфорта, когда за шиворот что-то капает и стекает прохладными струйками по спине. Как на зло, ни одной машины, словно все сговорились, и зачем только я выехала именно в эту часть города?

Издали увидела бледный свет фар, внимательно присмотрелась и от радости едва не поскользнулась на влажной траве. Взмахнула рукой, подбежав к обочине.

— Только бы остановился, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, я буду послушной, — мысленно истерила и крутила в голове всяческую ересь.

Я не верила своим глазам: серебристый ланос остановился, приоткрылось окошко и мне улыбнулся милый седовласый мужчина.

— Что-то случилось?

— А не могли бы вы меня подбросить к ближайшему населенному пункту, где есть вокзал? Я потерялась! Всё так глупо, — мне пришлось включить всё свое актерское мастерство и изобразить на симпатичном лице отчаяние, смешанное с беспомощностью.

Незнакомец, кажется, клюнул, он любезно согласился помочь, приглашая сесть в автомобиль рядом с собой.

— Вы меня здорово выручили, — улыбнулась Александру Ефимовичу и едва не растеклась по креслу, почувствовав тепло в салоне.

Оказывается, я давно жутко продрогла, но теперь жить можно, по крайней мере до того момента, пока нахожусь в тепле и добре. Впрочем, как показывает практика или судьба, или черт знает что, я уже не могу мыслить трезво, счастья много не бывает, как и удачи. Эта полоса чередований черного с белым меня порядком утомила. Я все понимаю: нужно уметь приспосабливаться к любым трудностям, но если они меняются со скоростью света, то не сойти с ума — вот главная задача для меня.

— И почему такая красивая девочка одна, да на окраине города, что-то случилось?

Вроде бы ничего странного водитель не спросил, но мои нервные клетки дали сигнал мозгу, что что-то не так в тональности этого дядечки. Видимо мой организм на неизвестном мне уровне чувствовал приближающуюся опасность. Я сильнее сжала свой несменный рюкзак и улыбнулась, незаметно пальчиками проникая в небольшой карманчик. Если я буду держать в своих руках баллончик со слезоточивым газом, то буду чувствовать себя спокойно. И действительно, коснувшись его поверхности, меня немного отпускает нервное напряжение, хотя сижу, словно на иголках, мало ли что на уме у этого человека.

Держалась я действительно стойко, даже улыбалась старому хрычу, рассказывая на ходу придуманную историю о том, что поссорилась с парнем и вот теперь, сломя голову, убегаю из города к родителям. Рассказываю, а сама молю Бога, чтобы побыстрее добраться к ближайшему населенному пункту и пробкой вылететь из машины этого стремного мужика, который никак не смахивает на извращенца, с виду приличный.

В свои двадцать я давно научилась распознавать похабные, липкие взгляды мужиков. Противное ощущение, особенно когда понимаешь, что на тебя смотрит не высокий подтянутый красавчик, а зажравшееся рыло, возомнившее себя пупом земли, потому что он — владелец заводов, газет, пароходов и решил, что все в этом мире продается. Спорить не берусь, многое продается и покупается, мой отец тому яркое подтверждение, и его подстилка Виола и подобные ей шлюшки, которые крутились вокруг моего рано овдовевшего отца. Долго мой драгоценнейший папашка не горевал, уже через несколько месяцев завел интрижку с силиконовой мартышкой и даже не прятался, о стыде даже упоминать нет смысла. И вот тогда я вспомнила слова моей красавицы мамы: «Доча, всегда будь на чеку, всегда старайся иметь пути отступления, доверять нужно только самой себе, иначе, излишне доверяя другим, полагаясь на них, можно потерять себя окончательно».

Дождь хлестал по стеклам машины всё сильнее и сильнее, мужчина несколько раз сокрушался, что ехать нормально нет возможности. Один раз он даже остановил автомобиль, поставил его на ручник и повернулся ко мне со странной улыбкой на губах. Чертов извращенец, да по твоим же глазам видно, что ты любитель молоденьких тел.

— Вы что-то хотели сказать? — нервно сглотнула, сильнее сжимая баллончик в руке, пусть только попробует протянуть свои потные руки, мне терять нечего.

— Неужели ты думала, что я просто так тебя подвезу?

— Денег у меня нет.

И я не блефовала, налички с собой осталось немного и та была рассована по всем карманам.

— Можно и без денег, ты же не глупая.

Его похотливый взгляд остановился на моих губах, а меня словно током шибануло, к горлу подкатился рвотный позыв. Ублюдок, и как подобных тварей носит земля? Впрочем, носит, и живут они припеваючи, потому что нет на них управы. Берут, что хотят, делают, что хотят, не интересуясь тем, что перед ними живой человек со своими привычками, принципами и желаниями. Сломить — вот главный принцип сильных мира сего.

— Вы ошиблись, если приняли меня за девку лёгкого поведения. Да как вам не стыдно, у вас же, по всей видимости, трое детей и внуки не многим младше меня.

Кровь мгновенно прилила к лицу Александра Ефимовича, оказывается, что мои слова попали в цель, он едва сдержался, чтобы скрыть рычание.

— Выметайся! — его глаза налились кровью, а я едва не взвизгнула от страха, когда своей рукой он потянулся ко мне.

Моя рука с баллончиком оказалась перед глазами дядьки, от неожиданности салон автомобиля пронизал истошный рёв.

— Пошла вон, шалава!

— Я бы, на вашем месте так не орала, ведь от нервного перенапряжения мой палец запросто нажмет эту кнопку, — злобно рычала в ответ, второй рукой пытаясь открыть дверку, — что ждёте, открывайте, выметаюсь.

— Катись!

Я едва не вывалилась на дорогу, так неожиданно получилось открыть дверь на свободу. Сгруппировалась и не растянулась на скользком асфальте. Холодный ветер мгновенно растрепал мои волосы, а дождь вдогонку намочил меня всю всего за несколько секунд.

Автомобиль резко стартонул и быстро исчез в кромешной тьме. А я стояла с баллончиком в руках и рыдала от отчаяния, от того, что невезучая, что всё у меня наперекосяк, что холодно и я не представляю, как быть дальше.

Я промокла до нитки, а ведь стояла на обочине всего несколько минут. Вокруг заросли деревьев, шум, гул стонущих веток, сильный ветер и холодный дождь. Где я, сколько еще впереди километров к ближайшему населенному пункту? Пытаюсь вспомнить, сколько именно времени я провела в компании мужчины. Не больше получаса, это точно, значит километров двадцать или около того мы отъехали от города. Черт, я же не знаю, на каком расстоянии следующий населенный пункт. И в телефон не посмотришь, он у меня надежно запрятан в рюкзаке, чтобы не промок, сейчас им воспользоваться нет возможности, он просто вырубится.

Движение — жизнь. Да, нужно двигаться вперед, иначе я просто замерзну и утром во всех газетах напишут, что на дороге нашли закоченевший труп молодой девушки. Так, стоп, отставить нытье! Это временные трудности, люди и не такое переживали, всего-то небольшой дождик, и он рано или поздно закончится.